На Брайтон Бич хорошая погода

— Смотри, что прикупил! — воскликнул Жора. Стуком в дверь он себя утруждать не стал. Миша глубоко вздохнул и неторопливо, стараясь по возможности оттянуть момент неизбежной встречи с прекрасным, поднял взгляд от бумаг. На него бросился костюм агрессивно фиолетового цвета. Миша моргнул; костюм так и остался отвратительно ярким. — Дядя Боря достал? — догадался Миша. — Ну, — Жора радостно кивнул и похвастался: — Гуччи! — Сомневаюсь, — буркнул Миша. Жора бросил на него недобрый взгляд: — Чего ты там спизданул? — Ничего. — Миша изобразил вежливую улыбку. — Вам послышалось. — Ну ладно, — протянул Жора. — Кстати, мы ж, вроде, на «ты» Миша неопределенно дернул плечом: иногда они и в самом деле говорили друг другу «ты», но вносить в этот вопрос окончательную определенность он не спешил. С американцами в этом смысле было, безусловно, куда проще. — Ты сам сказал, что надо приличный костюм, — прибавил Жора. В его голосе послышалось что-то похожее на обиду. — Чтобы важные вопросы решать. Вот я и достал. Чем ты опять недоволен? — Приличный, — подчеркнул Миша. — Именно что приличный, а не… Не фиолетовый. — Чем тебе фиолетовый неприличный? — Жора скрестил руки на груди. — Тоже мне, блядь, икона стиля нашлась. В этот момент Миша заметил, что тот сжимал в ладони галстук ярко-желтого цвета с абстрактным малиновым узором. По сравнению с ним костюм выглядел в общем-то весьма скромно. — Всем приличный, — послушно сказал Миша. — Я… Я просто погорячился. А галстук вы тоже собираетесь надеть? Я не уверен, что он… Сочетается с вашим образом, если так можно выразиться. Жора кивнул. В его взгляде читалось стремление отстоять галстук любой ценой. — Вы хоть завязывать его умеете, Георгий Тимофеевич? — спросил Миша, почти не скрывая иронии. — Во-первых, для тебя я Жора, — был суровый ответ. — Во-вторых, умею. Судя по чуть дрогнувшему голосу, завязывать галстуки Жора не умел. — Может, все-таки помочь? — предложил Миша. — Не то чтобы это входит в обязанности бухгалтера, но вы сами говорили — мы все тут как одна семья. «Как в край ебанутая семейка», — такова была точная цитата, но он решил пренебречь незначащими деталями. — Сам справлюсь, — отрезал Жора и ушел, хлопнув дверью. Миша посмотрел на часы и решил, что пяти минут страданий тому хватит. Однако расчеты оказались слишком оптимистичными: недовольный Жора вернулся через три минуты, все с тем же галстуком в руках. — Помоги, раз уж так хочешь, — быстро проговорил он. — Раз тебе делать на работе нечего. Миша медленно встал из-за стола и подошел ближе. — Есть предпочтения относительно узла? — спросил он исключительно из желания еще немного поиздеваться. Не то чтобы Миша умел завязывать галстук тысячей способов — ему вполне хватало одного, самого простого. Наверное, у этого узла имелось некое красивое название, однако такими подробностями Миша не интересовался. — Да просто бля завяжи и все, — сказал Жора и всучил ему кислотный галстук. — Только не криво. Миша решительно подавил желание открыть окно и отправить галстук в полет. В самом деле, Жора ведь старался и даже запомнил слова про костюм! Это было приятно — и это следовало поощрить, как и любое хорошее начинание. Миша старался не размышлять о том, почему ему вдруг, вопреки всякой логике, захотелось поощрять своего непосредственного начальника. Жора тем временем вскинул подбородок повыше и застыл, словно бы готовясь к ужасной пытке. «Не молчи, скажи чего-нибудь», — мысленно взмолился Миша. Молитва не была услышана: Жора как будто забыл о своей раздражающей привычке болтать без умолку. Тишина подавляла, и руки немного дрожали. Справившись с беспричинным волнением, Миша аккуратно поднял воротник белой рубашки (хотя кто знает, какие буйства красок скрывал пиджак) и набросил галстук на шею. Дальше было просто: он делал это десятки раз, и движения были доведены до автоматизма. Разумеется, именно в этот момент Жора решил прервать молчание. — А вот знаешь, чего я реально не понимаю? — спросил он странным, слишком оживленным голосом. Пальцы предательски дрогнули. Вся эта ситуация показалась вдруг страшно неловкой и глупой. В самом деле, обязанности бухгалтера не включали в себя подобные услуги, и необходимость дышать своему боссу в подбородок тоже не включали. — Чего? — не слишком вежливо спросил Миша и начал сначала. — Почему на Брайтоне в Данкин Донатс одни черножопые работают? Ну, в смысле, а наши долбоебы где? Разумеется, Жора не мог не спросить абсолютную чушь, оскорбительную к тому же. — Наши долбоебы не хотят, наверное, — дипломатично ответил Миша. — Не хотят, — повторил Жора. — Ага. Я б тоже не хотел. А ты? — И я. Со второй попытки все получилось. Узел вышел аккуратным и ровным, как и задумывалось. — Готово, — Миша отступил назад. — Принимайте работу. Жора открыл фронтальную камеру на телефоне и придирчиво рассмотрел свое отражение. — Вроде, норм, — постановил он. — Красиво. — Не за что, Георгий Тимофеевич, — иронично отозвался Миша. Нет, он вовсе не ждал нормальной благодарности. — Эй, — Жора убрал телефон и посмотрел на него как будто бы обиженно. — Спасибо. Я как раз собирался сказать. Вот сразу видно, что руки у тебя не из жопы. Миша ухмыльнулся. На Жору было невозможно долго обижаться, особенно когда он пытался делать комплименты. — И вообще руки у тебя красивые. Я, ну… Немного рассмотрел, пока ты галстук завязывал, — прибавил он торопливо. — Я пойду. Надо решать вопросы, раз уж я оделся как дурак. В смысле, прилично, как ты учил. — Я не… — возмущенно начал Миша, однако Жора ушел — вернее сказать, сбежал — не дослушав его. Это было неприятно, потому как сказать Мише было что. Во-первых, ничему подобному он Жору не учил. Во-вторых, руки у Миши были самыми обыкновенными.