waste it on me

Я слаб и тоже устал. Я в силах признать, что мне не устоять перед пламенем любви. Я чувствую, как она сжигает меня.

Дни тянутся непозволительно долго, даже слишком. Ночь сменяет день, а луна солнце, и так по замкнутому кругу, что раздражает больше всего. Чонгук тупо пялится в потолок, рассматривая белоснежное полотно, освещенное весенним солнцем. Вот уже пару дней, как юноша находится дома, выписавшись из больницы, и проводит штурм в своей юной голове, принимая важные решения, которые пока что не получится сделать физически. Назначен постельный режим, полнейшее спокойствие и никаких нагрузок, только вот последнее больше всего расстраивает. Его злит свое бесполезное и беспомощное состояние, что ничего сейчас не может делать, в конце концов, тренироваться и участвовать в приближающемся чемпионате по баскетболу. А что в итоге? Лежит в постели с тугим эластичным бинтом вокруг поясницы и неотрывно смотрит в потолок как на последнюю надежду, которая у него вообще осталась в жизни. Потому что больно, и вовсе не от того, что ребра безумно сводит, а это гораздо глубже, внутри, где-то под сердцем, что так нещадно просит вернуть блондина обратно и никогда больше не отпускать. Без него невозможно, без него просто никак. Он не скрывает совсем, что стал таким слабым и слишком зависимым от другого человека, но иначе и не может, потому что полностью уже юношей пропитался, под кожей тот находится и вовсе не собирается оттуда уходить. Только вот брюнет и не хочет, чтобы это заканчивалось, несмотря на то, что они сейчас далеко друг от друга, он все равно чувствует его, словно на ментальном уровне. А запах муската, что так глубоко засел в легких, вздоха, даже самого маленького, сделать не позволяет, заставляя наслаждаться только лишь нотками этого безумно идеального аромата. Только прикрыв глаза на пару секунд, в голове моментально образ великолепного светловолосого юноши возникает, такой нежный, но в тоже время чувственный, нереальный и отдаленный от этого мира. И сейчас, в этот момент, ему кажется, что тот лежит рядом, укутавшись в легкую простынь, лишь маленький носик виднеется, длинные темные реснички слегка подрагивают, говоря о беспокойном сне, а шелковистые блондинистые волосики раскиданы на белоснежной подушке, и кажется, что все так и должно быть. В ту ночь, когда проснувшись раньше положенного времени, темноволосый юноша смог застать такую нереальную, можно сказать, волшебную картину. Именно тогда, брюнет впервые кем-то так неотрывно любовался, записывая каждую мелочь, каждую деталь на любимом лице в своей памяти, надеясь сохранить это все как можно дольше, а, может быть, даже до самой смерти. Потому что блондин — это идеал, тот над кем хочется дышать и пылинки сдувать, окружать своей заботой и любовью, которую готов отдать только лишь ему. Самому. Сейчас, когда он находится в полнейшей тишине и в четырех стенах, что знатно так давят на сознание, может с уверенностью сказать, что безумно влюблен в великолепного блондина, не отрицая, что тот является его самой большой слабостью. Брюнет больше ни о чем не может думать, кроме как о любимом юноше, о глазах-полумесяцах, нереальных пухлых губах и миниатюрном носике, что тот постоянно любит хмурить, когда что-то выходит не так, как он предполагал. Ему хочется кричать на весь мир, что его сердце занято, что там один единственный человек и никогда больше не сможет кого-то полюбить. Только не в этой жизни, только не сейчас. Он не позволит ему уйти, не даст возможности где-то спрятаться, потому что считает только своим и ничьим больше. Идеальный блондин только его. В который раз уже переписку перечитывает, хотя там кроме «привет, сегодня свободен?» и «сегодня как обычно?» больше вообще ничего нет. Но почему-то эти совсем короткие и бессмысленные сообщения греют одинокую душу, оставляя значимый отпечаток на молодом теле и растекаясь словно нуга по крови. Но какова неожиданность, когда приходит оповещение о новом сообщении, а самое главное, от кого. Чимин [16:59]: «Как ты?» Брюнет поверить не может, что все это действительно сейчас происходит, щипает себя пару раз, чтобы убедиться в правдивости ситуации. Когда убеждается, что все на самом деле так, как есть, что любимый блондин написал, нет, даже поинтересовался как он, улыбаться начинается как влюбленная школьница и телефон ближе к груди прижимает, не обращая внимания на ноющую боль, потому что это все сейчас неважно. Не хочет заставлять абонента долго ждать, поэтому наспех набирает ответное сообщение.

