Ибо я согрешил

Роджер делает кофе, пишет черным маркером имя на стаканчике и вежливо улыбается каждому. Женщина за соседним столиком говорит своей дочери: — Какой воспитанный мальчик. Сразу видно, из хорошей семьи. Фредди хмыкает, поправляет наушник и совсем не вникает в разговор Брайана и Джона. Он задумывается, глядя на молодого бариста: откуда он, кто его родители, есть ли у него братья, сестры? Роджер интересен ему до легкого покалывания на кончиках пальцев, до тихого, привычного уже шума в черепушке. Фредди хочет знать не только его прошлое — Роджер давно перешагнул своими гибкими позвонками и длинными бледными пальцами само настоящее. Внезапно шум в голове прекращается. Миловидная блондиночка, стройная, яркая, как солнце, остается у стойки дольше нужного. Фредди видит, как она смущённо смеётся, смотрит на то, как улыбается Роджер и как он рисует рядом с её именем рожицу. Потом он пририсовывает к ней мышь и получается «Том и Джерри». Они смотрели его в прошлые выходные — дурачились, прежде чем переключить на какой-нибудь слабый ужастик с вопящими подростками и окровавленными маньяками. — Стыдно признать, но мне до сих пор жаль кота, — забирая у Фредди попкорн из ведерка, говорит Роджер. У него были тогда большие-большие глаза, футболка, не прикрывавшая белые плечи, и сладкие от пепси губы. Брайан ударил его по пальцам, когда Роджер потянулся в следующий раз к его ведерку. — У кого-то будет веселый вечер? — спрашивает Джон, не отрываясь от своего телефона. Роджер хмыкает и недвусмысленно тянет: — Возмо-о-ожно. Фредди отдал бы всё, что угодно, лишь бы провести хоть один вечер наедине с Роджером. Роджер, наверное, слеп. Он не замечает, как Фредди за ним вьется, как ломается его хребет гордости и самодостоинства. Он не замечает, как Фредди губы кусает и пальцами нервно хрустит, когда Роджер весь такой невинно-красивый, постоянно очаровательный, вечно без изъяна. Влюбленный Фредди считает, что Роджер, у которого не дом, а свалка, у которого в золотых кудрях ветер и в мыслях — легко, идеален. Через пару дней Роджер валится на диван Фредди, положив свою голову на его колени, и, прикрыв глаза, выдыхает в потолок: — Она мне нравится. Джон, у которого пальцы быстро двигаются по кнопкам джойстика, фыркает: — Не забыл её имя? Фредди больно, когда Роджер тянется, чтобы ударить Джона подушкой по затылку. — Её зовут Анна, и она любит собак. Живет с маленьким слюнявым мопсом и подругой. Эй, Фредди, кстати, у неё подружка тоже ничего такая… Он вновь закрывает глаза. Брайан, судя по его радостным возгласам, выигрывает и этот бой. Фредди, у которого колени жжет приятно, дыхание сбивается и сердце стучит и стучит, никак не замолкая, дрожащими пальцами легко зарывается в светлые волосы. Мягкие пряди приятно щекочут кожу — но это не сравнится с тем, как у Роджера уголки губ тянутся в слабую улыбку, как трепещут белые ресницы на закрытых веках и как нежный румянец, словно у ребенка, скользит по щекам. Жаль, что нельзя остановить время. — Я познакомлю вас, — тихо говорит Роджер, подставляясь под ласкающие руки. — Только если она протянет больше недели, — шутит Фредди, возможно, чуть сильнее нужного дергая одну прядь. Роджер вздрагивает.