waste it on me

Должен признаться, Я храню тебя в специальном кармане. Ты мой единственный компас, Я могу потеряться без тебя. (Можешь сказать, куда мне идти?)

— Что ты делаешь?! — вскрикивает Чимин, пытаясь вырвать свою руку из крепкого захвата пальцев, после которого точно останутся следы на бархатистой коже, пока пепельноволосый того вглубь темного коридора тащит. Прекрасный юноша пытается свои чувства погасить, показаться совершенно равнодушным и холодным, только вот внутри страх поселился, заполонив каждую клеточку молодого тела, и болезненно просит о помощи. Но где ее светловолосый юноша может сейчас найти? Ведь он снова один и снова его никто не сможет спасти. И опять действует этот тупой закон, который высечен у мальчишки на задворках сознания, что людей нужно стороной обходить, потому что те только нестерпимую боль приносят и душевные страдания. Не хочет снова все на себе испытать, не хочет больше мозги свои лечить, потому что жить становится невыносимо и бессмысленно. Больше он уже не сможет себя по частям собрать, склеить маленькие кусочки большого пазла, что развалился давно, а большинство деталей растерялось, исчезло, без возможности восстановления. — Чимин-и, перестань вырываться, ты же сам этого хочешь, — совершенно равнодушно, но в тоже время с нотками игривости отвечает Намджун, продолжая тащить юношу к заветному месту. Тот никак не унимается, пытаясь вырваться из логова незнакомца, но понимает, что у него мало шансов, даже столько лет занятий танцами не помогут преодолеть эту непробиваемую скалу. Внезапно тяга прекращается, пепельноволосый останавливается, резко припечатывая очаровательного блондина к ледяной бетонной стене, не отпуская из захвата его хрупких рук с нереально мягкой кожей. Мальчишка в страхе глаза округляет, пытаясь намерения и скрытые эмоции на лице юноши прочитать, предугадать, что тот может сделать с ним. А тот, заметив на красивейшем личике смятение, нагло ухмыляется, демонстрируя свою довольную улыбку, и пристально в кофейные глаза всматривается, желая сломать блондина лишь своим тяжелым неприступным взглядом. Только вот у светловолосого от этого мороз по коже, что распространяется со скоростью света, заставляя юношеское тело продрогнуть вовсе не от холода. — Дай мне уйти! — отчаянно просит Чимин, надеясь, что его голос не звучит слишком жалко и безнадежно, а предательские слезы не польются в такой неподходящий момент. — Что тебе от меня нужно?! — Я тебя хочу, — выдыхает в самые губы пепельноволосый юноша, поглаживая своими грубыми пальцами шелковистую кожу на молодом личике. Только вот светловолосому неприятно от этих прикосновений, ненавидит уже этого человека, занес его в свой черный список, из которого тот уже точно никогда не сможет выбраться. Оторвавшись от нежного бархата, что шелестит под кожей пальцев, незнакомец своими жилистыми руками плавно каждый изгиб тела изучает, очерчивая тонкую талию и слишком шикарные бедра, которые так и хочется ощутить кожей к коже. Лицом утыкается куда-то в изгиб молочной кожи шеи, вдыхая аромат муската, что так резко забивается в легкие, не позволяя дышать больше ничем, кроме как этим крышесносным ароматом. — Иди к черту, понял?! — скидывая с себя ненавистные сейчас клешни, что нарушают внутреннее спокойствие и тот баланс, который юноша выстраивал маленькими кирпичиками, образуя прочный фундамент, мальчишка толкает пепельноволосого в грудь со всей силы, что есть в хрупком теле. Не намерен терпеть такого отношение к себе. — Ты что вообще о себе возомнил, ублюдок? Не всё, что ты видишь, будет ложиться под тебя! Не заметил тот момент, когда прохладные