Второй закон термодинамики

Рицка сидел на скамейке и наблюдал за баскетбольной командой старшеклассников. Сегодня в спортзале было не протолкнуться — на носу спортивные соревнования между школами и ребята всех классов усиленно тренировались. Его класс уже поиграл в баскетбол и сейчас наматывал кросс вокруг школы, а Рицка, к счастью, успевший получить пару раз мячом по спине и голове, остался досиживать урок на скамейке в статусе «получившего травму». Он сидел и, задумавшись о своем, вспоминал, как вчера был совсем в другой стране и слушал чужой язык, а потом мгновенно вернулся на родину, где готовил очередное странное, но, тем не менее, офигенное славянское блюдо под названием «голубцы». Нисей внятно так и не объяснил, откуда взялось подобное название и рецепт: отмахнулся со словами, что не углублялся — голубцы и голубцы, но это никак не расстроило Рицку — действительно «голубцы и голубцы», главное — вкуснотень! Ему даже не влетело за вчерашний прогул: как ни странно, классная руководительница оказалась вполне удовлетворена запиской, которую своим аккуратным почерком накатал Нисей. Рицка потом втихаря написал ему смску, что «по семейным обстоятельствам» и почерк Нисея теперь официально признаются решением всех проблем, а тот на это ответил сообщением с кучей довольных рожиц. Старшеклассники снова забросили мяч в корзину и зрители взвыли. Шум в зале стал непереносимым, мешал думать, вызывая ощущение дискомфорта и ощутимо давил на нервы. Рицка закрыл глаза и попытался абстрагироваться от происходящего. Не сразу, но у него получилось сконцентрироваться на эмоциях окружающих. Оказывается, с закрытыми глазами малейшие оттенки настроения людей считываются гораздо четче. В просторном помещении чего только не было: от сожаления до восторга. Эмоции и их сочетания очень хорошо характеризовали своих хозяев: у тренера, например, это были целеустремленность, удовлетворение, немного сожаления и беспокойства; девушки выплескивали что-то схожее с восторгом, в котором чувствовалось желание обратить на себя внимание интересующих парней и беспокойство как при этом остаться в рамках приличий; у парней — восторг перемешанный с раздражением, когда что-то не получалось и злорадством, когда удавалось закинуть мяч в корзину. Вдруг, в общую картину эмоций зала вторгся очень интересный комок противоречивых эмоций и ощущений: злость, раздражение, тоска и одиночество, неожиданное желание заботиться. Комок приблизился, и Рицка вдруг почувствовал, как рядом прогнулась скамья под весом севшего человека. Приоткрыв один глаз, он увидел того самого самого старшеклассника из коридора. Парень был в баскетбольной форме, волосы мокрыми сосульками свисали, прилипнув к белой махровой повязке на лбу, а по вискам стекали струйки пота. Он сидел с прикрытыми глазами, держа в одной руке бутылку воды, а во второй — полотенце. Рицка в полном непонимании продолжал рассматривать соседа, пытаясь в его облике найти подсказку. Ничего особенного: обычный японский школьник — в меру симпатичен, в меру спортивен, никаких шрамов или особых примет — ничего, что могло бы бросаться в глаза. Внешне лишь отдаленно похож на отца: черные волосы и черные глаза… быть может у него просто схожий эмоциональный фон? Был ли отец столь же одинок, несчастен и заботлив? Этого Рицка не помнил. Тут старшеклассник, обнаружив, что его нагло рассматривают, повернулся к Рицке и буркнул: — Чего уставился? — Прости… я задумался. Ты мне кого-то напоминаешь, наверное пропавшего без вести отца, — пролепетал Рицка. Старшеклассник фыркнул и сделал несколько жадных глотков из бутылки. Вытерев полотенцем лицо, он бросил его на скамейку и поднялся. — Да уж, отмазка так себе… Мне еще никто не говорил, когда пялился на меня, что это связано с отцом, — отрезал он. «Связаны, связь, близкие…» — зазвучало в голове Рицки. Перед глазами мелькнуло воспоминание о смеющемся мужчине с взлохмаченными черными волосами, который ласково гладил его по голове. Мгновенно навалилась жуткая слабость и перед глазами все поплыло. Он почувствовал, как в полуобморочном состоянии