waste it on me

Ты обездвиживаешь меня каждый раз, Как я пытаюсь достичь блаженства. Я должен заполнить пустоту, Но схожу с ума.

Чимин никогда не любил больницы. Какой-то глупый страх с детства, который до сих пор заставляет чувствовать некую необъяснимую дрожь. Но сейчас, в этот момент, волнение за темноволосого юношу гораздо больше, чем какая-то боязнь врачей в белых халатах и такой неприятных терпкий запах больничных препаратов. За стойкой молодая девушка мило улыбается, показывая свои ярко выраженные ямочки, и интересуется, чем же она может помочь. Блондин, не понимая внутреннего порыва, показывает улыбку в ответ, заставляя девушку напротив немножко смутиться и прикрыть порозовевшее личико ладошкой. После этого как-то совсем неловко становится, но юноша, собрав себя по частям, все же задает интересующий его вопрос. — Вы не подскажете куда доставили молодого юношу, Чон Чонгука? — Он сейчас находится в отделении травматологии. Его должен осмотреть врач, он пока еще не приходил в себя. — А где я могу его найти? — Кем Вы ему приходитесь? — отвечает вопросом на вопрос девушка. Ей видимо рядом стоящий светловолосый юноша очень уж приглянулся. Та глаза с него не сводит, изучая каждую черточку на молодом лице, сохраняя где-то у себя на задворках сознания. А Чимин вовсе не глупенький мальчик, сам прекрасно все видит, что юная особа прямолинейно завлекает его в свои крепкие сети, но, как ей объяснить, что он как бы по мальчикам и как бы его любовник сейчас попал сюда. — Я его…близкий друг, да, близкий друг, — блондин не знает, почему ладошки вспотели и глаза бегают из стороны в сторону, желая зацепиться за какой-то конкретный предмет. Потому что сейчас он не на работе и не дома, а в этой чертовой больнице, ищет любую возможность, чтобы разузнать, как там чувствует себя темноволосый. — Он в триста двадцать седьмой палате. Прямо по коридору и налево, там поднимитесь на лифте на третий этаж. Дальше, думаю, разберетесь, — девушка на маленьком листочке номерок свой выводит, красивым почерком свое имя подписывая. У светловолосого глаза в немом шоке округляются, потому что, видимо, только этих проблем ему в жизни и не хватало. — Спасибо, — кинув напоследок неловкую улыбку, блондин быстрым шагом направился по указанному маршруту, пока та еще не успела очухаться и остановить спешащего юношу. Сердце бешено колотится, пока прекрасный молодой человек идет по коридору, в поисках нужной ему палаты. Не уверен и не знает, что будет делать, когда около места назначения появится, потому что все как-то не так. Если честно, он вообще не понимает, что сейчас тут делает. По идее, брюнет ему совершенно никто, лишь бывший любовник, что даже им не смог нормально побыть. Словно все, с чем связывается блондин, обречено на полнейший провал. Его ужасно бесит и раздражает, что в жизни ничего не бывает спокойно, постоянно какие-то проблемы, в которых приходится погрязнуть с ног до головы. Ему это все уже осточертело просто. Он уже хочет сбежать куда-нибудь, уехать на пару месяцев за границу, отдалиться от окружающих и насладиться своим таким нужным сейчас одиночеством. Мальчишку совсем не смущает, что он не пытается с кем-то общаться или поддерживать отношения. По себе знает, что совершенно все люди предают, нагло врут в лицо и при необходимости со всей силы нож воткнут, и не только в спину, а в самое сердце, которое от подобного больше не способно будет кому-то довериться. Кровоток никогда не остановится, будет напоминать каждый раз, что люди — это зло, люди не способны любить или просто уважать. Люди готовы уничтожать все на своем пути, готовы сломать каждого, кто будет им неприятен или противен, готовы сделать все, чтобы убить внутри маленькую надежду на светлое будущее, да вообще на его существование. Блондин вовсе не заметил, как за своими мыслями оказался практически около той палаты, что заставляет в груди нещадно щемить и ныть от безысходности. В конце коридора юноша знакомую фигуру замечает, которую совсем несложно не узнать, и русоволосую женщину средних лет, что слишком уж заинтересованно рассматривает свой маникюр, скорее всего, новый. Ему несложно сложить дважды два, чтобы понять, что за дамочка сейчас сидит около интересующей палаты, совершенно отрешенно наблюдая за мимо проходящими врачами. Светловолосый