щеки стали обжигать такие горькие сейчас слезы, что душат, что связывают в своих тисках, окутывая онемевшее тело с ног до головы. Не может больше держаться и казаться сильным, потому что давно сломлен, давно перестал видеть в людях хорошее, не верит ни единому слову и действию. За пеленой слез четкая картинка размывается, заставляя каждый раз смаргивать, чтобы увидеть хотя бы немного и понять, что вообще тут происходит. Намджун не двигается, с опаской наблюдая за прекрасным юношей напротив, тут сложно не заметить, что тот эмоционально нестабилен, что у того проблемы, вовсе не пустяковые. — Эй, Чимин, успокойся, хорошо? — пытается выглядеть спокойным, не показывая своего волнения за этого нереально красивого мальчишку, но не выходит. Все, о чем он может сейчас думать, так это о том, что же у него такое в жизни творится, почему выглядит таким чертовски разбитым. Хочет расстояние между ними преодолеть, успокоить этого потерянного юношу, что своими крохотными ладошками пытается стереть с лица блестящие полоски воды. Только вот тот к стене ближе прижимается, боясь, что пепельноволосый вновь наступать на него будет, заставляя делать то, чего он не хочет. Намджун вновь на свое место возвращается, чтобы лишний раз прекрасного юношу не волновать, тот сейчас слишком уязвим, но спокойно стоять и смотреть тоже больше не может. Поэтому, к удивлению блондина, свитер с себя скидывает, оставаясь лишь в одной легкой футболке, и протягивает мальчишке, чтобы тот прикрыл идеальное тело, никто не должен видеть его слабости, никто не должен видеть его таким, даже пепельноволосый. Чимин ошарашенно смотрит, совсем не понимая действий незнакомца, зачем он это сейчас делает, если минутами ранее хотел его под себя подмять, надругаться над его чувствами и разбитым сердцем, что уже просто больше не бьется и не хочет возвращаться к своему существованию. Он больше ничего не хочет. — Возьми, я ничего тебе не сделаю, поверь мне, пожалуйста, — отчаянно просит Намджун, уверенно протягивая легкий свитер из приятной ткани, надеясь, что тот примет хотя бы такую помощь, позволит его сейчас защитить. Мальчишка в начале не двигается, возможно, даже не дышит, лишь своими оленьими глазами, блестящими от слез, на незнакомца пристально смотрит, пытаясь сосредоточиться на намерениях его непонятных действий. Но к счастью или к сожалению ничего не видит плохого, лишь неловкую улыбку на загорелом лице и руки, что так отчаянно хотят передать этот кусок ткани беспомощному блондину. Он все ещё не верит, не купится на мнимую доброту и заботу, но свитер все же дрожащими пальчиками забирает, наспех натягивая его на себя. Юноша напротив гораздо больше по габаритам, массивнее и крупнее, поэтому мальчишка чуть ли не тонет в чужой одежде, но сейчас это необходимо, словно он под защитой, под стальным панцирем, который закроет собой юношу от чужих противных глаз. Мальчишка кивает в знак благодарности, но своих красивых шоколадных глаз на статного незнакомца не поднимает, не хочет видеть в чужих очах то, от чего стремится себя каждый раз спасти. А тому и не надо больше ничего, лишь бы очаровательный блондин пришёл в норму и чувствовал себя гораздо лучше. В голове лишь одна мысль — «спасти», но мальчик ему не доверяет, и после сегодняшнего вряд ли они будут когда-то ещё общаться. Да, пепельноволосому сильно понравился безумно красивый мальчишка, да, хотел подчинить его себе и сделать своим, только тот птица вольная, никогда клетку не выберет, а всегда на воле порхать будет. Ему хотелось бы быть ближе, но это также нереально, как и достать до Луны. Невозможность. Пепельноволосому ещё хочется