Ловушка для пташки

Громкий шелест листьев. Лира даже не заметила, когда успел подняться такой сильный ветер. Солнечный свет едва пробивался сквозь пышную крону деревьев. Если пройти дальше, глубже в лес, то, наверное, никакого света там вообще не увидишь. Здесь, у дороги, еще хоть что-то различимо. А если случайно встретишь другого путника, то всегда можно быстренько ушмыгнуть в темноту. Именно такой тактики Лира и придерживалась. Несколько раз попадались дорожные повозки, пару раз торговец, а однажды – рыцарь королевской охраны, следящий за порядком в пределах королевства. Как раз таких встреч Лира опасалась больше всего. Стражники допрашивают каждого пешего странствующего, а Лира в своих грязных обносках никак не смогла бы избежать подозрительного взгляда. Благо на глаза ей попался чрезвычайно широкий многолетний тополь, так удачно стоявший неподалеку. Лира устало опустилась на землю. Она не имела ни малейшего представления о том, сколько километров прошла или сколько часов уже на ногах. Девушка была очень голодна. Проснувшись этим утром (хотя она не была уверена, было ли это утро, вокруг стояла кромешная тьма), она тут же продолжила свой путь, не найдя поблизости ничего съестного. По дороге ей ни разу не попался даже крошечный ягодный кустик. Охотиться Лира не умела – этим всегда занимался ее отец, а она и не думала никогда, что покинет свой дом. Ей было восемнадцать, многие девушки из ее деревни в этом возрасте могут подстрелить хотя бы неуклюжую белку. Но Лира не считала, что подобное умение ей когда-нибудь пригодится. Кому угодно, но не ей. И вот она раскинулась под деревом, без сил от невыносимого голода и жуткой жажды. Полежав так пару минут и немного придя в себя, Лира огляделась. Слева от нее обнаружился крупный корень, она уселась возле него, устроившись гораздо удобнее. Еще немного посидев в оцепенении, девушка нашла в себе силы оценить положение. Нужно было срочно найти воду. Лира по рассказам родителей и соседей знала, что где-то в лесу, ближе к концу, протекает река. Но до конца леса около двух дней ходу, если считать от ее деревни, так всегда говорили торговцы – выходцы из родного Биримхола, частенько ездящие в Вальм продавать свои горшки и другую кухонную утварь. Как раз в этот город Лира и стремилась попасть, в надежде найти себе хоть какую-нибудь работу. Девушка шла по раскинувшемуся на многие километры Черному лесу уже второй день, и с каждым часом все больше теряла надежду найти, наконец, эту реку. Небольшая фляжка опустела еще вчера, ягоды и орехи, мизерное количество которых она успела нарвать перед уходом, также были жадно проглочены Лирой день назад. Девушке оставалось только сетовать на свою расточительность и безответственность и упрямо идти по главной дороге, ожидая такого желанного конца этого бесконечного леса. Внезапно где-то высоко над головой раздался громкий шелест, порядком встряхнувший нервы. За два дня пребывания в обители резких неожиданных звуков девушка так и не разучилась пугаться. На этот раз это была всего лишь птица, неумело перескочившая с одной ветки на другую. Рейн лишь тяжело вздохнула, представляя эту неумеху своим обедом. Прошел, наверное, целый час, пока она набиралась сил. Немного размяв оттекшие ноги и руки, Лира перекинула через плечо неказистую сумку с вещами и двинулась в путь. Сегодня она не встретила ни одного прохожего, значит, не было смысла прятаться в деревьях у дороги. К тому же, продираться сквозь заросли сухих, но еще колючих кустов, периодически спотыкаясь о коренья, совсем не приятное дело, особенно когда желаешь, чтобы дорога эта уже поскорее кончилась. В королевстве Байрем очень сложно найти хоть какое-то пространство, свободное от леса. Его нет, пожалуй, только на озере