Восьмое чудо света

Тимофей Владимирович вернулся и я словно воскрес. Мне его не хватало те несколько дней. Но… Он обещал больше меня не бросать, чему я бесконечно рад. Сегодня на календаре тридцатое декабря. Утро прошло по своему обыкновению: подъем, завтрак, процедуры, массаж… И, конечно же, встречи с Тимофеем Владимировичем. Он был как-то рассеян, иногда мне приходилось повторять вопрос по нескольку раз, чтобы он услышал и ответил. Что же с ним такое? Этот вопрос я и задал, когда мы сидели на моей кровати и смотрели журнал, который публикует работы фотографов. Покровский помолчал немного, глядя в окно, и лишь через несколько мгновений ответил. -Все в порядке, Матвей. Просто у меня много дел, вот я и думаю часто о них. Прости меня… Не обращай внимание. Я посмотрел на него, потом опустил голову. -Тимофей Владимирович, я вас отвлекаю от дел? Вы скажите, если вам куда-то нужно, не молчите. Я не ребенок, который требует к себе абсолютного внимания и за мной нужен глаз да глаз. Вы только скажите… Я все понимаю, я у вас не один пациент, да и дела у вас, помимо меня, наверняка, тоже есть. Проговорил я негромко. Я не хотел бы быть тем, кто посадил Покровского на поводок и, намотав его на кулак, не отпускает от себя ни на шаг. Зачем? Глупо ведь. Нужно давать свободу. Врач глянул на часы и неожиданно встал. -Извини, Матвей, мне нужно уйти. Позже увидимся. С этими словами Тимофей Владимирович быстро вышел из моей палаты и закрыл дверь. Я сидел в смятенных чувствах, не зная, как реагировать. Неужели я сказал что-то не так? Или… Сделал? В чем дело? Ему надоело со мной возиться? Ну… Так бы и сказал. Я закрыл журнал и положил его на тумбочку. Подумал немного, потом взял телефон и набрал номер Миши, одного из лучшего друзей. -Миш, привет. Как дела? В трубке зашуршало, а затем послышался радостный голос друга. -Матвей, привет! Рад тебя слышать, дружище! Я круто, а ты? Мы тут с Егором тебе подарок выбираем. Если успеем, то заглянем сегодня, ты не против? Я улыбнулся. Настроение чуть улучшилось, когда я слышал голоса друзей. -Я не против. Буду рад вас видеть. Приходите обязательно. Только… У меня нет для вас подарков. Меня пока не отпускают из больницы. Закончил я несколько виновато. Но Мишка лишь рассмеялся в ответ. -Дурак ты, Матвей. Если захочешь- то сходишь за подарком как-нибудь…в другой раз. Но только после того, как начнешь бегать. Улыбка вновь появилась на моем лице. Друзья искренне верят, что когда-нибудь я и впрямь стану бегать… Какие же они классные. -Хорошо. В общем… Приходите, буду ждать. И положил трубку, не дожидаясь ответа. Я поднял взгляд на настенные часы. Сейчас обед… Надо сходить в столовую. Взяв трость, я поднялся и неторопливо пошел на этаж ниже. Уже сидя за столом и поглощая горячий суп, я машинально окинул взглядом помещение и отметил, что ни за одним из столиков для медперсонала нет Тимофея Владимировича. «-Вы обиделись? Нет? Тогда… Тогда почему?» Аппетит пропал напрочь. Я отнес поднос на стол для грязной посуды и побрел к себе. Ни есть, ни пить,- ничего не хотелось. В моих мыслях, как и всегда, был Тимофей Владимирович, но теперь образ был далеким и расплывчатым, словно из дыма и вот-вот грозил развеяться от малейшего дуновения ветра. Это тревожно отзывалось покалыванием в сердце. Я вздохнул и лег на кровать и протянул руку за книгой, намереваясь почитать. Но… Мне не дали. В палату вломились два лучших друга- Миша и Егор. Точнее нет… Сначала влетел как пробка из шампанского Егор, а уже следом за ним вошел спокойный Миша Крауц. -Матвей! Подскочил ко мне Егор и радостно схватил меня за руку, тряся ее как тряпичную. Я засмеялся. -Егор, ты мне руку оторвешь. Но я тоже рад тебя видеть, да, бесспорно. Миша пододвинул два стула к моей кровати и сел на один из них. -Ну… Рассказывай. Как ты тут? Уже, небось, перескакиваешь через две ступеньки? Я кивнул. -Почти. Пока только через одну, но через недельку, думаю, и две осилю. Егор вытаращил на меня свои огромные