сползает со скамейки на пол, но тут его подхватил под руку тот самый старшеклассник. — Эй, пацан, ты чего? — Я… не знаю, как-то мне вдруг поплохело… — еле выдохнул Рицка. — Тренер! Я отведу этого бойца в медкабинет, ладно? — крикнул старшеклассник, закинул руку Рицки себе на шею, а другой рукой приобнял за талию. Тело подростка словно прошил электрический импульс, и его стало трясти. Смеющиеся глаза, черные растрепанные волосы, теплые руки, обнимающие его и дарящие чувство защищенности. Большая коробка, перевязанная синей лентой и торт со свечками. «Рицка, а это твой подарок. С днем рождения!» — Эй! Ты там опять вырубаешься? А ну, очнись и переставляй ноги! Бегом двигаем к врачу! — воспоминание спугнул резкий окрик старшеклассника. Рицка тряхнул головой, пытаясь не упасть в обморок, и через силу начал шагать. Хватка у парня была железная: как ни старалось тело Рицки осесть на пол из жесткого захвата, ему этого сделать не позволили: дотащили до медкабинета и усадили на кровать. — Сестра! Позаботьтесь о нем, а то он постоянно в обмороки грохается, как девчонка! — выдал свой диагноз старшеклассник, в последний раз настороженно взглянул на Рицку, и удалился. Медсестра проверила давление, измерила температуру, поинтересовалась о сне и питании, и свела все к нервному перенапряжению. Предложив поспать остаток дня у нее в кабинете, напоила каким-то успокаивающим чаем, поудобнее уложила измученного Рицку и накрыла одеялом. Они с отцом качаются на качелях. Солнце красиво подсвечивает листву деревьев, теплый ветерок ерошит волосы, слышно пение птиц. Они смотрят друг другу в глаза — лиловые и черные. Папа поправляет непослушную челку — такую же, как у Рицки, — и улыбается. Качели взмывают высоко в небо, но ему совсем не страшно, рядом же папа... Рицка очнулся от странного сна внезапно, и первое, что увидел, были темно-зеленые, почти изумрудные в полумраке, глаза Нисея. Боец выглядел обеспокоенно и хмурился. Помог ему сесть на кровати и сам устроился рядом — от него привычно пахло табаком и ванилью, Рицка вымученно улыбнулся — знакомые запахи успокаивали: Нисей рядом, значит все хорошо. — Кто такой Хэй? — осторожно поинтересовался Боец. — Это имя моего отца, — вздохнул Рицка, комкая в пальцах одеяло. — Если честно я совсем запутался и не знаю, что из того, что я помню — правда. Все будто перемешалось: мои воспоминания, сны и воспоминания Соби, но иногда мне кажется, что настоящая память хочет вырваться наружу. Не полностью: какие-то отдельные обрывки, фрагменты. — Это же хорошо? — Да, хорошо, только непонятно, — признался Рицка и вкратце рассказал, почему так странно среагировал на того старшеклассника — очень эмоционально был похож на отца. А потом решился, и наконец признался, что во время последнего поединка ему показали воспоминание Соби, в котором тот копал могилу у бездыханного тела родителя. — Ну ничего себе… и ты думаешь Соби его убил? — мрачно поинтересовался Нисей — неожиданно для себя он начал закипать от такой новости. «Хренов Агацума Соби даже убийством родственника собственной Жертвы не погнушался?! Хотя чему удивляться — это же Семь Лун. А чего это я разозлился? Задело так, будто на кого-то из моих близких покусились… Неужто я уже успел так сильно привязаться?! Да ладно… Даже недели же не прошло…» — Нисей внезапно опешил от своих собственных реакций и уставился на подростка. — Нисей, я не знаю. Я видел, как он копал могилу, а потом у нас разорвалась Связь. Я очнулся дома, а Соби бесследно пропал. Нисей еще больше нахмурился и поинтересовался — был ли вообще у Соби повод убивать отца Рицки. Подросток сразу признался, что и сам сомневается и даже не уверен мертв ли отец вообще. Пришлось мягко напомнить ему, что для того чтобы делать выводы сначала нужно больше данных — придется пособирать информацию в Семи Лунах, когда у них начнутся тренировки, а потом уже делать выводы, с чем Рицка был абсолютно согласен. Нисей помог Рицке встать, поблагодарил медсестру за помощь, пояснил, что приехал забрать брата домой, медленно довел до крыши, откуда, недолго думая, телепортировался