у Ринвеля, а уж северо-восточная часть, где Черный лес начинает оковывать Байрем своими цепкими лапами, и вовсе непроходимая. Вообще, этот лес издавна считали чем-то устрашающе неизвестным и опасным. Подавляющее большинство детских страшилок рассказывает о невиданных монстрах Черного леса, мерзких и кровожадных, закусывающих путниками на ужин. Неудивительно, что и название у леса такое. Как бы то ни было, эта часть леса, самая изведанная, через которую проходит дорога, не казалась Лире такой уж и страшной, хотя она и шла по ней впервые. Заранее морально готовая к подстерегающим ее опасностям, девушка положила в свою дырявую сумку крохотный складной нож, хорошая вещь, если нужно незаметно спрятать от глаз, например, разбойника, а потом быстренько достать его и перерезать веревку или просто ранить бандита. С таким средством самообороны в сумке девушка чувствовала себя увереннее и безопаснее, насколько это вообще было возможно. Дорога тянулась и тянулась, а Рейн отчаивалась все больше. То ли деревья с густо-зеленой листвой так нависали над головой, словно арка, то ли вытоптанная сотнями ног и колесами повозок тропка уходила глубоко вдаль, где не было видно ее конца, но у девушки вдруг появился страх замкнутого пространства. Она слышала уйму историй о странствующих людях, просто сошедших с ума в Черном лесу, поэтому Лира старалась контролировать себя и свою новую тревогу. У нее и вправду такая боязнь возникла впервые. Маленькой девочкой она могла часами сидеть в крохотном домике на дереве, построенном собственными руками, или спокойно проползти через очень узкую щель под сараем. Но сейчас, от ужасной усталости и отчаяния, Рейн чувствовала подступающую панику. Движения ее стали угловатые и резкие; ей хотелось остановиться, передохнуть, но ноги только ускоряли шаг. Она будто медленно падала на дно Ринвельского озера, не имея никакой возможности прекратить это, и лишь барахталась и все более погружалась на дно, когда воздуха в легких становилось все меньше и меньше. Через шесть часов после памятного отдыха под деревом (по очень приблизительным подсчетам Лиры прошло около шести часов) девушка обнаружила, что вокруг все начало меняться. Лес стал заметно редеть, и сквозь листву пробивалось больше солнечного света. Лучи попадали на ярко-рыжие завивающиеся локоны девушки и становились еще ярче, и создавалось какое-то по-летнему радостное настроение. Лира поняла, как сильно за два дня истосковалась по солнцу. Стоял июль, самое время для ярких светлых дней, когда солнце светит весь день, и даже работать не так уж и мучительно. Дети радостно бегают по улицам, играя, а парни и девушки подставляют лица и руки нежно греющим лучикам. Лира читает книгу на своем любимом дереве во дворе, а мама приносит ей морс, сильно разбавленный водой. Воспоминание о матери вернуло Лиру к реальности. Она почувствовала себя виноватой. Наверное, лишь впервые за эти два дня она начала осознавать свой поступок. Она ушла, сбежала (этого слова Лира старалась избегать даже в своих мыслях) из дома. А может, и не стоило? Семья вполне могла прокормить и ее, как было всегда, что такого? Она нашла бы работу себе, отец бы просто продолжил работать дровосеком, а мама – на поле, и они, и оба младших брата Лиры были бы сыты. Хотя, что такое «сыты» для Рейнов в последние годы? Частичное утоление постоянного голода, вот что. И никогда бы не довела такая сытость ее семью до добра. А что, если бы она вышла замуж за Брюна, который почти даже сватался к ней несколько месяцев назад, что тогда? Жили бы они вместе в своей лачуге, которая была бы обычным разваливающимся сараем, каких в деревне полно, Брюн стал бы охотником, как его отец, а дети были бы так же голодны, как и их родители. Такого будущего