Чонгук [17:01]: «Могло бы быть и лучше» «Почему ты не приходил?» «Я очень соскучился по тебе»

Безумно нервничает и боится, как блондин может на это отреагировать, ведь между ними, скорее всего, все уже закончилось. Только вот надежда прекрасного темноволосого юношу вовсе не покидает, потому что не готов отпустить, не готов так просто отказаться от светловолосого. Чимин [17:05]: «Я не мог…»

Чонгук [17:06]: «Может быть сейчас сможешь ко мне прийти?»

Чимин [17:08]: «Не уверен, что это нужно делать»

Чонгук [17:10]: «Меня не интересует, нужно или нет. Я хочу, чтобы ты пришёл, Чимин»

Чимин [17:12]: «Чон, что ты творишь?»

Чонгук [17:14]: «Пожалуйста, Чимин»

Ответа более не последовало. Чонгук нервно откинул телефон к подножию кровати, потому что бесило ужасно это все. Неужели сейчас он все-таки все испортил?! Он не выживет, если это был последний раз, когда они общались с блондином, не хочет ничего без него. Он ему нужен. Особенно сейчас. Его тепло, его яркая улыбка и искрящиеся глаза, его бархатная кожа и родной аромат муската, все это до боли в груди необходимо, и не только сейчас, а на всю жизнь. Переборов себя и боль, что разносится по все телу словно яд, когда на кровати приподнимается, в просторах одеяла и простыни телефон отыскивает, надеясь найти там непрочитанное от Чимина. Только вот там ничего нет. В принципе, совсем не удивительно. На часах уже около семи вечера, а Гук до сих пор пялится в потолок, при этом даже не моргая. Он даже не замечает, как дорожки блестящих слез скатываются по алым щекам, разбиваясь о белоснежную подушку. Сейчас ему все равно, ничего не имеет значения, если светловолосого юноши рядом нет. Но каково удивление, когда в половину восьмого раздается надоедливая трель звонка, разрушающая в квартире мертвую тишину, иначе это не назовешь. Брюнет резко вскакивает от неожиданности, только вот после жалеет, когда тупая боль колет в районе ребер, совсем не собираясь прекращаться. Схватившись за больной бок, медленно приподнимается с постели, и направляется к двери, ожидая увидеть там того, о ком занят сутками напролет юношеский мозг. И он оказывается прав. Отворив дверь, перед собой видит такого же очаровательного блондина, словно тот еще лучше стал за то время, пока они не виделись и не прикасались друг другу, только вот усталость в его глазах так и плещет. Ему бы хотелось узнать, в чем причина такого состояния, почему тот выглядит так слабо и безжизненно, будто призрак, только вот понимает, что вряд ли ему юноша напротив об этом поведает. — Привет, — не скрывая своей очаровательной улыбки, произносит брюнет, затягивая растерявшегося блондина внутрь. — Привет, — тот мнется на одном месте и не знает, что делать в этой неловкой ситуации. Перед ним его прекрасный любовник с оголенным верхом, что демонстрирует широкие плечи, массивные руки с выпирающими толстыми венами, красивую крепкую грудь с темными сосками, что подкупают взгляд, и рельефный пресс, несмотря на эластичный бинт на поясе. В нем идеально все с головы до ног, все так, как любит блондин. Чонгук, заметив его изучающий взгляд, сам себе ухмыляется, радуясь такой реакции старшего, и юношу ближе к себе притягивает, заключая в такие необходимые сейчас объятия. Не обращая внимания на дискомфорт в ребрах, лишь сокращает расстояние с мальчишкой до минимума, окольцовывает того руками поперек живота и с улыбкой на порозовевших губах утыкается в блондинистую макушку, вдыхая любимый аромат муската и топленого молока с нотками карамели. — Я скучал, — куда-то в блондинистые волосы, что щекочут чувствительный кончик носа, шепчет темноволосый юноша. Чимин ничего не отвечает, лишь позволяет себе размякнуть в родных объятиях, потому что тоже безумно скучал, хотя не хотел себе в этом признаваться. Тот действует на него губительно, даже разрушительно, не позволяя оставаться в здравом рассудке, ясно мыслить и действовать. Очаровательного брюнета лишь крепче обнимает, утыкаясь в крепкую грудь разгоряченного тела, боясь, что тот может в любую секунду раствориться, исчезнуть, словно это были жесткие игры разума, очередной беспокойный сон, не позволяющий мальчишке спокойно жить и спать по ночам. От того властью веет, упорством и защитой, которых сейчас так не хватает светловолосому юноше. Брюнет, нехотя