ухмыляется своим выводам, потому что совсем не так родителей брюнета представлял, совсем. По этой особе сразу видно, что та вовсе не дружелюбна и ни капли не взволнована состоянием своего же родного ребенка. Такое вообще нормально? На душе океан бушует, сокрушая все на своем пути, рвет и мечет, топя безмятежных странников, что отправились в путешествие. По щекам слезы жгучие скатываются, словно лава, раздражая нежную кожу юного личика, потому что больно, потому что ничего не прошло, потому что он один, потому что больше никто не сможет полюбить его, как она. Юноша не хочет, чтобы знакомый силуэт заметил его покрасневшие глаза и влажные от слез щеки, потому что они только его и боль тоже, не готов кого-то ближе к себе подпускать, чем на километр. В голове проносится словно красным сигналом лишь «малыш, прошу тебя, не доверяй никому, каждый предаст и сделает тебе больно». А он безоговорочно верит, потому что когда-то не послушался, решив, что не все люди такие, есть те, кто не способен на это. Только вот в реальности все оказалось совсем наоборот. Те причиняют боль еще сильнее, чем ты себе это можешь представить. Сейчас как в страшном сне вспоминает как бился в истерике каждые сутки, как умывался слезами и пытался своими же руками вырвать себе сердце, располосовать свою кожу, снять с себя эту противную и неприятную оболочку, надеялся, что тогда избавится от всего и жить станет легче, что монстры больше одолевать не будут и заставлять подчиниться своим слабостям. А дальше психологи и психиатры, постоянные клиники и реабилитация, постоянная прострация и состояние амёбы, вечная пустота и непрекращающаяся боль. И, в итоге, отречение от себя и своего тела. — Чимин, а ты тут какими судьбами? — удивленно рассматривая прекрасного юношу напротив, интересуется Тэхён. — Эм…у меня тут…дядя в соседнем крыле лежит, вот к нему заходил, — блондин больше всего врать ненавидит, это заставляет его чувствовать себя грязным и ужасным, словно недостойным этого мира со своей дешевой ложью. Но сейчас, когда все слишком тонко покрыто пеленой неизвестности, когда шанс разузнать все тайны так велик, лучше скрыть все за маской лжи и лицемерия, высокомерия и безразличия, только чтобы никто израненные чувства и ноющий орган не заметил. — А ты? — А у меня сейчас лучшего друга на скорой привезли. Ты же, наверно, знаешь Чонгука? Он капитан нашей баскетбольной команды. Вроде бы, ты был на игре, видел, что те ублюдки сделали с ним? — с надеждой в чуть слышном голосе спрашивает шатен, словно ищет поддержку у прекрасного блондина. А тот не знает вовсе, что ему ответить нужно, до сих пор не понимает, как тут оказался и зачем он здесь. — Нет, я не знаю его. А за что они его так? — Я не особо знаю подробностей, — нервно потирая глаза, отвечает юноша. — Если я не ошибаюсь, то он когда-то вместе с ними играл в одной команде, а дальше, видимо, что-то произошло. Но это не повод ломать ему ребра! — Ломать?! — Да, где-то ребра четыре сломано. Он не переживет, когда узнает об этом. На восстановление слишком много времени потребуется, а Гук все-таки не просто рядовой игрок. — А…он еще не в курсе? — блондин чувствует, как жалко сейчас звучит со стороны, но внутренние переживания даже не пытаются уняться или перестать терзать и без того проблемную голову. Вряд ли он еще придет в больницу, поэтому, лучше узнать все сейчас. С этим, в любом случае, нужно заканчивать. Забота и волнение за бывшего любовника вовсе ни к чему, только делают уход более болезненным. — Видимо, был сильный болевой шок, раз он даже сознание потерял. Надеюсь, скоро в себя придет. — Понятно. Ладно, Тэ, мне пора, - теребя подол футболки, нервно произносит прекрасный блондин. — Да, конечно, Чимин. Увидимся. Не оглядываясь, светловолосый юноша направился к выходу, иначе накопившихся эмоций будет точно не сдержать. Нужно это все заканчивать, чем дальше он углубляется не в свои проблемы, чем больше пытается заботиться о том, кто, скорее всего, этого совершенно не достоин, тем хуже будет после, когда оно привыкнет к темноволосому парню, когда больше не сможет функционировать без него. Хочется скрыться, убежать от всего, не оглядываясь, потому что не нужно к людям привязываться, это только принесет страдания одни, печаль и дыру вырежет где-то в грудине, размером с солнце, что