Лире никогда не хотелось, вот почему она решила уйти, и не обременять семью и всех вокруг лишним голодным ртом. Ночью, когда все давно уже улеглись и крепко спали, она оделась потеплее, взяла собранную заранее сумку, захватив немного еды и наполнив фляжку свежей водой, тихонько вышла из дома. Выбраться из деревни было проще простого – в полночь весь уставший за день трудящийся народ уже спал в своих кроватях и ни о чем не тревожился до утра, пока не встанет солнце. Рейн буквально силой заставила себя остановиться. Ноги тяжело гудели, а руки налились свинцом. Перед глазами все поплыло. Не удержав равновесия, она завалилась на бок. Мелкие дорожные камешки больно впились в руку, Лира попыталась подняться, но безуспешно. Ощутив всю свою беспомощность, девушка ослабла и позволила панике взять верх. Что теперь ей делать? Она так устала, что просто не может встать, а если не выпьет сегодня хотя бы совсем немного воды, то точно умрет. Во рту настолько пересохло, что даже дышать было больно. Как она умудрилась решить, что сможет пройти Черный лес одна, да и с такой крошечной флягой, когда даже крепкие мужчины с большими запасами продовольствия испытывали неимоверную радость, дойдя до реки, судя по рассказам? Как вообще она могла додуматься до такого? Только сейчас Лира поняла, насколько она переоценила свои силы. Ей всегда казалось, что быть взрослым – это когда все, что бы ты ни делал, делаешь правильно, и ошибиться никак не возможно. Как раз в этом-то она и ошиблась. Последний глоток она сделала где-то день назад, а может и больше. Во рту будто скребли наждачной бумагой. Язык вовсе не шевелился. Если бы кто заставил ее сейчас вымолвить хоть слово, даже силой, Лира бы лишь беспомощно вздохнула, словно немая. Зато другие ее чувства обострились до предела. По крайней мере, Лира так считала, потому что раньше она бы никогда, наверное, не услышала едва различимый плеск воды. Подскочив настолько быстро, насколько было возможно в ее состоянии, Лира побрела на шум. Поднимать ноги было трудно, они как-то странно волочились, создавая впечатление, что их хозяйка идет сама по себе, а они следуют за ней почему-то отдельно. Такая абсурдная мысль не могла не посетить жутко уставшую Лиру, но улыбаться ей ничуть не хотелось. Кое-как она одолела пару больших камней и ямок на дороге, даже ни разу не упав, и заметно прибавила шаг, разглядев вдалеке просвет между деревьями. Несомненно, там протекала река. Просто не могло быть иначе. Когда-то же она должна была дойти до этой треклятой реки. Надежды Лиры были не напрасны. Она из последних сил бросилась к реке, коленями ударилась о камни, даже не ощутив боли, неловко зачерпнула ладонью ледяную воду и жадно прижалась губами к руке. Выпить удалось всего пару капель, Лира зачерпнула еще раз и еще раз, вышло, конечно, лучше, но все-таки вся вода успевала утечь из ладони до того, как девушка подносила руку к лицу. Дрожащими пальцами Лира развязала мешочек и достала фляжку. С трудом выждав, пока фляга наполнится водой, Рейн залпом выпила все ее содержимое. Зачерпнув во второй раз, она начала ощущать, насколько вода была ледяная, и, застучав зубами, Лира съежилась от холода. Усевшись под ближайшим деревом, девушка устало выдохнула. Она, наконец, нашла воду. Лира, решившая несколько часов назад, что точно умрет, так и не дойдя до реки, была счастлива. То, что она нашла реку, означало конец Черного леса. Судя по словам торговцев, идти еще не более трех часов, а там уже и деревня, в которой можно попроситься на ночлег. Все эти крайне приятные обстоятельства не могли не греть душу маленькой Рейн, и она, отдавшись этому привлекательному чувству и баюкающему шелесту листвы, тут же провалилась в спокойный сон счастливого человека.