оторвавшись от своего сладенького мальчика, за миниатюрную ладошку того подхватывает, крепко сжимая в своей, всем естеством показывая, что не собирается ни за что отпускать его даже под дулом пистолета. Блондин сначала теряется от такого напора, а после, полностью доверяя себя такому властному любовнику, поддается вслед за юношей. Как только одичавшие мальчики оказываются в спальне брюнета, то все предрассудки в миг растворяются, а маски безразличия спадают, оставляя после себя лишь обнаженные и израненные души. Чонгук не может больше сдерживать себя, оставлять свои желания позади, потому что хочет. Руками на ощупь самое красивое личико в блеклом свете находит, касаясь кончиками пальцев бархатной кожи блондина, нежно поглаживая. Когда горящие карие глаза встречаются друг с другом, в одних из которых видится легкий испуг и негодование, а в других — бесконечная страсть и желание, для темноволосого юноши это лишь зеленый свет. Не разрывая зрительного контакта, словно показывая о намерениях своих действий, брюнет своими изголодавшимися губами отыскивает самые лучшие губы, что сейчас такие влажные, неимоверно гладкие и упругие, но с небольшими ранками от острых зубов. Когда, наконец, те сталкиваются, тормоза у обоих явно срывает, по тому как юноши пытаются стать друг к другу лишь ближе, истерзать губы лишь больше, захватить власть и доминировать. Гук жадно любимые губы обсасывает, чередуя верхнюю и нижнюю, не оставляя каждую без внимания, а мальчишку рядом трясет от таких манипуляций, потому что до дрожи в теле приятно, как юноша к нему заботлив и внимателен. Не дожидаясь, когда воздуха совсем не останется в легких и интимная атмосфера совсем испарится, нагло своим юрким язычком в чужой рот врывается, встречаясь с таким влажным и горячим, который желает прикоснуться к чужой плоти и исследовать всего напористого мальчишку. Брюнет умело, так, как любит блондин, его рот исследует, касаясь разгоряченным языком нежного неба, оставляя только ему известные узоры, играет в незамысловатые игры с чужим маленьким язычком, показывая свое превосходство, а оторвавшись, слизывает тоненькую ниточку слюны, что так красиво стекает с раскрасневшихся и истерзанных поцелуями губ. Они сами того не понимают, как оказываются на просторной двуспальной кровати, только без обычного шелка и блеска, лишь приятный к телу хлопок с ароматом кондиционера для белья, но все равно так по-домашнему, так, как нужно обоим. Брюнет поудобнее мальчишку на кровати устраивает, а сам сверху нависает, забывая про сломанные ребра и эластичный бинт, что так сейчас мешается и не позволяет ощутить своего мальчика еще ближе. Они не прерывают зрительного контакта, даже когда темноволосый юноша расстегивает маленькие пуговички на фланелевой рубашке старшего и стягивает ненужную вещь с хрупких плеч. Светловолосый юноша расфокусированным и мутным взглядом смотрит, очерчивая своими крохотными пальчиками крепкие мышцы на спине очаровательного любовника, мягко поглаживая и оставляя небольшие полоски острыми ноготками. Приятно чувствовать под кончиками бархатистую кожу, такую неестественно нежную и эластичную. Ему сейчас хочется слюни пускать ручьями и на каждом участке оголенной кожи оставлять ярко-багровые отметины, которые бы кричали на каждом шагу «мой». Только вот вряд ли он теперь его. Больше не верит и не доверяет. Он считает, что сейчас лишь минутная слабость и неконтролируемая страсть при виде такого младшего. В комнате нереально душно, что даже окна запотели от двух разгоряченных тел на просторной постели. Темноволосый мальчишка своими припухшими губами проходится по шелковистой коже, не забывая очерчивать любимые места влажным языком, оставляя влажную дорожку слюны, что так изящно растекается по загорелой коже. Блондин извивается под мускулистым телом, что так умело манипулирует податливым во всем мальчиком. Он не успевает отреагировать, когда шаловливые руки оказываются около кромки джинс, расстегивая туго затянутый ремень. Мальчишка широко глаза распахивает, когда видит, что прекрасный брюнет стягивает мешающую деталь на желанном теле, а дальше все словно сквозь пелену возбуждения. Воздух прекращает поступать в легкие, стоит темноволосому юноше опалить своим горячим дыханием возбужденную плоть, которая изнывает от недостатка внимания и ласки. — Ч-что…ты делаешь? — немного заикаясь, спрашивает блондин, не отрывая глаз от представшей перед ним картины. — Малыш, просто получай удовольствие, — томно произносит темноволосый, прежде чем припасть губами к истекающему естественной смазкой члену. Не ожидавший такого поворота событий блондин, пальчиками за волосы юноши хватается, надеясь найти в них немного поддержки. А брюнет, изучив настроение светловолосого, каждую его эмоцию и действие, языком по набухающим венам проходится, оставляя невесомые поцелуи по всей длине, дразня этим своего любовника. Тот от желания неконтролируемого сгорает, чуть ли не умоляя уже подчинить себя ему, сделать то, что давно задумал и решил. Тот, поддаваясь, ниже опускается, впуская изнывающую плоть внутрь и расслабляя горло, желая насадиться на нее полностью, почувствовать своего мальчика всего. Они не первый раз так друг с другом играют, но обычно избегают такого рода контакты, а сейчас все совершенно иначе. Стоящий колом член в самое горло упирается, заставляя непрошеным слезам на юном личике появиться, только вот он не собирается сдаваться, показывать свою слабость, потому что хочет доказать, что любит очаровательного блондина всего, каждую его деталь. Ему вовсе не неприятно, а наоборот, некое наслаждение, что может заставить любовника извиваться на хлопковых простынях словно змея, что ищет пристанище. Мальчишка резво бедрами вперед подвиливает и миниатюрными пальчиками за темные волосы сильнее хватается, слегка надавливая на голову и насаживая юношу на свою плоть глубже, только тот даже за, что мальчик раскрепостился и тоже хочет его также сильно, как и он его. Темноволосый мальчишка умело своим языком движет, посасывая член словно леденец, а тот на грани уже, с раскрасневшимися щеками и легкими испаринами на лице, влажными от своего же языка губами и тяжелым дыханием, о чем говорит медленно вздымающаяся грудь. — Чон…остановись, я сейчас… — Не сдерживай себя, хорошо? — оторвавшись от своего занятия и всматриваясь в глубокие шоколадные глаза, просит брюнет. — Я хочу это сделать, пожалуйста. Утвердительно кивнув, светловолосый мальчишка расслабляется и позволяет себе кончить в рот очаровательному юноше. А тот с радостью принимает и сглатывает, после облизывая со своих губ белесые капельки семени, что случайно попали на красивейшее лицо. Блондин краснеет, но не отрывает своего пристального взгляда, внимательно рассматривая покрытые пеленой возбуждения глаза и неестественно красные губы, приковывающее все внимание. Так и хочется впиться в эти нереальные губы своими, что, соответственно, мальчишка и делает, притягивая к себе темноволосого за шею ближе. Губы горят от терзания, а поцелуй выходит животным, более страстным и пылким с нотками чувственности и бескрайней нежности. Брюнет, оторвавшись от любовника, на спину укладывается, чтобы уменьшить нагрузку на свои и без того поломанные ребра, при этом не забыв подхватить расслабившегося мальчика. — Прости, сегодня без резинки, — оставляя невесомый поцелуй на внутреннем бедре, шепчет младший, помогая устроиться юноше на себе. — Сейчас уже неважно. Обхватив маленькими ладошками значительных размеров стояк, светловолосый на коленях приподнимается, насаживаясь на такой необходимый сейчас член. Именно в эту секунду, все мысли испаряются, лишь только он и обнаженный брюнет, что крепко сжимает в своих больших ладонях упругие ягодицы мальчишки, оставляя крупные синяки на золотистой коже. На юношеском личике отражается боль, сменяющаяся наслаждением, и громкие крики, переходящие в нескончаемые стоны. Мальчишка, не боясь дискомфорта или разрывающей боли, поглубже в себя возбужденную плоть захватывает, желая ощутить чужеродный орган до упора. Стеночки лишь с распростертыми объятиями брюнета принимают в приглашающем жесте, так приятно сжимая внутри. Брюнет на животный рык переходит, вдалбливаясь в податливого мальчика, что прыгает сейчас так профессионально на бедрах молодого юноши, издавая чересчур громкие стоны, оглушающие не только этих два разгоряченных тела, но и, скорее всего, всех жильцов в многоэтажном доме. Сейчас одинокие души слились воедино, помогая друг другу справиться со всеми невзгодами, что окружают на каждом шагу, сплестись, чтобы образовать то целое, которое