I CAN BE YOUR HERO!

Хенвон брезгливо стягивает с себя мокрую хлопчатую белую рубашку. Благо, что кофе уже был холодный, пока парень добрался до него, прошло достаточно времени. Че ужасно раздражен. Во-первых, подобные конфузы еще ни разу не происходили по его вине. Во-вторых, чрезвычайно мерзкие ощущения от прилипшей к телу ткани. В-третьих, это означало то, что, скорее всего, вещь будет отправлена на помойку. В этот раз все пункты совпали. От кофе белую рубашку не отстирать, поэтому Хенвон выбрасывает ее в урну, что в гримерной, принимаясь глазами искать что-то, чем он сможет заменить ее. Он не привык расстраиваться из-за вещей, потому что всегда мог заменить новой или такой же тряпкой, но в этот раз испорченная рубашка вызывает в нем слишком много эмоций. Разумеется, лицо не выдает его истинных эмоций, но внутри происходит самый настоящий Армагеддон. В пустующую гримерную заходит девушка из стаффа. На ее бейджике "Аин Ким", но Хенвон и без него помнит ее фамилию. В последнее время им доводилось работать раза три, он ее запомнил. Он знал ее плохо, потому что им не приходилось беседовать на личные темы, но от нее исходила располагающая к себе Хенвона аура ненавязчивости. Он очень любил ненавязчивых людей. Ах да, еще ему уж больно нравились ее волосы. В первый раз она показалась ему милой, но во второй и в третий разы этого не произошло, первое впечатление рассеялось. Черты ее лица были довольно ассиметричны, это не бросалось в глаза, но если приглядеться, становилось довольно очевидным фактом. Более-менее идеализированные о ней представления первой встречи стерлись в прах. Как это всегда и случается с первыми встречными. Чем больше и чаще мы их видим, тем менее удивительными они кажутся. Но бывают случаи, когда при первой встречи отталкивающая деталь в последствии притягивает с неимоверной силой. Первое впечатление всегда ошибочное. - Хенвон-ним, - она коротко кивает, проходя без стеснения. Че нравилась в ней ее деловитость. Если она и смущалась его вида без рубашки, то не показывала этого, не тратила на подобное время. В ее глазах, как казалось Хенвону, всегда отражалась стойкость и цельность, ничего лишнего, только нужное. Че больше всего ценил подобные качества в людях. - Я заметила этот небольшой конфуз, произошедший на площадке. Решила, что вам может понадобиться моя помощь с макияжем. Все-таки на сегодня я ваш визажист. - Аин-ши, мне нужно во что-то переодеться, - он картинно проводит руками по липкому торсу и груди, не касаясь кожи. - Времени не так много, а чужие вещи я не ношу. Ты не могла бы мне заказать эту чертову рубашку, пока я буду в примерочной? - Да, конечно, Хенвон-ши, - она кивает, ища испорченную рубашку взглядом, чтобы разглядеть хоть какие-то опознавательные признаки, по которым она будет осуществлять заказ. - Спасибо большое, очень меня выручишь, - голос его не выражает особого энтузиазма, однако внутренне он чувствует себя намного лучше. Он очень любит иметь дело с такими людьми, а не со свиноподобными эмоциональными ублюдками-режиссерами. Все чертовы режиссеры просто через край эмоциональны, позволяют себе повышать голос на других, ругаться, показывать характер, а Че считал, что работа - это не то место, где ты можешь давать себе волю. Работа от тебя требует концентрации, если каждый будет сосредоточен и будет иметь четкое представление о том, что нужно делать и как, тогда никаких запарок ни за что на свете не случится. Но когда твои начальники или те, кто дают тебе задания, которые нужно выполнить в процессе съемке, заламывают руки, картинно вздыхают и недовольно кривят губы... Ох, поэтому Хенвон и ненавидит работу в рекламе, благо, за его жизнь их было не больше четырех. - Это не твоя работа, я понимаю, но в долгу не останусь. И деньги, да, я переведу на твой счет, просто скажи мне его или напиши, - он брезгливо подцепляет из урны выкинутую в коротком порыве эмоционального срыва рубашку и протягивает ей. - Она, если не считать кофе, чистая. Там размер, фирма и все такое. Справишься за сорок минут? - Да, конечно, Хенвон-ши, я найду вас в костюмерной? - она принимает рубашку. - Да. - Хорошо. Пожалуйста, воспользуйтесь влажными салфетками, ваше тело липкое, это помешает работать, - она кивает на стоящие коробки с салфетками, которые обычно используют для снятия макияжа, и выбегает. Хенвон лениво садится на стол, вытаскивая салфетку и медленно водя ей по телу. Он достает телефон из джинсов.

"на меня пролили кофе. рубашке конец"

Ждать долго не приходится, от Хосока очень быстро приходит ответ. "Боже! Кофе был слишком горячим???? Ты сильно обжегся??? ХОХ" Хенвон улыбается, неосознанно чересчур нежно набирая ответ для старшего.

"нет, я в порядке, кофе к тому моменту уже остыл. как твой день?"

"Боже, как хорошо! Мой день хорошо, пришла зарплата и я прикупил пару вещей себе, любимой студии, Кихену и тебе!" Хосок прикрепляет парочку фотографий. На одной из них внушительное количество пакетов, которые он держит в руке. На второй и третьей его улыбающиеся селфи с разных ракурсов. Он слегка вспотел, стоит в тени у витрины магазина, прячась от лучей солнца. На нем черная свободная футболка, совершенно нисколько не скрывающая рельеф его крепкого, мощного, притягательного тела. Его крепкая грудь и широкие плечи, внушающие надежность, наравне с этим внушают и безмерное желание оказаться сейчас рядом с ним. Хенвон понимает, что хочет быть рядом сейчас. Это не лишающее разума желание или бездумный порыв страсти. Это скорее маленькое пожелание. Ему слишком приятно рассматривать многочисленные селфи Хосока, которые скидывать он его, к слову, не просил ни разу. Хосок слишком любит заниматься подобным. Но благодаря этому Че может видеть его улыбку и кажущиеся черными щелками глаза чаще, чувствовать легкие волны умиления, рассматривая торчащие в стороны уши. И еще оповещение о подарках. Хосок что-то для него купил? Не то, чтобы Че действительно нуждался в чем-то материальном, он вполне мог удовлетворить свои потребности. Просто сам факт того, что для него что-то выбрал старший. Что он вроде как думал о нем и, наверняка(ведь это же Хосок), подошел к выбору со всей искренней сердечностью. Он бы не стал относиться к такого рода вещам безответственно.

"подарок для меня? вау что это?"

"Ыхыхыхы Я ничего тебе не скажу! На самом деле, знаешь, мне очень нужна твоя помощь. Я переживаю за Кихена. Мы нашли ему работу администратором в одном ресторанчике, он справляется неплохо и сегодня выходит уже четвертый раз. Мы виделись с ним вчера и, знаешь... ох, Хенвон, я могу записать тебе голосовое сообщение? Я не знаю что мне делать Т.Т" Хенвону чертовски стыдно перед самим собой за тот резкий укол в сердце, когда он прочитал про аудио сообщение. Обычно они не говорили по телефону, это происходило не часто и продолжалось короткое время, но это не значит, что Че этого не хотелось. Ему действительно, бывало, хотелось услышать голос Хосока. Его смешной шепелявый голос, который постепенно начинал меняться и уже не казался таким шепелявым. Он уже казался успокаивающим, обволакивающим и надежным. Этот голос Хенвон хотел слышать. Голосовыми им общаться не удавалось из-за работы Че, ему редко выпадала возможность вслушиваться в то время, когда на площадке происходил самый настоящий хаос. Который устраивал какой-нибудь очередной "творческий" представитель искусства. Ну, типа уже упомянутых режиссеров или фотографов. "прости, мне не очень удобно слушать. расскажи мне, что случилось?" На этом моменте в дверь вваливается целая группа каких-то айдолов, у которых сегодня также была съемка для журнала. Они вымучены и кажутся истощенными как физически, так и морально. Молодые парни, еще совсем мальчики, кланяются ему, закидывая комплементами, улыбаются, просят прощение, если помешали. Хенвон кивает всем пятерым в брендовой осенней одежде. Они чертовски вспотели, с них градом стекает пот, а в глазах болезненный блеск. Еще бы, на улице невыносимая жара, они в осенней одежде, да еще и работали под таким количеством ламп. Хенвон ужасно рад, что не является айдолом, он знает, что эта жизнь для него совершенно не подходит. Хотя бы потому что не любит улыбаться в таких объемах и сокращать количество часов, отведенных на сон, каждую неделю. Он, конечно, любит работать и трудиться в какой-то степени, но изнурять себя - точно нет. Девушка из стаффа, которую он видит в первый раз, а на бейджик смотреть даже желания нет, оповещает о том, что ему нужно поторопиться, стилисты его уже ждут. Тогда Хенвон, испытывая холодное равнодушие к отсутствию на себе верхней части одежды, выходит из гримерной с телефоном в руках. Он помнит, что в этом здании есть такой небольшой закоулочек в коридоре, если спуститься на этаж и оказаться под лестницей. Ему становится забавно от собственных действий. Но услышать голос Хосока... Ведь у него что-то случилось. Конечно, несказанно велика вероятность того, что большая часть всей проблемы будет заключаться в том, что старший попросту сам себя накрутил. Но Хенвон правда хочет спасти Шина от дурных мыслей. Че, уже спускаясь по лестнице и кивая проходящим мимо него сотрудникам, нажимает на вызов. Хосок отвечает через три гудка, когда Хенвон оказывается под лестницей, наклоняясь, чтобы не удариться головой. - Хенвон? - в голосе Хосока немало удивления. На фоне гул с улицы и какая-то поблизости играющая американская попса. - Конечно я, дурачок, - выдыхает младший. - Ты не рад? - Конечно я рад! Я даже слишком рад, - младший тут же слышит улыбку, подтверждающую слова. Хосок бы не стал врать. Хенвон думает, что каждый человек хочет, чтобы с ним говорил так, как говорит сейчас Шин. - Ох, Хенвон, знаешь, я, кажется, очень соскучился по тебе. Мне не хватает тебя, твоего спокойствия и уверенности. Мне нужен срочно твой крутой скил разруливать любую ситуацию, - уголки губ младшего слегка вздергиваются. - Это не так. Но важнее то, что случилось. Ты звучишь очень расстроенно. У меня немного времени, но... - Прости, что я расстраиваю тебя и ты отвлекаешься в рабочее время. Я просто слишком переживаю за Кихена. Просто мне кажется, что кое-кто имеет прямое отношение к его состоянию. - И кто же? - Чангюн, - почему-то Хенвон не удивляется, услышав это имя. - Я думаю, Кихен имеет полное право на то, чтобы разобраться в своих делах самостоятельно. Прости, но я думаю, что ты просто вмешиваешься в его жизнь с совершенно ненужной заботой. Пусть безответно пострадает и это пройдет. Он справится. Ты не должен рваться на части из-за чужой жизни. - Ты не понимаешь, дело не в этом. Да, возможно, я слишком лезу в его жизнь, но она, понимаешь, ох, - Хосок слишком часто вздыхает и это заставляет хенвонову грудь узко сжаться, а все мышцы напрячься. - Я дорожу его жизнью. Я люблю его жизнь. Я люблю его. Я хочу его счастья. Много раз я не знал как правильно передать ему это, но теперь у меня есть ты - самая настоящая голова, а моему сердцу иногда не хватает именно ее, - он усмехается. - Я не знаю, что мне ему сказать, чтобы он перестал так сильно себя истязать. - Хосок, - Хенвон не акцентирует на этом внимание, но имя старшего произносит слишком заботливо, добавляя в него значимости. Добавляя больше смысла и чувств в чужое имя, которое успело стать совсем не чужим. - Это всего лишь несчастная любовь, это пройдет. Ты не можешь забрать это все на себя. - Я бы хотел это сделать, Хенвон. Мне проще пережить свое, чем его. Я... я действительно не знаю, что мне делать. Понимаешь, в его жизни были два не очень хороших человека, которые слишком глубоко ранили его и... это одна из причин, по которой он бросил университет. И я не хочу, чтобы это случилось снова. Я не говорю, что Чангюн плохой человек, он мне понравился, хороший парень, разносторонний и умный. Но у меня плохое предчувствие. Я не хочу ввязывать тебя в это, но, может, ты поговоришь с Чангюном о Кихене? Ничего такого! Просто узнаешь, ну,.. у тебя лучше получится придумать причину. Пожалуйста. Я очень прошу тебя, - Хенвон никогда не вмешивается в личную жизнь людей. Никогда. Он хочет сказать Хосоку о том, что не сделает этого, даже, возможно, извиниться. Однако вместо этого парень медлит, закрыв ладонью себе глаза. Он чувствует, что хочет помочь Хосоку, облегчить его боль. Чтобы у него все было хорошо, потому что, похоже, с недавних пор хенвоново "хорошо" напрямую зависит от "хорошо" старшего. - Ладно, я поговорю с ним, когда у меня будет свободное время. - Большое тебе спасибо. Ты себе не представляешь, как поможешь мне. - Завтра я отдыхаю. Мы могли бы сегодня встретиться и... - ...и посмотреть что-нибудь? - тут же подхватывает Хосок. Хенвон улыбается. - Да, и что-нибудь посмотреть. - Я был бы очень рад. В последний раз, когда мы виделись, я отрубился и мне немного неловко, - он виновато усмехается. - До сих пор. Поэтому я угощаю в этот раз. - Перестань это. Сколько можно за меня платить? В этот раз буду угощать я. - Ты лишаешь меня возможности хоть как-то избавиться от чувства вины, знаешь, - это стопорит Хенвона. - Так что, пожалуйста. Я заплачу, это нетрудно и приятно. Я хочу заплатить и угостить тебя. Хочу сделать тебе подарок, ты очень хороший человек. Я очень радуюсь, когда встречаю хороших людей. - Хорошо. