waste it on me

Как вы можете понять, что я чувствую, Если вы не в моей голове?

Когда все успело так измениться? Когда все вновь успело вернуться в прежнее русло, когда два до безумия влюблённых человека не понимали своих чувств? Непонятно. — Тэхён, Чонгука сбила машина. И словно окатило сильной волной, сбивающей полностью с ног, не давая даже возможности выжить после такого нашествия. Полнейший вакуум. Затруднённое дыхание и отсутствие каких-либо эмоций и ощущений. Просто ничего. Только вот отчего-то так чертовски больно и страх перед неизвестностью одолевает с такой силой, что напрочь немеют конечности и сердце прекращает биться, покидая безжизненное тело. Почему, черт возьми, все это с Чонгуком происходит?! Тэхён этого понять никак не может. Только беды на того валятся и валятся, да так, что он просто скоро этого не вынесет, опустит руки и отдастся судьбе, что обходится с ним так жестоко, дико и грубо, ударяя каждый раз со всей силы по лицу. Он точно не заслужил такой жизни, вечно изматывающих обстоятельств и боли, которую испытывает раз за разом, пока восстанавливает где-то на больничной койке свое тело и мысли, разрывающие его словно необузданный зверь. — Черт, как это произошло? — истерично спрашивает Тэхен, наспех натягивая на себя первые попавшиеся штаны, ветровку и кроссовки, что стояли где-то рядом с кроватью. Сейчас, слушая чужой голос, ему кажется, что все это далеко от реальности и это просто чья-то очень и очень плохая шутка, но только тембр на том конце серьезнее некуда и от этого, черт возьми, хочется кричать и рвать на себе волосы. Так не должно быть. — Я не знаю подробностей. Мне сообщил наш тренер. Но кто-то из ребят сказал, что машина будто специально мчалась на него. Такого же не может быть, да? Зачем кому-то желать ему вреда?! — Хосок, успокойся, — строго отвечает юноша, пытаясь угомонить крики старого товарища. Потому что сам в полнейшем шоке, сам находится где-то между реальностью и полнейшей пропастью, что совсем-совсем рядом. — Сказали, как он? — У него что-то серьезное с головой, он потерял много крови…и я…до сих пор не могу поверить, что это на самом деле с ним произошло, — на том конце слышатся надрывные всхлипы, несмотря на то, что тот пытается их заглушить прикушенной зубами ладонью, и Тэхен еле сдерживается, чтобы не заплакать самому. Потому что его друг замечательный, такой, каких просто не может быть, и он просто не заслуживает всех бед, что сваливаются на него снежной лавиной, разбивая его на части, которые после он собирает с огромным трудом. — Его родителям звонили? — Да, но все бесполезно. Отец у него вроде как в командировке в другой стране, с другим номером, связаться просто невозможно, а мать, как обычно, не берет трубку. Больше, чем уверен, что укатила куда-то с подружками, пока муж в отъезде. Тэхёну, вытирая выступившие слезы, усмехается на это как-то слишком громко и даже горько, понимая, что в семье Чонов совершенно ничего с годами не изменилось. Ничего нового. Каждый живет своей жизнью, позабыв о чувстве долга и о том, что между ними все еще существуют узы брака, пусть они и живут «так себе». Но они же должны помнить хотя бы про своего родного сына, знать о нем что-то, а не то, когда он родился и сколько ему, по их измерению, лет. Его всегда бесила семья Чонгука, и он никогда не скрывал это даже перед своим лучшим другом, понимая, что поступает совсем неправильно, говоря об этом человеку, что до сих пор продолжал верить в какой-то положительный исход в их сложных отношениях друг с другом. Какой в этом смысл, когда даже малознакомым людям понятно, что творится в сердцевине, казалось бы, самого красивого и, на первый взгляд, сладкого и сочного яблока. Сплошное вранье и фальшь, которой сквозит за километры. Разве такой должна быть счастливая семья, о которой знает каждый в Сеуле? — Да уж, все как всегда. Ладно, я сейчас поеду к нему. — Я присоединюсь к тебе утром, сейчас нет возможности, не с кем оставить