Серые дни. Темные ночи. Цветные сны.

На территории базы оказалось еще безлюднее и тише: без шума с трассы, далекого рева турбин и объявлений аэропорта это место казалось заброшенным. Соседние полосы пустовали: две с песчаной насыпью, три из бетона уходили далеко в горизонт ровными полосами. С нами спустилась группа немецких ученых, живо переговаривающихся между собой – их посадили на автобус и увезли в сторону высоких административных зданий. Стало тихо, напряженно, как бывает перед штормом. Как оказалось, мы были не единственные, кто собирался в 17-ый ангар: молодая особа из департамента юридических рисков присоединилась к нам в ожидании транспорта. – Агент Хэнгли, – мы обменялись на удивление крепким рукопожатием. – Жаль, я не знала о том, что назначили экспертную группу. Оказывается, мой запрос пошел дальше одиночной командировки. Все же бюрократия в нашей стране не так уж и безнадежна, как вы считаете? – Думаете, нас пустят без вороха бумаг туда и обратно? – с сомнением спросила Ариадна. – Я уже с Вашингтона жду акт о неразглашении. – Не такая уж здесь и секретность, – хмыкнула она. – Эксперименты над людьми, тоже мне сюрприз. Когда обходилось без них? Ариадна не выдала себя даже взглядом, цинично усмехнувшись. – В параллельной вселенной. От посадочной полосы до ангара нас подкинули военные на двух джипах. Издали ангар все равно казался огромным, с прочным многослойным тентовым покрытием, пластинами из авиационного алюминия и множеством ламп, раскиданных по потолку. В приоткрытых воротах уже ждал мужчина в форме лет пятидесяти с резкими морщинами у глаз, красноватым лицом и странной аллергической сыпью на руках. Когда мы высадились, он отдал нам честь и отчеканил: – Девид Морган, майор разведки к вашим услугам. – Добрый день, майор, – я кивнул и оглянулся назад. – Я думал, «виллисы» и «151-ые матты» давно списали. – Полное финансирование базы прекратилось уже очень давно, – покачал он головой. – Мы стараемся содержать доверенную нам технику в порядке, и все работает как часы, мистер… – Агент Брукс. А это наши аналитики: Келли, Робертсон, Айчара и миссис Фостер – главный эксперт. – Добрый день, – кивнула Ариадна, расправляя юбку после высокого джипа. – Насколько вы в курсе разработок? – Вся имеющаяся информация, мэм. Если, конечно, байки старика можно так назвать, – он безрадостно оглядел нашу компанию. – Хотите полную экскурсию? – Да, – кивнул Кобб. – Кэтрин Хэнгли, отдел юридических рисков. Я бы тоже хотела взглянуть, – деловито вмешалась дамочка. Майор снисходительно прищурился. – Вы случайно не из тех, кто лишает прав семьи военных, если они требуют слишком большие пенсии? – Нет, майор, – Хэнгли улыбнулась, но так могла оскалиться и акула, – я та, кто прикрывает зад, если те убивают слишком много народу ради этой страны. Ее слова не слишком его впечатлили. Морган как-то странно пожал плечами. – Тогда вас ждет не самая легкая работенка, мэм. Идемте все со мной. Чтобы добраться до погрузочного лифта, мы прошли полный досмотр. Без оружия я чувствовал себя голым, а ощущение беззащитности неприятно холодило спину. Беспокоился я зря. Видимо, под градом массовых нападений в СОНАРе, о существовании базы практически забыли. Нас встретили трое сонного вида охранников: один за пультом, двое с неохотой проверили металлоискателем и на наличие прослушки. Морган со вздохом признался, что ребята тухнут без настоящей работы. Иногда припугивают журналистов, которые до сих пор ищут следы НЛО с биноклем на границах базы, да стая койотов забежит за ограничительную линию. Животных солдаты шугали шумовыми гранатами, так как отстрел Морган запретил. За каждую убитую тушу он устраивал наряд: возить на подъемнике пустые бочки из-под отходов к кратеру. Радиации от ямы мизер, но за годы ее хватило, чтобы у всех, кого мы встретили на базе, на пальцах обнаружилась аллергическая сыпь, а лица были красными, как при сильном солнечном ожоге. Хорошо бы о ребятах вспомнили раньше, чем произойдет что-нибудь с их внутренними органами или появится третий глаз. Погрузочный лифт был старым, просторным, изнутри похожий на контейнер с баржи. Мы уже ехали целую вечность, когда майор решил заговорить. – Меня перевели на базу, когда я был еще младшим лейтенантом. Думал, что счастливчик. Сами понимаете – все проекты были долго засекречены. Я знал только про разработку стелс-птичек нового поколения. – О какой площади мы говорим? – заинтересовалась Ариадна. – Подземные этажи, их много? Грузовой лифт гудел, лязгал, скрежетал заржавелыми шестернями и гремел, съезжая на тросе все глубже под землю, поэтому майору Моргану приходилось, как и нам, громко кричать. – Восемнадцать. Когда мне передали следить здесь за порядком, все уже успели разъехаться. Сейчас на базе от силы насчитаешь пятьдесят вооруженных солдат и две группы научников, которые заседают на поверхности и сюда не суются. Кроме доктора Брауна. Ни разу не видел, чтобы он поднимался за последние двенадцать лет. Вы его еще увидите. А, черт! Лифт тяжело дернулся, белый свет сменился на аварийный красный, но двери, хоть и с трудом, разъехались. Оказалось, что лифт промахнулся мимо этажа где-то на полметра вниз. – Барахлит, зараза. Надо предупредить ремонтную бригаду, – снова чертыхнулся Морган, проверяя кнопку связи. – Потом предупредите, – Хэнгли протиснулась вперед и легко забралась на выступ. – Мне некогда разбираться со всякой ерундой, вы идете или нет? Забавно. Из нашей псевдо-экспертной группы никто не осмелился бы подгонять майора, чтобы не вызвать подозрений, а Хэнгли неслась вперед к цели на всех парах. Повезло, конечно, однако ощущение, что я сел в машину без тормозов, не утихало. И скорость только росла. – Генри, лифт снова сломался. Вызови команду, – проворчал Морган в нагрудную рацию и запрыгнул на этаж вслед за нами. – Как прикажете, мэм. Только вперед меня не бегите, здесь много ответвлений в шахты, в которых вы заблудитесь в два счета. – Тогда будьте добры, прекратите ползти, майор. И уже расскажите о СОНАРе, а не о своей далекой молодости. Морган после ее слов стал выглядеть особенно усталым. Он кивнул и махнул рукой. – Я лучше покажу. Каждая дверь под землей была бронированной, разделяя просторные шлюзы и следующие помещения. Инженерные сети и трубы тянулись по потолку, уходя в стену или заканчиваясь вакуумной заглушкой. – Что это? – первая озадачилась Хэнгли. Из всего шокирующего, что я смог придумать для хранения на секретной базе под землей, мне и в голову не пришло, что мы придем в простую комнату с железными ящиками под документы. Здоровенная комната, которую можно было отдать под автомастерскую: потолки под пять метров и целый лабиринт, составленный из стеллажей. – Это то, что вы искали, мэм. Хэнгли оглянулась на Моргана с немым вопросом: «ты совсем идиот?». – Откройте, – он кивнул на ближайший стеллаж. Она недовольно процокала каблуками, вытащила из первого попавшегося ящика папку с документами и подняла перед собой. – Мы прошли черт знает сколько офисов, чтобы найти что? – она посмотрела на название. – Досье какого-то Джейкоба Зойля? – Там все, что вам нужно, – терпению Моргана можно было позавидовать, если бы только он не смотрел на папку, как на оружие массового поражения. Хэнгли открыла первую страницу и недовольно зачитала вслух. – Сто первая пехотная дивизия. Жена и двое детей. Оба родителя мертвы. Ближайших родственников нет или неизвестно об их существовании. Комиссован в 1964 году после травмы ноги при штурме Патет Лао в Лаосе. Психическое здоровье в норме. Подписан акт о неразглашении. О последствиях предупрежден. Первые опыты… с чем? Машина для сна? Она нахмурилась и пролистала папку, приблизив к лицу. – Результаты программы МС1. Общее угнетенное состояние… нарушения сна… депрессия… прописаны лекарства азалептин и тразин в стандартной дозе. Итог – объект больше не годится для дальнейшей программы, диагностирован аллопсихоз Вернике. Полная потеря представления о внешнем мире и связях между событиями, – она подняла голову. – Это подопытный? Майор без единой эмоции на лице смотрел на Хэнгли и ждал, будто нас не было рядом. Я переглянулся с Коббом, у которого от шока округлились глаза и натуральным образом приоткрылся рот. Юсуф медленно повернулся, оценивая помещение. – Какой самый ранний год на этих папках? – тихо поинтересовался Имс у майора. – Ранние сороковые. Несколько секунд никто не мог сказать и слова. Тысячи, сотни тысяч досье, я бы мог сказать, что это чертов геноцид, устроенный над собственным народом, только втихаря, незаметно, ровно в цифру статистики, которая бы не привлекла внимания. От президента к президенту. Десятилетиями передающаяся мерзкая тайна о том, что ради цели средства не важны. Даже если они забирают у тебя человечность по кускам. Каждый день. Нацисты с таким же грешком тех лет, по крайней мере, не особо скрывались. Однако, как бы я не злился, не разверзлись хляби небесные, не грянул гром. Мы тихо стояли в нескольких тысячах футов под землей вместе с бумагой, на которой остались лишь имена и даты вместо живых людей. Я не успел переварить новость, как Хэнгли скинула папку обратно в ящик, уперла руки в боки и, после небольшой паузы, с удивительным безразличием спросила: – Я надеюсь, в электронном виде все это есть? Мы покинули Хэнгли и Моргана возле главного офиса, откуда шел последний лифт к лабораториям доктора Брауна. По интеркому он согласился встретить нас внизу, возле лифта, а о большем мы и мечтать не могли. Створки снова закрылись, скрывая от нас Хэнгли, которая удобно устроилась за картотекой, и майора, привалившегося боком к стене. – Не прошло и получаса, а я уже устал от этого, – в никуда произнес Юсуф. Остальные согласно кивнули, приуныв от мрачных мыслей. – Неужели не нашлось людей, которые бы им помешали? – разозлилась Ариадна, и Имс хмыкнул. – Доброта не оплачивается. Она смерила его презрительным взглядом, а затем отвернулась, не сказав ни слова. Я, наверное, еще старше, чем думал, раз разбитые иллюзии насчет нашего сраного мира вызвали во мне лишь сочувствие. Да, малышка, никто не сказал, что это будет легко.