голубые глаза. -Правда?! Мы с Мишей переглянулись и рассмеялись. -Егор, включи голову. Хлопнул его по плечу Крауц. Егор покраснел и спрятал лицо под рыжей челкой, что-то бурча недовольно. Я улыбнулся. -Давайте погуляем по парку, что тут сидеть? Тут неинтересно. А в парке я вас с Греем познакомлю. Миша посмотрел на Егора. -Пойдем? Тот кивнул и мгновенно забыл про наш смех. -А пошлите! Я поднялся, оделся, предупредил врача и пошел вместе с друзьями в парк. Декабрь радовал хорошей погодой: который день подряд падал снег, а ветра почти не было. Но при всем этом сугробы и не думали таять. Мы сделали круг вокруг больницы, болтая о всякой всячине, потом еще полкруга, когда я увидел Тимофея Владимировича возле ворот больницы, и хотел было уже его окликнуть, но остановился как вкопанный, а слова застряли в горле. Покровский обнимал за плечи симпатичную девушку с копной кудрявых пепельных волос, а на другой руке держал очаровательную малышку, очень похожую на девушку. «-Мама с дочкой. И… И с папой? Так выходит, он женат и у него есть семья? Так зачем тогда… А, ну тогда все ясно.» Я стоял и смотрел на эту счастливую идиллию, а в моей груди острым ежиком свернулся комок. Друзья замолчали и смотрели на меня. Потом Миша потянул меня за рукав куртки. -Матвей… Пойдем. Я, едва найдя в себе силы, отвел взгляд, но мельком все же успел увидеть, что девушка посмотрела на меня и моих друзей. Я не хочу знать, видел ли меня Тимофей Владимирович или нет. Я кивнул ребятам и мы пошли обратно в больницу. Егор хотел было что-то спросить, видимо, но Миша выразительно посмотрел на него и он передумал. Мы шли молча, ни один не нарушил напряженной тишины. В палате мы сели, я на кровать, ребята на стулья. Друзья помялись немного, не зная, что мне сказать. Да я, честно говоря, и не настаивал. После пятнадцати минут такой неловкости, Миша встал. -Я думаю, тебе нужно побыть одному. Я прав? Я помедлил, а затем кивнул. Крауц понимал меня как никто, просто, без слов. Этого порой не хватало Егору, но к счастью, Миша был постоянно рядом с ним и сглаживал этот недостаток. -Тогда мы, пожалуй, с Егором пойдем, а ты отдыхай. Он вновь выразительно посмотрел на Егора, а тот поспешно вскочил и достал из рюкзака коробку, обернутую в красивую красную обертку. -Это тебе от нас. Мы еще к тебе придем, Матвей. Не расстраивайся. Улыбнулся мне светло. Я кивнул и тоже попытался улыбнуться, правда, вышло не очень правдоподобно. -Спасибо, ребят. Удачи вам, я всегда вас жду. Миша и Егор взяли вещи и, попрощавшись, ушли. Я погасил свет в палате и лег на кровати, повернувшись спиной к двери. Перед глазами все еще стояла тот образ счастливой семьи Покровского, о которой я и не думал, что такова существует. Наверное, я настолько этим загрузился, что не услышал, как в дверь сначала негромко постучалась, а когда я не откликнулся, то вошла та самая девушка с пепельными волосами и села на стул рядом с моей кроватью. Я резко сел и прямо посмотрел на нее. -Уходите. Сказал тихо я, нарушая грубейшим образом все правила приличия. Девушка вздохнула. -Прошу, не выгоняй меня, Матвей. Мне нужно с тобой поговорить… -А мне с вами нет. Уходите. Невежливо перебил я ее, не желая ее ни слышать, ни видеть. Еще ни разу я не испытывал таких негативных чувств к кому-либо и уж тем более к незнакомому человеку. Девушка предприняла еще одну попытку. -Матвей, все не так, как тебе показалось… Мое терпение неожиданно лопнуло, и я даже повысил на незнакомку голос. -Уйдите прочь! Девушка расстроилась, но встала и пошла к выходу. Я лег обратно на кровать и укрылся едва ли не целиком, словно желая скрыться от всего мира и его несправедливости. Я услышал, как девушка остановилась на пороге. -Матвей… Тимофей Владимирович- мой родной брат. А Кристинка- его племянница. Проговорила она негромко и выскользнула за дверь. Я закрыл дверь и глубоко вздохнул. «-Не знаю, почему, но я вам не верю. Или не хочу верить. Простите мне мою грубость… Но я вас ненавижу.»