племянника, — виновато отвечает Хосок, одновременно нашептывая ребенку где-то с ним рядом, чтобы тот не кривлялся и ел спокойно рисовую кашу. — Не беспокойся об этом, я обязательно позвоню тебе, когда что-то узнаю. Тэхён не хочет, чтобы Хо чувствовал себя обязанным или равнодушным к таким ужасным обстоятельствам. Он прекрасно знает, как тот ограничен во времени, как того держат за бесплатную няньку, не давая малейшей возможности выбираться куда-то помимо дома и вечных тренировок, после которых он даже не может спокойно принять душ и просто пойти отдохнуть в своей комнате. Если честно, шатен в восторге от малыша Минсу, но то, что Хо заставляют быть чуть ли ни его матерью, ужасно бесит и выводит из себя. — И, думаю, нужно позвонить еще одному человеку…, — голос в динамике звучит необычно тихо и как-то неуверенно, что Тэ приходится слегка поднапрячься, чтобы уловить то, что его друг собирается ему сейчас тут сообщить. И он может с уверенностью сказать, что эта заминка и тон в голосе его почему-то очень пугают. — Кому? — в недоумении задает вопрос юноша, останавливаясь около двери в поисках ключей. На его ум и память не приходит ни одного человека, кому нужно было бы позвонить еще и сообщить об этом. — Эм, его парню? Повисает неловкая тишина, а ключи со звонким грохотом валятся на плитку в прихожей. Шатен до конца не может поверить в услышанное, в то, что кто-то знает, о том, кто этот загадочный парень, о котором так влюбленно ворковал Чонгук, а он нет. Как такое возможно, черт возьми? Это и есть что ли проверенная временем дружба?! Он обязательно все выскажет брюнету при первой же возможности! — А ты знаешь, кто он? — вопрос выходит неуверенным и каким-то дрожащим голосом, что у самого режет слух от своего поведения. Почему он нервничает? — Нет, но догадываюсь, — а Хосок говорит твердо и до безумия уверенно, так, словно, только и жил этой информацией, о которой так не терпится поделиться со своим старым и верным другом. — И кто же это? — Я думаю, что это Чимин. — Чимин?! Мы сейчас про одного и того же человека?! — громко вскрикивает Тэхён, потому что вот этого вот он точно никак не ожидал. Это точно что-то сверхъестественное, такое, чего просто не может быть. — Да, Тэхён, про одного. — Не может быть, чтобы это был он. С чего ты вообще это взял?! — Много с чего, сейчас это не так важно. Просто, думаю, мы должны сообщить ему об этом. — Я думаю, что ты все же ошибаешься. Но я постараюсь узнать его номер и позвонить, если он, конечно, не примет меня за умалишенного и не пошлет куда подальше. — Ты сам знаешь, что он не такой. — Да, но мы сейчас не особо ладим, чтобы я звонил ему с такими новостями. — А если вдруг он переживает, что Чонгук не выходит на связь, м? Что тогда лучше, молчать и продолжать думать, что они не могут встречаться?! — Не кричи на меня, я понял тебя, — закатив глаза, совсем тихо отвечает юноша, спускаясь вниз по лестнице. — Позвоню ему. — Все, на связи. Холодный воздух резко ударяет в юношеское лицо, заставляя Тэхёна ежиться и прятаться в высокий воротник ветровки, надеясь защититься от непонятно откуда-то взявшейся непогоды. Еще утром светило яркое солнце и ласкало своими игривыми лучами пухлые щеки, а сейчас на асфальте огромные лужи и разводы от машинного масла, преображающие их в палитру разнообразных красок. Только мысль об автомобилях вновь окунает в недавние события, и мальчишке хочется спрятаться от назойливых мыслей, что совсем не хорошие, совсем не успокаивают, а, наоборот, вводят в состояние вечной печали. В его голове мысли сменяют одну за другой, что Тэ даже не успевает за их ходом, чтобы до конца понять, из-за чего это все произошло и как вообще Чимин и Чонгук могут быть связаны. Да, он знает, что Хосок говорить не стал бы зря, но он все равно верит в это скептически, не воспринимая ту правду, что предоставил ему друг на блюдце. Что-то он все же упустил, раз не понял, когда его друг успел запасть на самого красивого парня во всем университете.

