Серые дни. Темные ночи. Цветные сны.

Прошло несколько минут в молчании. Мне пришлось сесть в кресло, а Имс, излучая самодовольство, примостился на краешек стола напротив. – Украсть СОНАР? – переспросил я, чтобы точно быть уверенным – это не галлюцинации. – Ага. – Зачем? – Для тебя, – нисколько не помог Имс, будто это было очевидно. – Ах, для меня, – повторил я, чувствуя, что что-то ускользает от моей логики. Я поборол желание поинтересоваться «в своем ли он уме» и вежливо попросил: – Имс, начни с самого начала, пожалуйста, а то я немного запутался. Он рассмеялся, увидев мои попытки разобраться, и задумчиво почесал за ухом, где мешалась резинка от маски. – Тебе с Берлина или с того момента, как Кобб меня чуть не пристрелил? – он заметил, как у меня вытянулось лицо, и развеселился еще больше. – Думаю, лучше начать с последних новостей. Наш друг, Доминик, теперь вне закона. – Что? – я моргнул. Он сложил руки на груди и приподнял брови в невысказанном «стал бы я врать». – Как это случилось? – Его отстранили так же, как и тебя. Почти сразу на Кобба вышли японцы и предложили сделку: избавиться от заразы в СОНАРе, убив на корню монополию суперкомпаний. Он согласился и три дня назад вылетел со своим СОНАРом, конечно же, украденным, на рейсе Нью-Йорк – Венесуэла. Оттуда связался со мной. – Венесуэла? Японцы? С каких пор им есть дело до всего этого? И почему он ничего не сказал? – какого рожна Кобб вообще знает, как связаться с Имсом, хотел я спросить, но тут уж к гадалке не ходи. В чем Коббу точно не откажешь, так это в том, что, если он что-то решил, то шел напролом, несмотря на цену, которую придется заплатить. – У Венесуэлы не очень хорошие отношения с США, – пожал плечами Имс. – Хороший выбор. У него появилось время сделать фальшивые документы, а «вашим» его не отдали, даже после того, как те потрясли ордерами на арест, уголовным делом и аннулировали его паспорт. Аннулировали паспорт. Я даже не слышал о таком. Мои дни затишья показались детским лепетом, в то время как Кобб сбегал из страны. Интересно, что с Филиппой и Джеймсом? Наверное, оставил с бабушкой. – Насчет последнего вопроса, – Имс вяло улыбнулся, словно меня ждала самая плохая новость, а он надеялся, что я ее уже каким-нибудь образом узнал. – Ты разве не понял? Ты под колпаком, душа моя. Прослушка телефонов, слежка, полная изоляция от информации в участке. Я похолодел. О, нет. Вот же черт. Вот почему они все молчали. Никто не сказал мне, даже Хэнк, что я под подозрением, и они только и ждут, когда Кобб свяжется со мной. Никто и не собирался говорить мне – это ловля на живца. – Черт подери. Полиция? – я пытался понять, как не заметил хвоста и как мог быть таким беспечным. – ФБР, – мрачно уточнил Имс. – О, еще бы я заметил. Просто зашибись. Я обмяк в своем кресле. ФБР, ну надо же. Об их работе я слышал только из телевизора и видел нескольких агентов в участке. Те еще странные ребятки в костюмах. Полицейские их не сильно любят за снобизм и за то, что те перехватывают дела прямо из-под носа. Я ведь даже ничего противозаконного не сделал, а всем уже наплевать. Видимо, неприкосновенность личной жизни на практике не работает даже для экс-полицейских. А может, даже в первую очередь. – Подробности услышишь от Кобба, если согласишься. Он не хотел тебя подставлять. Достаточно одного звонка, одного подтверждения, что ты ему нужен, и федералы слезут с тебя только мертвого. С этим я был согласен, уж кто-кто, а федералы умеют испортить жизнь: полный контроль контактов, знакомств, жучки в телефонах, так что не смей ляпнуть лишнее – все будет записано и зафиксировано, перехват