что-нибудь сказать или сделать, чтобы мальчишку рядом удержать немного, почувствовать, каково это, когда любишь, когда хочешь ради кого-то жить. Только вот светловолосый юноша уходит, даже ни разу не обернувшись, скрывается в кромешной темноте, среди десятка чужих лиц, среди этого мира. Незнакомец как-то совсем печально, даже вынужденно улыбается, кривясь в страдальческой гримасе, глаза свои кончиками пальцев потирает, надеясь вернуть себе чуточку сознается и вырваться из прелестного блондина. Но, видимо, это не его история, и он тут не главный герой, а так, второстепенный персонаж, которому место только за кулисами, в числе запасных актёров. И вряд ли, что он даже в эту роль сможет когда-то вступить. Жизнь — не сказка, не будка по исполнению любых желаний, тут все совершенно иначе. Этот мир мёртв, как и чувства в нем. Чимин, минуя толпы танцующих людей, что уже предельно пьяны и веселы, мчится к выходу клуба, чтобы успокоить разбушевавшиеся чувства и огонь внутри, сжигающий каждую клетку на пути, превращая в тлеющий пепел. И сейчас, ему кажется, если он не окажется где-то на свежем воздухе, вдали от людей и суеты, то сам превратится в пепел, исчезающий с дуновением прохладного весеннего ветра. Он уже чувствует, как эти мизерные песчинки будут разноситься по всему миру, оставляя свой отпечаток в каждом уголке планеты. Вряд ли кто-то узнает и поймёт, но, самое главное, что ему от этой мысли становится чуточку легче. Потому что тоже хочет быть свободным и не зависеть от обстоятельств, хочет быть маленькой частичкой в таком необъятном пространстве. Ну, а что же на деле? Все слишком плачевно и удрученно, нет даже самого маленького просвета сквозь громоздкие облака. Пока сквозь людей пробирается, даже не замечает, как за каждым его движением чёрные галактики наблюдают, не сводя пристального взгляда, не отвлекаясь ни на малейшую деталь. Не замечает и то, как оказывается снаружи дорогого заведения, вдыхая ночной прохладный воздух, что оставляет невесомое жжение в лёгких. Сейчас это как начало новой жизни, новый день, только ночью, однако он все тот же, потому что от себя не уйти и не скрыться. Глаза уже красные от непрекращающихся слез, опаляющих бледные впалые щеки, они даже и не собираются останавливаться, словно в сердце сплошная осень с постоянными ливнями. Покрасневшие губы безумно дрожат, а из горла так и хочет вырваться немой беспомощный крик, зов о помощи и спасении, только никто не услышит. Никогда. Холодный шуршащий ветер пробирается под объемный свитер, остужая разгоряченное тело, пылающее вовсе не от огня, а от чувств, рвущихся в непогоду наружу. Там все накалилось, там опасная зона, там не выжить, там пустота, разъедающая внутренности с потрохами. Хочется кричать от боли слева в груди, молить, чтобы это прекратилось, но кому вообще это нужно? Ему бы сейчас здесь, в этот момент, упасть бездыханным телом наземь, чтобы больше ничего не чувствовать. Только когда дверь клуба с грохотом открывается, являя в ночном сумраке до боли знакомую фигуру, выпороть себе сердце хочется ещё больше. — Малыш, иди ко мне, — подойдя к самому очаровательному юноше во всем мире совсем близко, брюнет его в свои крепкие объятия захватывает, не давая возможности от него ускользнуть. А тот и не хочет, лишь сильнее к мускулистому телу жмётся, что излучает сейчас такое необходимое тепло и спокойствие, которое блондин не мог столько времени отыскать. Темноволосый мальчишка в светлую макушку шелковистых волос утыкается, забирая в легкие любимый аромат муската, без которого дышать не может, да даже просто жить. Он весь в нем. И не хочет ничего менять.