***

— Я не понимаю, почему он ни с кем не общается? — Кто? — Чимин. Он замечательный парень, не только безумно красивый. Я уже который год гадаю, почему он один, почему выглядит так безжизненно и отрешенно. Почему он такой? — Ты его знаешь? — Немного. У нас на первом курсе были совместные пары, сидели случайно рядом, немного разговорились. Тогда я понял, что он очень интересный собеседник, и был бы замечательным другом. Я мечтал с ним дружить, мечтал быть таким же идеальным как он. Но буквально через месяц после нашей зародившейся дружбы, Чимин совсем закрылся, больше ни с кем не общался, в том числе и со мной. Но что меня радует, так это то, что он хотя бы на мое приветствие всегда отвечает, хотя и всего лишь кивком. Я счастлив и от этого. — Ты не пытался выяснить? — Пытался, но знаешь, бесполезно стучаться в закрытые двери.

***

И тут начинает казаться, что внезапно весь пазл складывается в одну целостную картину, где Чонгук безумно влюблен в Чимина. Как он сразу этого не заметил? Потому что Чонгук никем не интересуется и не задает лишних вопросов. Никогда не сплетничает и не узнает о ком-то что-то новое, да и тем более, не заботится, пусть и косвенно, прикрывая свои истинные намерения и чувства. И тут Тэхён с ним солидарен, что любить такого как Чимин, это просто что-то свыше и что-то такое нереальное, от чего хочется забыть про всех существующих людей и посвятить себя всего только одному единственному человеку. Любить прекрасного блондина — это нормально, но вовсе не обыденно или повседневно. Потому что тот не такой, совсем необычный, особенный, и шатен даже жалеет, что сам не смог родить в себе эти чувства, чтобы испытывать что-то такое к нему. Хотел бы. И сожалеет, что не может. Ему хочется поздравить брюнета, сказать слова поддержки и о том, что он сделал чертовски правильный выбор, остановившись на таком замечательном парне. Только вот ситуация совсем неподходящая. Номер Чимина находится почему-то очень быстро, всего лишь пришлось опросить пару знакомых, что странно, потому что тот ни с кем особо не контактировал за все те годы, что им приходилось иногда пересекаться. Он был всегда один. Красив и одинок. И как только Чонгук смог завоевать его сердце? Невероятно. Гудки сменяют друг друга на протяжении нескольких секунд. Тэхён, мельтешащий в парке, измеряя его семимильными шагами, злится и хочет послать все к чертям, потому что был уверен, что номер блондина уже давно недействителен и информация просто тупо устаревшая. Но когда в динамике раздается чужой голос, такой ласковый и сладкий, мальчишка вздрагивает от полнейшей неожиданности. — Алло? Кто это? — Эм, Чимин, это Тэхён, если ты еще помнишь про такого, — отвечает неуверенно юноша, переминаясь с ноги на ноги, чтобы хотя бы немного унять дрожь и покалывание глубоко в груди. Чёлка так не вовремя лезет в глаза, что шатену приходится раз за разом зачёсывать её назад. То ли это волнение, то ли что-то ещё, но это непременно раздражает. Почему он стал таким нервным?! — Да, Тэ, конечно. Не ожидал твоего звонка. Что-то случилось? — абонент кажется совсем спокойным, может быть лишь немного на взводе, словно ждал другого звонка, но смирился с тем, что звонит совершенно иной человек. Шатен не хотел его тревожить, показывать себя в дурном свете, портить то маленькое, что между ними есть. Но, выбора же нет и приходится действовать по обстоятельствам. — Мне нужно тебе что-то сообщить, — прикрывая глаза и восстанавливая свое сбившееся из-за волнения дыхание, тихо бормочет Тэхён, никак не решаясь продолжить. Потому что все равно до конца не уверен в предположении Хосока. — И что же это? — Я…знаю, что вы с Чонгуком встречаетесь, — выпаливает Тэ, даже не задумавшись о том, как это могло прозвучать со стороны. Он мысленно ударяет себя смачно по лбу, потому что нельзя вести себя так нетактично, да ещё тогда, когда нет стопроцентной гарантии в том, что все это может быть действительно правдой. — Оу. Ты это хотел мне сказать? — ничуть не изменившись в голосе, интересуется Чимин, что больше всего поражает мальчишку, не находившего себе места. Как они могли так умело скрывать связь друг с другом, что ни одна живая душа даже не догадывалась о том, что эта горячая парочка вместе. И если честно, Тэхён не удивлён, что Чонгук запал на Чимина, потому что сам безумно импульсивный, падкий на все