не светит больше для очаровательного блондина. Автомобиль одиноко на парковке стоит, ожидая своего хозяина, только тот как-то совсем не спеша идет, погруженный в свои мысли. Чувствует себя чересчур опустошенно, потерянно и одиноко. Знает, что это ничего хорошего не предвещает, постепенно депрессия захватывает в свои сети, заставляя снова погрузиться в омут гнетущих и удрученных мыслей, те, что ночами съедают заживо, не позволяя сделать даже маленький вздох. Мальчишка за руль присаживается, даже не пристегиваясь. Не может с места сдвинуться, словно прирос к кожаному сидению. Куда-то во всепоглощающую пустоту смотрит, не отрывая своих шоколадных глаз, только вот из тех безмолвные слезы льются, спадая на молодую крепкую грудь и оставляя небольшие ярко-выраженные разводы на белоснежной футболке. Не может эмоций сейчас сдержать, что изнутри откуда-то идут, прося о помощи и глотке свежего воздуха, чтобы немного освободиться от такой неподъемной ноши. Хочет выть во все горло, чтобы голос совсем сорвать, только вот вместо этого немой крик в автомобиле раздается, разрывающий тонкую барабанную перепонку. Сквозь пелену слез, дрожащими руками на автомате машину заводит. Не обращает внимания на красный сигнал светофора, на встречные автомобили, на то, что сигналят, когда он на повороте останавливается, непонятно что рассматривая и о чем думая. В голове запутанный клубок, который точно не удастся распутать самому, да и, вряд ли, кто-то сможет помочь расправиться с этой головоломкой. Он не помнит, как добирается до дома, не помнит, как заходит в квартиру и сбрасывает обувь в прихожей. Не имеет даже малейшего понятия как валится на кровать, не скинув с себя такую мешающую сейчас одежду, и проваливается в безмятежный сон. Прекрасный темноволосый юноша, как бы тяжело не было, пытается веки потяжелевшие приоткрыть, чтобы немного света увидеть, понять, что все действительно реальность, что он не в каком-то беспробудном сне, а на самом деле живой. Глаза больно режут лучи яркого весеннего солнца, освещая слегка пасмурное помещение. Здесь, почему-то не чувствуется жизнь или какое-то спокойствие, наоборот, где-то внутри расходится беспокойство и тревога, только вот непонятно от чего. Хочет на кровати присесть, чтобы сквозь большое не занавешенное окно улицу осмотреть, только вот невыносимая режущая боль, отдающая в груди, словно ток, заставляет хрупкие слезы на молодом личике выступить, потому что сложно вытерпеть то, что он сейчас чувствует. Ему кажется, будто кто-то лезвие ножа в левый бок воткнул и так и оставил там его томиться, только вот того там вовсе нет, лишь нестерпимая и щемящая боль. Хочется позвать кого-нибудь, чтобы это все остановить, только вот во рту слишком сухо и говорить тяжело и невероятно больно. Но Тэхён, ворвавшийся в палату так внезапно, заставил сердце молодого юноши сальто совершить, но при этом, возрадоваться, потому что вот она — помощь. Наверно никто кроме этого странного шатена никогда не сможет вытащить младшего даже из самого вязкого болота, потому что он тот, кто не оставит никогда, даже если тот этого попросит. — Гук, слава богу, ты вернулся, — подрываясь к кровати, выкрикивает Тэхён, снеся на пути рядом стоявший стул. — Д-да, — собрав последние силы и позабыв о режущей боли в районе ребер, улыбнулся изумительный брюнет глазами цвета ночи. — Тсссс, лучше ничего не говори, хорошо? — заметив кивок темноволосого, шатен продолжил. — Представляешь, сейчас Чимина тут встретил. — Чимина? — удивленно спросил Чонгук, потому что до последнего не верил, что то, что вылетело из рта друга, действительно правда. — Ну да. Помнишь, мы его еще встретили около корпуса искусств? Он вроде бы дядю своего тут навещал, надо же, какое совпадение, — задумчиво проговорил шатен, пялясь куда-то в окно и мысленно погружаясь в свои раздумья, только ему известные. — Он все еще здесь? — ему нужно было узнать, что «да, он все еще тут», что никакого родственника вовсе нет, что он просто переживал и пришел именно к брюнету. Только вот отрицательный кивок говорит совершенно об обратном. — Нет, Чимин ушел еще вчера вечером, — как-то виновато совсем улыбнулся юноша. Он не знал, почему чувствовал себя сейчас так сконфуженно, вроде бы ничего не произошло. Только вот после того как обнадеживающая улыбка, что слабо