***

Прекрасный брюнет места найти себе не может, после того, как светловолосый мальчишка скрылся в бесконечном лабиринте коридоров вместе с пепельноволосым. Пытается не думать о том, чем они там заниматься будут, только мозг сам нужные картинки подкидывает, заставляя чуть ли не рвать на себе волосы от безысходности. Он не хочет, чтобы все было так, чтобы его мальчик был с кем-то ещё помимо него. Потому что тот только его, как бы юноша не противился этому. В самокопании брюнет выпадает из реальности, погружается в иной мир, где его знакомый выбивает громкие стоны из чересчур податливого тела изумительного юноши. Но когда чья-то тяжелая рука опускается на плечо, несильно сжимая, все будто возвращается на свои места. Ночь. Клуб. Блондин с его знакомым в тех самых коридорах. Чонгук с ноткой непонимания в лицо напротив всматривается, пытаясь выяснить, для чего Юнги тут сейчас перед ним стоит. Тот, поймав на себе изучающий взгляд младшего, присаживается на соседнее освободившееся минутами ранее кресло, желая уже поскорее приступить к делу, потому что не любит все эти драмы и любовные отношения. — Успокойся. Чимин ничего не будет делать из того, о чем ты успел себе напридумывать, — Юнги глаза закатывает, а после как-то совсем обреченно выдыхает, выпуская клубы дыма от полюбившегося табака. — О чем ты… — Господи, да знаю я прекрасно, что спите вы друг с другом. Не надо вот только вопросов: «откуда?», «когда?» и «как?», окей? Знаю и все. У бедного мальчишки чуть ли глаза на лоб не полезли от удивления, а рот как у рыбки, то открывается, то закрывается, от недостатка кислорода. До конца осознать не может, как это все могло всплыть, и почему тот так спокойно на это все реагирует. — Эм…кто-то ещё знает? — пытаясь казаться совершенно равнодушным, спокойно отвечает Чонгук, только вот внутри океан эмоций бушует, смывая все на своём пути. А черноволосый лишь хмыкает недовольно и даже как-то разочарованно, потому что побольше от глупого парнишки ожидал. — Если знаю я, то это не говорит о том, что об этом может знать кто-то ещё, ясно? Считай, что я чересчур проницательный. А чтобы твой мозг до конца не расплавился, то Чимин — мой очень хороший знакомый. — Очень…неожиданно. — Просто… — только договорить черноволосому юноше не удаётся. Из того самого лабиринта коридоров впопыхах быстрыми шагами блондин к выходу направляется, минуя нерасторопных вокруг людей. Брюнет щенячьими глазами на удаляющийся объект своей влюбленности смотрит, надеясь, что тот обратит на него хотя бы частичку своего внимания. Но даже этого не происходит. Ему бы здесь сейчас разрыдаться, умываться горькими слезами и просить у всевышнего, чтобы светловолосый юноша смог его полюбить. — И чего ты расселся?! — толкая младшего в бок, с укором спрашивает Юнги, потому что бесит ужасно поведение этого ребёнка, господи. — Иди уже, пока он не пропал! Сейчас ему уже хочется на все это наплевать и самому за блондином идти, в таком разбитом состоянии его нельзя одного оставлять. Но только внутренний голос кричит о том, что мальчишке в данный момент важнее поддержка этого брюнета, что сам еле сдерживает сейчас свои эмоции. Детским садом это все считает, но не может идти против себя и Чимина, что нуждается в любви, нежности и заботе. Темноволосый парнишка кивает часто, а затем, схватив свои вещи, срывается на бег, чтобы только его поскорее увидеть, прижать это хрупкое тело к себе и никогда больше не отпускать, никогда.

***

Чимин шелковую блузу миниатюрными пальчиками сжимает, боясь, что если он закроет глаза, то этот самый красивый темноволосый юноша может исчезнуть, будто это была всего лишь иллюзия, разыгравшееся больное воображение. Крохотным носиком утыкается в изящные ключицы с бархатистой загорелой кожей, чувствуя всю мягкость чужого тела, а после вбирает побольше в легкие запах юного парня, от которого веет кондиционером для белья и нотками цитруса и корицы, самое любимое его сочетание. По щекам слезы так и льются, опаляя нежную кожу блондина. Тот бы хотел их остановить, не показывать себя такого, но тепло родного тела и забота, льющаяся через край, заставляют мальчишку размякнуть в таких надёжных руках. А темноволосый юноша мальчика лишь ближе к себе придвигает, обхватывая