безупречное, недоступное и сверхидеальное. Только, в голове до сих пор не укладывается, что его друг все же забил на девочек и переключился на свой пол, точнее, на конкретного человека, ради которого готов изменить себя и полностью раствориться в нем. — Так это правда? — Ну, в какой-то степени да. Просто, мы официально не признавали друг друга парой или что-то в этом роде. — Вау. Я…удивлен. Но, черт. Я совсем не за этим тебе звоню, — он не знает, как озвучить то, что хочет. Это точно ранит блондина, тот точно с ума сойдёт, когда узнает, что с его парнем что-то случилось. Но, правду же нельзя скрывать, какой бы жестокой она не была. — Просто… Чонгук попал в аварию. Его…его…сбила машина, — собравшись с духом, невнятно выдаёт Тэхён, прикрывая глаза от накативших эмоций. Потому что чертовски тяжело сообщать о такой новости близкому человеку. На том конце повисает мертвая тишина, от которой обычно холодит позвоночник и сводит все внутренности, скручивая в крепкий узел. Ему страшно. И он даже не может представить себе, что чувствует сейчас Чимин, узнавший об этом. Его хочется крепко-крепко обнять и твердить куда-то в шею рядом с сонной артерией, вдыхая приятный аромат и поглаживая плавно по спине, что все наладится и Чонгук обязательно выкарабкается, потому что тот сильный, тот чертовски сильный и сможет перебороть болезнь и вновь встать на ноги. — Пожалуйста, скажи, что он жив, — с мольбой в голосе просит блондин. На том конце слышится копошение, громкие вздохи и едва различимые всхлипы. И Тэхён искренне не знает, как ему быть и что делать. Как поддержать или утешить? — Да, вроде, наверно, я…сам ничего не знаю, я…хотел ехать в больницу, но мне нужно было сообщить об этом тебе. Ты приедешь? Только я понятия не имею, куда его повезли. — Я сейчас в не очень хорошем положении, но я постараюсь как можно быстрее добраться. Думаю, он сейчас в реаниматологии. Я недалеко от этого места. Пожалуйста, держи меня в курсе. — Да, конечно, Чимин, — напоследок говорит шатен и отключается, понимая, что Чимину сейчас, как никогда, нужно побыть одному и осознать что вообще произошло. Потому что всего лишь кажется, что это легко принять и продолжать с этим жить дальше, только вот на самом деле реальность гораздо суровее, беспощадно, и в итоге просто не знаешь куда от нее деться, лишь бы защититься от этого шума и парализации, сковавшей намертво полуживой организм.

— — —

Это неправда. Нет. Неправда. Чонгук не там. Чонгук дома. С ним все в порядке. Только. Нет. Не в порядке. В трубке одинокие гудки и давящая тишина, та, от которой хочется закрыть уши и прикрыть плотно глаза, надеясь, что именно это поможет спастись. Там нет родного и любимого хриплого голоса, звонкого и мелодичного, нет долгого смеха и неуместных шуток. Нет любви и той взаимности, которую выстраивали вдвоем по кирпичикам. Нет ничего. И это пугает больше всего. Страх, что этого всего может больше не быть, туманит разум. Чимин, сидя на скамье около ненавистной палаты, откуда доносятся лишь звуки работающих приборов и громкие разговоры врачей, не может сфокусировать зрение на каком-то конкретном предмете, потому что ребра сдавили со всей силы легкие, оставляя после себя резцы и вмятины, которые не заживут даже через время. Очень больно, но это не сравнится с тем, как тяжело и безумно невыносимо в его голове, где каждая влезающая мысль перечеркивает все хорошее и крушит тот маленький устойчивый мир, над которым блондин так кропотливо работал. Ему кажется, что он не чувствует больше рук, ног, не может ощутить запахи и вкусы, все как-то в один миг превратилось в обыденную мясорубку, где только он один и давящее подсознание, кричащее, что он обречен на вечное скитание и одиночество, не имея даже малейшего шанса на счастливую жизнь в конце. Острые ноготки коротких пальцев впиваются в тонкую кожу небольшой ладони, очерчивая на ровном полотне ярко-выраженные полумесяцы, глубокие и не свойственно красные, такие, после которых обычно остаются напоминающие о боли шрамы, не скрываемые ни одним слоем крема. Но ему хочется оставить их везде, лишь бы душевная боль исчезла, а физическая пусть бы осталась. Потому что каждая мысль о Чонгуке и о том, сможет ли он выжить, до безумия пугает. Он не переживет, если с ним что-то случится, если его сердце остановится и не захочет больше циркулировать массы крови. Он просто заставит его насильно жить и цвести как цветок после зимнего заморозка, потому что иначе никак, потому что без него уже никак. Невозможно. И сейчас, находясь здесь, среди этих белых стен, от которых невыносимо тошнит и выворачивает наизнанку, он чувствует себя совершенно разбитым, пустым, да просто никак. Так, словно выпотрошили, вынули душу и оставили истерзанного умирать на открытой людной местности, только вот, никто спасти не сможет. Они не в силах. Они этому не подвластны. Врачи снуют мимо него друг за другом, оставляя после себя лишь шлейф запаха лекарственных средств и неизвестности, от которой веет так ощутимо, что у Чимина слезятся глаза, словно в них насыпали горы перца и песка с парой капель едкого репчатого лука. Адская смесь. Никто ничего не говорит и гордо, с поднятой головой хранит молчание, придерживаясь клятвы Гиппократа. Только, какой в этом смысл, когда близкие люди попавших сюда людей не находят себе места и пытаются узнать хотя бы что-то, чтобы продолжать верить и надеяться на то маленькое чудо, что все обязательно наладится, даже если это практически невозможно. Но, кто-то же должен сказать простое «он будет в порядке, просто нужно время» или «он крепкий орешек, для него это вовсе не проблема»?! Видимо нет, раз вокруг сплошное лишь равнодушие и полное отсутствие людей возле палаты самого лучшего брюнета на свете. Почему, черт возьми, никто о нем не переживает и не осмелился прийти?! Чимин не знает от слова «ничего» о состоянии любовника, просто сплошное чистое полотно, такое новое, с этикеткой, которое боятся первое время использовать. Но ему оно совсем не нужно. Потому что в руки хочется взять черный маркер и написать на нем тысячи вопросов, чтобы получиться хотя бы один внятный и рассудительный ответ, от которого ему бы стало чуть-чуть спокойнее и сердце перестало как сумасшедшее путешествовать по всему организму, надеясь найти то место, где не будет так нещадно саднить. От долгой прогулки оно потрепалось, превратилось в кусок ненужного никому мяса, которое следует сдать в утиль, а не продолжать строить из себя на все способного рыцаря. Это не сказка. Он знает, что Чонгук тот, кто будет бороться до самого конца и обязательно справится со всем тем, что на него навалилось. Да, сейчас ему будет нелегко, но, он же сможет прийти в себя и продолжать жить дальше? Сможет ведь? Чимин готов заплатить любые деньги, найти самых лучший врачей, мастеров и специалистов своего дела, лишь бы только с его мальчиком все было хорошо, лишь бы он смог дышать полной грудью и смотреть на мир своими черными галактиками, в которых блондину каждый раз хочется зарыться, скрыться от всего мира и остаться там навсегда, потому что не хочет никого другого, только его. И сделает все, что в его силах, но обязательно приведет брюнета в норму, чем бы ему это не стоило. Тут не нужно быть особым стратегом и сверхклассным следователем, чтобы сложить дважды два и понять, кто сотворил это все, кто превратил жизнь совершенно невинного и непричастного ни к чему человека в ад, такой, из которого живым и невредимым не выбраться. Лабиринт без пути отступления. Чимин бы хотел собственными руками задушить это чудовище, смотреть, как у того заканчивает кислород в легких, как синеет лицо и закрываются намертво карие глаза, испепеляющие все вокруг. Он хочет смотреть и запечатлеть в своей памяти этот момент, обозначить его где-то в записной книге или календаре, чтобы знать и помнить, какой смертью умер этот всадник, только с головой, но бракованным горлом. Хочет наблюдать, как тот превращается в прах, просто мелкую пыль, которую совсем не жалко будет выбросить в первой же помойке, навсегда распрощавшись с прошлым, что не давало спокойно жить и наслаждаться свободой. Нет, он не жестокий, просто хочет отплатить той же монетой и заставить страдать, так, как убивался он сам и теперь мучается с этим его брюнет, самый любимый и родной, которого просто не позволит трогать, потому что его, потому что под запретом. И блондин обязательно сделал бы это все, стер того с лица земли, если бы не подошедший к нему знакомый доктор, что выглядит совсем уставшим и смотрит куда-то глубоко в душу, изучая, насколько они близки, две потерянные души, только находясь в отдаленных местах друг от друга. — Он впал в кому. И я не уверен, что он сможет из нее выбраться. Мне очень жаль, Чимин.