интернет-переписки, это уже не говоря о подосланных агентах, выдающих себя за твоих соседей или новых друзей. Я вдруг понял, что все это время Имс весьма осторожно связывался со мной – внешне и не догадаешься, что мы вообще знакомы. Все договоренности у нас были в СОНАРе, там не сильно отследишь. – Отлично, – вразрез словам похоронно проговорил я. – Я нужен ему? – Кому ты только не нужен, дорогуша, – вздохнул Имс, качая головой. – Просто удивляюсь, сколько конкурентов. Ты хоть представляешь, как тяжело было проникнуть сюда, чтобы передать весточку? Коббу не удалось бы даже канадскую границу пересечь. – Как так вышло, что он чуть тебя не подстрелил? – полюбопытствовал я. Имс улыбнулся от уха до уха, явно припомнив что-то забавное. – В отличие от некоторых, у него не было моего личного номера, – он красноречиво взглянул в мою сторону, и у меня против воли потеплело в груди, – так что ему пришлось здорово засветиться в Каракасе. А дальше уже дело техники – найти Кобба в городе, где чужаки как слоны в посудной лавке, легче легкого. В три утра я постучался в номер, а получил дуло в нос. У Кобба хорошая реакция. Я отлично об этом знал и попытался не слишком злорадствовать, но получилось плохо. Пять лет на военной базе – не только же работать, честное слово. – Ваша встреча вышла не слишком… душевной? – мой тон – сама невинность. – Это еще мягко сказано, – Имс кисло улыбнулся. – Мне еще пришлось доказывать, что я – это я, а не кто-то другой. Зато как приятно и легко вышло здесь, а? – подмигнул он. – Я знал, что ты быстро догадаешься. – Ты меня ждал? – Конечно, нет, – он даже фыркнул. – Думал, переоденусь почтальоном или работником ремонтной компании, или придумаю еще чего-нибудь и подберусь к твоему дому. Пусть я не мозолю ФБР глаза, как какой-нибудь Усама бен Ладен, но, конечно, оставалась опасность, ведь меня тоже ищут не за кражу сахарной ваты. И, о чудо! Тут ты сам падаешь мне в руки, даже стараться не пришлось. Как говорится у китайцев: «если судьба — встретишься, нет — разминешься». Да, кстати, чуть не забыл. А ну-ка вставай. Я в замешательстве уставился на него снизу вверх. Что за резкая смена настроения? – Давай-давай, душа моя, – он нетерпеливо подозвал меня пальцами. – Эту часть я планировал уже пару недель. Не отвертишься. Что он от меня хочет? Отомстить? Хмуро поглядывая, я осторожно поднялся с кресла. Никак не привыкну – от настоящего Имса постоянно шла скрытая энергия и некая доля опасности. – Что? – Вот что, – Имс сделал шаг навстречу и крепко обхватил меня двумя руками. От неожиданности я впечатался челюстью в его плечо, высвободил рот и крякнул от натуги. У Имса была мощная хватка, чувствовались мышцы под халатом, грудь в грудь, его сердце сильно и громко стучало. – Ты решил меня задушить? – просипел я. Дышать в руках было тяжко и жарко. Имс насмешливо выдохнул в шею, взял мои ладони и положил к себе на талию. – Хватит делать вид, что умираешь. Я хочу дружеские объятия. – И ты всегда получаешь то, что хочешь? – проворчал я, и, смущаясь, неловко обнял в ответ. – Так или иначе, – низким голосом произнес Имс мне в самое ухо, будто что-то обещал, и волосы на затылке встали дыбом. Я раздраженно кашлянул, и, прежде чем меня отпустили, схлопотал еще и мокрый прохладный поцелуй в щеку. Ну, просто замечательно. Я вытер кожу тыльной стороной руки, а Имс улыбнулся и подыграл бровями, как будто заигрывал со мной. – Это было делать не обязательно. – О, еще как обязательно, – не согласился Имс и хлопнул по плечу – я чуть было не дернулся в сторону, устоял, но аж пошатнулся от размаха. – Так что, ты с нами или нет? Деньги