одинокое тельце своим уютом словно покрывалом, сцеловывает мокрые дорожки с прекрасного личика, от чего блондин морщит свою маленькую кнопку. Брюнет готов сутками напролёт смотреть на такого юношу, держать его в своих объятиях, целовать пухлые губы и каждую клеточку любимого тела, потому что любит без памяти это сокровище. Они стоят так достаточно долго, даря друг другу себя и позволяя проникнуть вглубь, туда, где израненная душа и разбитое в клочья сердце. — Спасибо, — чуть слышно шепчет Чимин, оставляя легкий поцелуй на бархатной коже брюнета. — Мне нужно домой. Чонгук в кристально чистые глаза всматривается, наблюдая в них лишь бескрайнюю благодарность и небольшое разочарование, что придётся разорвать эти прекрасно проведённые минуты друг с другом. — Давай поедем ко мне? Я не хочу оставлять тебя одного, — брюнет аккуратно упрямую блондинистую прядь за маленькое ушко убирает, после оставляя чувственный чмок в губы. — Чон… — Чимин-а, это не обсуждается. Я вызову такси. Не отдаляясь от любимого мальчика даже на сантиметр, Чонгук звонит в службу такси, называя свой адрес. А тем временем блондин неотрывно на своего любовника смотрит, любуясь его неописуемой красотой, глазами-галактиками, чувственными тёплыми губами, разбросанными по всему личику родинками, ярко очерченными скулами и просто всем парнишкой. Сейчас, где-то под рёбрами, он чувствует что-то новое, неописуемое, не похожее на другие чувства, и именно это хочется сохранить навсегда. До квартиры младшего они добираются за полчаса. Чимин нервничает безумно, боится снова в этой квартире оказаться, ведь ещё недавно тут темноволосый мальчик признался, открыл своё сердце, а тот просто сбежал, от себя, от ответственности, от чувств. По сравнению со старшим брюнет себя более, чем уверенно чувствует, пока в своей руке крепко сжимает чужую миниатюрную ладошку. Не хватит даже слов, чтобы описать, как он счастлив. Чонгук предлагает юноше расположиться в его постели, а сам хочет отправиться в гостиную на диван. Только, оказывается, очаровательный блондин совсем непредсказуемый, в тот момент, когда предлагает совсем другой вариант. — Я хочу, чтобы ты лёг спать вместе со мной, — теребя край объёмного свитера, практически шёпотом проговаривает Чимин, боясь встретиться взглядом с любовником. — Я буду только рад, Чимин-и, - слишком влюблённо и слишком искренне произносит Чонгук, не отрывая глаз от светловолосого юноши. Парочка укладывается в постель, даже не раздевшись, слишком много всего произошло, чтобы задумываться об этом. Очаровательный блондин сразу к любимому телу прижимается, укладывает голову ему на грудь, желая окунуться в него полностью, забыть обо всех заботах и навалившихся проблемах. Брюнет вовсе не против, даже «за». Одной рукой плавно своими длинными пальцами перебирает волосы юноши, а другой — очерчивает каждый изгиб красивого тела, каждый позвонок и впадину, поглаживая стройную спину. От таких манипуляций у старшего яркие звезды перед глазами, и тепло, распространяющееся по всему телу, впиваясь в каждую клеточку. Не замечает даже, как в сон проваливается, отдавая себя в царство Морфея. Только вот брюнету сейчас совсем не до сна, рядом с ним лежит любимый мальчик, мило посапывая. Хочется бесконечно обнимать его, смотреть на это умиротворенное лицо, пока тот спит, оставлять поцелуй на сонной моське. Но…хочет ли Чимин того же? Непонятно, что сейчас блондин испытывает, ведёт себя слишком по-разному, не поддаваясь логике. А Чонгуку просто необходимо решить его, словно самый сложный ребус, разгадать, как добиться его любви и захватить в плен молодое сердце, подарив ему всего себя. — Я всегда буду с тобой, даже если ты этого не захочешь. Ты только мой, Пак Чимин. Только мой. Жаль, что светловолосый юноша не слышит этого, а тот и не уверен, сможет ли сказать это в живую, когда глаза в глаза. Оставив лёгкий поцелуй на нереальных воздушных губах, Чонгук мальчика крепче к себе прижимает, покрывая их тёплым пуховым одеялом, а после совсем незаметно тоже отправляется в царство. И никто из них не слышит звук пришедшего сообщения на телефон блондина. Видимо, оно и к лучшему. Неизвестный номер [04:27]: «Я все равно подберусь к тебе близко, Чимин-и. И твой эльф тебя не спасёт»