прямо в коридор квартиры. Кое-что из вещей, конечно, попадало на пол, от маленького вихря при их появлении, но в целом, беспорядок оказался минимален. Отведя подростка в комнату и уложив спать, пошел на кухню покурить и подумать о случившемся сегодня: он ведь всерьез распсиховался, когда почувствовал, что Рицке плохо — схватил сумку, выскочил из аудитории прямо во время лекции и телепортировался прямо из-за двери. После того, как нашел Рицку спящим в кабинете медсестры, то немного успокоился, но сейчас, после его рассказа про отца и собственного внезапного понимания, что услышанное его тоже задело, в мыслях снова воцарилось смятение: а что, если Соби не убивал, лишь помогал убийце избавиться от тела? Ну и чьи-же приказы Соби обязан выполнять?! Зачастую бывает верен самый очевидный ответ… Нисей скривился от понимания, что Рицку ждет очередная порция болезненной правды, которая может очень сильно пошатнуть его психику, но сейчас явно не подходящий момент для подобных откровений. Он почесал затылок и сообразил, что его сумка так и болтается у него на плече, а мотоцикл остался у университета. Как бы ничего страшного — можно же завтра телепортироваться сразу на крышу универа, но тут вспомнилось, что он совсем забыл про портфель Рицки, который так и остался в школе. Придется идти и беспокоить подростка — авось еще не заснул? Когда он зашёл, Рицка плакал во сне: тело мелко сотрясалось в унисон всхлипываниям. Увидев это, Нисей сразу же забыл и про портфель, и про остальное, осторожно присел на краешек постели и завис, не зная как ему поступить — разбудить и успокоить или сделать вид, что не заметил, ведь пацаны не плачут? Мысли его Жертвы пребывали в хаосе: какие-то обрывки травмирующих воспоминаний накатывали и пропадали, словно морской прибой, а он продолжал всхлипывать. Нисей нахмурился и решился все же попытаться успокоить: осторожно погладил подростка по голове, задевая кошачьи ушки, мягко прогибающиеся под пальцами, словно маленькие пружины, и нашел это ощущение довольно приятным. Так он сидел и гладил этого странного парнишку по голове, пока не заметил, что тот перестал всхлипывать и теперь просто спит. «Где правда? Может отец и правда ушел из семьи? Или отца убил Сеймей, а Соби приказал закопать тело? Неизвестно — мало данных. Надо срочно получить доступ к досье братьев Аояги, однако действовать следует по возможности тихо… ну и кто бы мог в этом помочь?» — эти вопросы не давали Нисею покоя. Тут из прихожей донеслась незнакомая мелодия, отвлекая его от неприятных размышлений. Нисей поднялся и пошел на звук — звонил телефон Рицки, на экране которого светилось лишь имя — Юико, наверняка одноклассница. Нисей ткнул в кнопку с зеленой трубкой. — Слушаю. — Рицка… Ой! А кто это? — поинтересовалась собеседница. — Акаме Нисей, родственник Рицки. А ты, Юико, его одноклассница? — Нисей старался говорить как можно меньше, чтобы выведать больше информации. Расчет оказался верным: Юико сразу же поверила и, в подробностях, описала сегодняшнее происшествие в спортзале, как она волновалась и заходила, но к спящему Рицке её не пустили, а потом сказали что его уже забрали домой. Потому она забрала его портфель с собой, чтобы занести, но дома у Рицки никого не оказалось, поэтому она позвонила на сотовый. До этого звонить не хотела, боялась разбудить. Пришлось рассказывать ей легенду, как мать Рицки уехала по каким-то делам в другой город, поэтому пока Рицка поживет у него. Нисей облегченно выдохнул, когда понял, что Юико не столкнулась с безумной матерью — лишние недопонимания прояснять не хотелось. В общем и целом, ему повезло, что позвонила именно Юико. Простая заботливая девчушка совсем не улавливала несостыковки в его сбивчивых объяснениях, больше придавая значение звучанию его голоса, чем словам. Они быстро договорились встретиться в кафе у дома Рицки через пятнадцать минут. Пришлось телепортироваться до университета, чтобы забрать мотоцикл, но это уже были мелочи — главное, что он не наговорил однокласснице лишнего. Нужно будет потом рассказать Рицке, чтобы запомнил что говорить