хорошие. Сайто уже взял все расходы на себя, осталось только найти этих ублюдков, что испортили нам медовый месяц. Иногда аллегории Имса приводили меня в замешательство. Что вообще творится в его голове? – Меня объявят в розыск? – Именно, – подтвердил он, возвращая серьезный вид. – Никаких контактов с родственниками, родителями, пока не закончим заказ – ты не сможешь вернуться. Только если прямиком за решетку. Так что тебе стоит хорошенько подумать, прежде чем лезть на рожон. Скажем, – он открыл запястье и посмотрел на часы – золотые, с широким ремнем – Имс явно не голодал, – до вечера. И если решишь, то встретимся здесь часам к двум ночи. У меня как раз дежурная смена. – А как же слежка? Разве это не будет выглядеть подозрительно? – нахмурился я, вспоминая об осторожности, не хотелось бы, чтобы нас схватили в самый неподходящий момент. – Вот специально для этого у тебя есть я, – довольно улыбнулся Имс, обхватил меня за плечи и потащил из кабинета. К дому я приехал уже после обеда. По дороге взял упаковку пива и демонстративно прошелся по тротуару до самой лужайки. Я не оглядывался, не всматривался в машины, тонированные стекла, не запоминал номера. Это было не нужно. Моя память легко тасовала образы улиц, как карты в колоде, просматривая на наличие чужаков – черная Импала, стоящая сейчас напротив соседнего дома, появилась ровно после моей отставки. Что у них там? Радиомаячок? Прослушка с антенной? Черные стекла отражали пальмы и голубое безоблачное небо, сохраняя свои тайны. Я зашел в дом, но ненадолго. Вышел с открытой банкой, сел в свое любимое плетеное кресло и стал не спеша цедить пиво мелкими глотками. Я скользил взглядом по окрестностям: у соседей приглушенно играли испанские песни; гардении, которые посадила Глэдис, зацвели маленькими белыми бутонами – крохотные листья покачивались на ветру, откуда-то прилетели пузатые шмели и кружили возле соцветий. На моей улице было так тихо и спокойно, я мог бы здесь задремать. Включилась автоматическая лейка на газоне, и в воздух поднялись переливающиеся брызги. Такие же были в Парке Аттракционов у Эйприл: детский смех, капли воды, карусельная музыка. Призраки мертвых. Что мне остается? Остаться здесь? Ждать перевода в офис? Утонуть в документах или вернуться в университет, приходить в аудитории, вести лекции, смотреть, как выпускаются ученики, год за годом вылетают свободные птицы в поисках своей судьбы? Где же моя судьба? Никто и не обещал, что моя дорога будет безопасной, и мощенную дорожку усыпят лепестки роз. Те, кто следили за мной, увидели лишь усталого человека, вернувшегося из больницы. Их объект скучающе выпил пива, зашел в дом и больше не выходил. Вечером на жалюзи появился мигающий холодный свет от телевизора. Улица по-прежнему была тихой, и ничто не нарушало покой. В полночь я вышел со стороны заднего двора и легко перемахнул через забор к соседям. Ночь в Эл-Эй темная, хоть глаз выколи, только фонари над дверьми привлекали мошкару и сбивали с толку мотыльков. Я шел в темноте, и сумка хлопала под боком. Я мнительно огляделся по сторонам, пока волнение боязливо порхало в животе. Я еще не был уверен, что пойду до конца, но и возвращаться в пустой дом мне не хотелось. В конце улицы меня ждал серый Сивик с незапертой передней дверью и ключами под ковриком возле педали газа. Я выехал под светофор и направился в сторону больницы. На Имса можно положиться, но можно ли на меня? Не передумаю ли я за шаг от цели? Стоило остаться наедине с самим собой, и тут же накинулись сомнения: стоит ли игра свеч. В компании Имса этот фокус не проходил – с ним некогда рефлексировать и