сияла на лице красивого брюнета, спала и вовсе, в душе будто кошки своими острыми когтями сдирают внутри органы в кровь. — Ты не приходил в себя около двенадцати часов, изрядно помотал мне нервишки, дружище. В порыве нежно и заботы, не скрывая переполняющее его тепло, Тэхён мальчишку по волосам ласково треплет, перебирая пальчиками темные шелковые пряди. Тот от такого жеста невесомо веки опускает, желая насладиться таким приятным жестом сполна, окунуться в мир, в котором нет боли, одиночества и вечной грусти, где только неописуемая радость и безмерное счастье. Только вот когда в голове совсем внезапно возникает образ бесподобного блондина, мир, созданный в юношеской голове, рушится в один миг. Потому что тот пришел не к нему, ему неважно, что произошло с брюнетом и почему он оказался на больничной койке. Тот погружен как обычно в свои тупые и эгоистичные мысли, не думает ни про кого кроме самого себя и ничего не видит сквозь свои брендовые розовые очки. Сейчас темноволосый чувствует внутри неприязнь и отвращение, потому что бесит этот напыщенный блондин. Да, брюнет знает, что виноват, что поступил подло, но он же пытался все исправить, показывая, что светловолосый важен ему со всеми своими загонами и вечными проблемами, нехваткой времени и прочими заботами, а тот, элементарно, не хочет просто прийти и узнать, что испытывает сейчас юноша. — Что у меня? — чуть различимо спрашивает Чонгук, изучая не менее привлекательное лицо своего лучшего друга. — Эм…у тебя перелом ребер, Гук, — потирая шею и не поднимая глаз на брюнета, что ошарашено смотрит на шатена и прожигает своим жестким взглядом насквозь. — Вот черт. А вот это вот брюнет называет безысходностью, причем самой настоящей. Потому что на носу итоговые чемпионаты, постоянные тренировки и игры, а ему придется лежать здесь, ведь чертовы ребра сами точно не заживут и вряд ли это может случиться быстро. — Только не переживай, окей? Все наладится, вот увидишь. Я уверен, что у тебя они заживут очень быстро. Ты же боец. Но сейчас брюнет уже не может с этим согласиться, потому что больше он уже точно не боец. Он чертов неудачник с вечными проблемами, аутсайдер. У него никогда не бывает все гладко и без казусов, всегда какие-то американские горки. Не жизнь, а отвратный диснейленд! — Уже ничего не будет нормально, Тэ, — тяжелый выдох темноволосого эхом по палате разносится, заставляя шатена неожиданно вздрогнуть от выступившего по позвоночнику резкого холода. — Может, увидимся позже? Я бы…хотел побыть сейчас один. — Конечно, дружище. Тэхён ободряющую улыбку напоследок кидает и из палаты выходит, оставляя очаровательного брюнета одного. Он прекрасно понимает, что тот сейчас чувствует, не первый год знакомы, несложно догадаться, что тот испытывает. Не хочет давить или заставлять изливать себе душу, зная, что, если тот захочет, то обязательно расскажет. Но не в данный момент. Ему нужно свыкнуться и смириться, что некоторое время он будет в небольшом отпуске, отдохнет от суматохи и изнуряющих тренировок. Только вот вряд ли сможет смириться с тем, как поступили когда-то его близкие друзья, такое не забывается, такое будет мучить ни день и ни два, а, возможно, всегда, потому что так не делают, когда хотя бы немного, но уважают. Тут был явный протест и ничем не скрытое отвращение, только не все решается физической силой, и, вряд ли, перелом нескольких ребер заставил этих уродов чувствовать себя гораздо лучше. Шатен боится очень, что те не остановятся, пока жизнь брюнета в полнейший ад не превратят. Но кто бы знал, что тому до сих пор тяжело, до сих пор мучается и переживает, что когда-то все так случилось, совсем не по его воле. Только вот никто понять не хочет, да хотя бы просто выслушать его внутренние терзания. Шатен знает, что сейчас мало может чем помочь. Чувствует, что тому сейчас нужен совсем не он, а тот, по кому до сих пор юношеское сердце страдает. Только вот не знает, кто он, как выглядит и что испытывает к лучшему другу. Сам не понимает, почему тот так легко отказался от темноволосого, просто бросив на произвол судьбы, ни о чем не заботясь. Найти бы его хотел, только вряд ли Гук может выдать своего любовника. Сплошной замкнутый круг. Только, если бы кто-то знал, каково прекрасному блондину, который очередную ночь мучился беспокойным сном.