в школе. Нисей прибыл почти вовремя — опоздал всего на пару минут. Когда он подсел за столик к розоволосой девочке, та уставилась на него как на привидение, ложка с мороженым так и замерла на полпути ко рту. — Добрый день, Юико, — поздоровался Нисей. — Я даже не знаю твой фамилии, потому не знаю, как правильно обращаться. Надеюсь ты меня простишь? Девушка посмотрела на него, перевела взгляд на ложку около рта. Наконец-таки придя в себя, она проглотила мороженое, поместила столовый предмет в вазочку и ответила. — Добрый день, Нисей. А давайте просто перейдем на ты и будем обращаться по имени? Вы меня извините, за реакцию, вы с Рицкой не очень-то и похожи… да еще вы очень симпатичный… ой, простите, у меня парень есть, просто вырвалось. Нисей засмеялся. Вот уж он докатился, так докатился: сопливые малолетки ему делают комплименты. Хотя, это наверное не так уж и плохо, давно ему никто не говорил, что он симпатичный, как-то стало забываться. — Ничего, давай на «ты»… Юико, скажи, а ты все время такая прямолинейная? — Вовсе нет, но почему-то сейчас я не стесняюсь говорить вещи прямо, может твой вид внушает доверие? — призналась собеседница. — Ну как там Рицка? Ему уже лучше? — Еще не понятно, но вроде все хорошо — сейчас спит. Возможно ему придется немного поболеть дома… Спасибо что беспокоишься о нем. Скажи, а ты его давно знаешь? — Вообще-то мы с самого начала учимся в одном классе, но вот дружить начали совсем недавно, — Юико даже наморщила лоб, вспоминая. — Да, раньше он был сорванцом и очень энергичным, постоянно носился на переменах с другими мальчишками из параллельного класса. Но после того перелома несколько месяцев назад он очень изменился: как будто вернулся совсем другим человеком — забыл, каким был прежде. Абсолютно! — школьница помешивала уже подтаявшее мороженое в вазочке. Нисей заказал себе кофе и внимательно посмотрел на Юико, которая немного ушла в себя. Он кашлянул, собеседница встрепенулась, улыбнулась и продолжила: — Знаешь, он мне давно нравился и я уже собиралась ему признаться… Ой, это к делу не относится… Ну так вот, после его возвращения из больницы мы и начали с ним общаться. Он выглядел таким потерянным и вечно странно морщился от шума, вел себя совсем по-другому, как будто его подменили и я все чаще обращала внимание на это. Однажды нас назначили дежурить вместе, я села с ним за одну парту, мы разговорились и подружились. Потом начали дружить втроем: Рицка, я и Яёй. А потом появился тот странный блондин, вроде, Агацума, его звали. Не знаю, что их там такое связывало, но Рицка стал нервным, рассеянным и постоянно погруженным в какие-то мысли… кажется они даже жили вместе?! Нисей внимательно слушал сбивчивую историю и обратил внимание на замечание Юико, что Рицка до перелома и после вел себя как два разных человека. Информация настораживала, а провалы в памяти были очень подозрительны. «С кем я знаком в Лунах? Хмм… может попробовать подобраться к этой Нагисе Саган? Вот уж кто точно специалист по мозгам и их промывке. Ладно, учтем» — Нисей параллельно размышлял с кого ему начать разузнавать, что же произошло с Рицкой. — Да, теперь понимаю твою реакцию, когда я ответил по телефону. Знаешь, ничего про Рицку и того, что было раньше, сказать не могу. Этот сорванец, как ты его назвала, упал мне как снег на голову. Я знал, что у меня где-то есть этот дальний родственник, но никогда с ним раньше не встречался. Просто позвонили родители и сказали, что Рицка пока что поживет со мной. Короче, он всех нас заставил поволноваться сегодня, прости его за это. Розоволосая немного замялась и покраснела. Наверное, не это она ожидала услышать, но вроде была удовлетворена пространным ответом собеседника. Посматривая друг на друга, они доели и допили каждый свое. — В знак благодарности за беспокойство о члене моей семьи, позволь мне довезти тебя до дома. — Вау, у тебя машина?! — глаза девочки загорелись от восхищения. — Нет, но у меня есть мотоцикл. Надеюсь, ты не боишься на них ездить? — улыбнулся Нисей, а Юико захлопала в ладоши. — Ни разу не ездила, но будет здорово!