не сможет разрушить ни одна преграда. Только жаль, что для кого-то из них это просто иллюзия и не больше. Они успокаиваются лишь через несколько часов, когда уже нет сил, когда оба слишком влажные от пота, когда оба кончили на друг друга и друг в друга, когда хочется лишь упасть в крепкие объятия и забыться, провалиться в сон, избавившись от навалившихся проблем. Светловолосый юноша нехотя сползает с обвалившегося органа и укладывается прямиком на грудь брюнета, что уже расправил руки для мальчика, желая быстрее прижать его к себе и вдыхать любимый аромат муската. Чимин сильнее к груди жмется, оставляя пару легких поцелуев на рельефном теле, и пальчиком водит, очерчивая контур каждый мышцы, мысленно любуясь такой внеземной красотой. Если бы он был художником, то обязательно бы нарисовал темноволосого юношу в столь пикантной позе, чтобы показать миру реальную красоту мужского тела. Ему комфортно с брюнетом и рядом с ним, когда кожа к коже и рука к руке, только вот в груди что-то нещадно щемит, заставляя задуматься в рациональности всей ситуации. Он ведь хотел избавиться от этого, тот изменил, а предательство никогда не прощается. Тогда, почему он сейчас здесь? Почему только что у него был крышесносный секс со своим бывшим любовником? Зачем? Тем временем Чонгук длинными пальцами зарылся в блондинистую макушку, массируя нежную кожу головы, и пропускает сквозь пальцы светлые пряди. Сейчас он чувствует себя так, как не было раньше. Рядом с ним тот, от кого сердце бешено бьется, от кого ладошки потеют и голос срывается, заставляя иногда заикаться, тот, кого он без раздумий может назвать «любимым». Только, взаимно ли это? Чувствует ли блондин тоже самое? — Я люблю тебя, — как мантру шепчет брюнет, стараясь быть максимально тихим, чтобы любимый мальчик ничего не услышал. Только вот тот слышит, и лежит в оцепенении, потому что они договаривались, что такого не должно быть. — Чонгук, все, что было сейчас…это ошибка, — дрожащим голосом отзывается юноша, не поднимая глаз на темноволосого. Потому что снова все портит тот. Снова все рушит. — Чимин… — Ничего не говори, — перебивая младшего, Чимин из крепких объятий вырывается, не обращая внимания на хватку на своем запястье, — не нужно было этого делать. Зря я написал тебе. — А…что чувствуешь ты? — с надеждой и мольбой в черных галактиках на светловолосого мальчика смотрит, желая увидеть там ответные чувства, тоже тепло и нежность, что они сейчас отдавали друг другу. Только тот лишь маску безразличия вновь цепляет и чувства свои под сотнями замков прячет, не позволяя никому добраться до этого тайника. — О каких чувствах ты говоришь, Чонгук? Мы же это обсуждали, — наспех джинсы натягивает, не желая больше смотреть на брюнета. Он надеялся, что возможно сегодня может все наладиться, только вот снова обвалившаяся скала, руины и ноги в кровь. — А знаешь, что самое смешное, сначала ты спишь с кем-то левым, а потом заявляешь мне, что любишь? Сам себя слышишь? — Чимин, я же уже извинился. Да, я облажался, признаю…но я изменился, слышишь? Такого больше никогда не повторится. Пожалуйста, малыш… Чонгук пытается с кровати подняться, только это совсем с трудом удается, чтобы мальчишку остановить, что уже успел на себя рубашку надеть и даже каждую пуговичку застегнуть. У того руки трясутся и нервничает, пока собирает свои вещи. В голове пустота и вылетающее из груди сердце, что в любую секунду готово разбить грудину на тысячи осколков. А брюнет сквозь пелену слез на любимого мальчика смотрит, что в прихожей на себя ботинки натягивает, не оборачиваясь в сторону юноши, что уже успел добраться до выхода. — Ты снова все испортил, Гук. А дальше громко хлопающая дверь и разбитое сердце, которое вряд ли удастся склеить по кусочкам. Потому что без памяти влюблен, потому что считает того своим. А зря. Тот никогда не станет его. Только вот светловолосый юноша, зайдя в лифт, по стенке скатывается и колени крепко к груди прижимает, не желая скрывать поток скатывающихся по румяным щекам слез. Внутри пустота и дыра в сердце, которую вряд ли кто-то вообще сможет заштопать, та всегда будет кровоточить и гноиться. Возможно, он бы хотел когда-то полюбить, сделать этого человека самым счастливым, только вот не получится это, потому что чувств нет. И его нет.