думать о прошлом. Может, оно и к лучшему. По ночным полупустым дорогам я доехал до больницы и заглушил мотор на стоянке. Имс уже ждал меня в тени, куря сигарету. Сейчас я заметил – медицинский халат сидит на нем немного странно, узко в плечах, словно он ему маловат, хотя в груди – в самый раз. Он щурился от сигаретного дыма и смотрел на Сивик исподлобья, и как только я вышел из машины, он улыбнулся. – Рад, что ты решил присоединиться. Не пожалеешь? Я вытащил с заднего сиденья сумку и захлопнул дверь. – Я пожалел раньше, как только с тобой встретился. Имс затушил сигарету о пластиковый контейнер для мусора, подошел и закинул мне руку на плечо. – И чем это я провинился, мистер Кауфман? По-моему, я вел себя образцово… Я позволил ему тащить себя, как собутыльника, к дверям. – Что насчет Глэдис? – Моя расчудесная медсестра Келли согласилась покараулить, пока мы будем подключаться, – сказал Имс, пока мы поднимались на лифте до нужного этажа. – Она думает, что мы используем нестандартное лечение и нужно прикрытие на ночь. Постарайся выглядеть как профессионал, – он подмигнул мне, а я скорчил кислую рожу. Келли сидела в палате Глэдис на стульчике и читала журнал. Как только мы вошли, она встрепенулась. – Все готово, доктор. Состояние пациентки стабильное. Я ввела ей пять миллилитров гистамина, как вы и просили. – Хорошо, – ответил преобразившийся Имс, возвращая себе акцент. – Никого не впускать, мы закроемся изнутри. Это займет где-то часа два от силы. Справитесь? – Конечно! – решительно отозвалась медсестра и скрылась за дверью. Имс повернул замок и подпер ручку стулом для подстраховки. Я выдвинул кресла, которые стояли у окна, ближе к кровати Глэдис. – Около года назад в Марокко я познакомился с одним предприимчивым технарем по имени Юсуф, который сумел подключить двенадцать человек к хакнутому СОНАРу одновременно, – произнес Имс, снимая халат. Под ним была обычная футболка с коротким рукавом, открывающая перышко татуировки на внутренней стороне плеча. – Правда, после этого СОНАР сгорел к чертям. Мы пробовали с Коббом на двоих – все получилось, но нам явно понадобится запасной аппарат. Посмотрим, что выйдет здесь. Он достал переходники, подключил их к разъему в СОНАРе и вытянул два хвоста: один – себе и один – мне. Я сел в кресло и протянул руку. Имс подключил мой браслет, а потом тронул бинты. – Насколько все плохо? – Уже нормально, – я слегка нервничал перед запуском. – Так всегда? – он оголил розовое запястье и провел пальцами, я поджал губы, но руку не убрал. – Никогда не любил строить, – чистая правда, особенно, когда регулярно сгораешь заживо. – Как хорошо, что сейчас есть, кому за тобой присмотреть, – в его взгляде читалась забота и неожиданная мягкость. Я не мог не отреагировать и искренне улыбнулся. – Не впервой, Имс. Все будет нормально. Поехали. Он тоже подключился и сел в соседнее кресло. У Имса в руке был третий проводок, заканчивающийся небольшим пультом с силиконовой кнопкой. – Приятных снов, Артур, – попрощался он, нажал на пульт, и мои глаза закрылись сами собой. На секунду я подумал, что у нас ничего не вышло. Мы стояли в Канарской пустыне, а перед нами высилось здание Мол. Почему мы здесь? Где же Глэдис? Увидев прихожан, которые небольшой группкой стекались к входу, я понял, что ошибся. В моем убежище никогда не было посторонних. Это не мое – это копия. – Я смотрю, твоя дамочка не стала слишком заморачиваться, – недовольно произнес Имс, вставая рядом и складывая руки на груди. – Никогда не думал, что можно так исковеркать чужую идею. Ты только глянь. На фасаде висел гигантский крест. Теперь это была церковь.