Ибо я согрешил

Каждое утро Фредди начинается с отражения усталых глаз в зеркале ванной, музыки и одного паренька, который пахнет кофе. А ещё у паренька ямочки на щеках, небесный взгляд и быстрые-быстрые руки. Кепка часто сползает назад, и он поправляет её. Фредди старается не пялиться, правда, старается. Он, как обычно, забирает кофе и уходит без сдачи. В кофейне запах крепкого аромата смешивается с нежной ванилью — у Фредди голова кружится. Он приходит в кофейню каждое утро, каждое утро заказывает один и тот же кофе, каждое утро молится на белокурого ангела за стойкой. Они всегда обмениваются парой фраз. Говорят о погоде («Один чувак проехался так, что все мои штаны до колен были в луже»), о колледжах («А я людей лечить буду, зубы, например»), о бытовых мелочах («Однажды свет выключили, когда я брился, представляешь!»). Фредди хотел бы дружить с Роджером, мечтал бы целовать его ямочки, его родинки на шее, его белоснежные костяшки пальцев. Но Фредди берет кофе и мельком упоминает, что вечером в центре будет кино под открытым небом — он совсем не ждет, что Роджер согласится. Фредди лишь надеется. — Да ладно? — у Роджера загораются глаза и ползет улыбка по губам. — Не думал, что в этой дыре такое устраивают. Ты же пойдешь, да? У тебя компания или… — Нет, — возможно, он говорит это очень быстро. — Нет, скорее всего я пойду один, или ты… — О да! — в отличие от Фредди Роджер никак не испытывает неловкость: он все так же задорен и весел, успевает разговаривать и обслуживать других посетителей. — Я не могу это пропустить, чел. Кстати, ты не против пары моих друзей? Думаю, вы найдете общий язык. Они, в принципе, как и я, любят музыку. Я просто видел, что ты часто в наушниках, поэтому, ну, ты же любишь музыку? Фредди обжигает язык кофе. Он быстро кивает и непонятно почему хочет скорее убраться подальше от Роджера. У Роджера наверняка все друзья натуралы, у него самого есть красивая подружка. Возможно, Роджер не захочет иметь с Фредди никаких дел, если узнает о его гомосексуальности или, боже, влюбленности в одного ангела, который упал на бренную землю по ошибке. Фредди уверен: идеал не может существовать среди смертных. — Я позвоню? — Фредди видит, как двигаются его розовые губы, как они задиристо улыбаются. — Что? — Оставь свой номер, — повторяет Роджер. Он снова улыбается, когда дает Фредди салфетку и маркер. У Фредди руки немного дрожат, когда записывают цифры. Он каждое утро, начиная с осени, приходит в кофейню, и только спустя два месяца у него появляется шанс узнать, как выглядит Роджер не в классике, без запаха горького напитка, в окружении своих друзей. Когда Фредди заходит в метро и долго-долго едет, он думает о случайном прикосновении их ладоней, о пересечении их взглядов и своем безнадежно безответном сердце. Под конец дня Фредди начинает чувствовать что-то похожее на панику. Он ждет звонка, не выпуская телефон ни на минуту, ему кажется, что Роджер может не позвонить: либо не захочет, либо потеряет номер, либо друзья окажутся против. Или все сразу. Однако, несмотря на все свои терзания, Фредди не переодевается — только плеер с наушниками прячет в карман куртки. Роджер звонит ему без пяти шесть и предлагает встретиться у кофейни. Его друзья, Брайан и Джон, оказываются обычными, серыми на фоне Роджера, но добрыми. Да, самые обычные. Фредди пожимает им руки и чувствует, когда его ладони касается ладонь Роджера, как падает. Он думал, что падать уже некуда, но, оказывается, Преисподняя с горячими котлами и чертями рада его видеть. Фредди ощущает, как проигрывает чистому Роджеру. Даже когда из его кармана выпадает пачка дешевых сигарет, когда помимо кофе появляется запах табака, Роджер все ещё остается ребенком Господа, к которому руки Фредди прикоснуться никак не могут. Это как смотреть на облака, на солнце: первые пройдут сквозь пальцы, а второе эти пальцы сожжет дотла. Они заваливаются на траву. — А кто-то еще и плед взял, — замечает Брайан, потому что земля холодная до жути. Но Фредди готов терпеть, если Роджер будет рядом. И Роджер действительно рядом: сидит близко-близко; Фредди не смотрит на большой экран — ямочки, светлая кожа и белые кудри лучше во много раз любого шедевра кинематографа. Роджер часто и громко смеётся, курит не стесняясь никого, дурачится: бьет в бок Брайана или Джона и задевает случайно Фредди. — Извини, — говорит он сквозь смех, — но на самом деле мне десять — имею право. — Ну вылитый святоша, — ржет Брайан. — Порядок, мой белокурый ангел. И, словно в противовес, между его длинных пальцев мелькает сигарета. Он глубоко затягивается, и дым растворяется в воздухе. Роджер красив; произведение ебанного искусства. Дома Фредди скулит в подушку, сжимает в кулаках одеяло и трется членом о простынь. Фредди — грязный и грешный, его душа гнилая; а Роджер — белокурый ангел, на которого ему положено молиться каждое утро, каждую ночь.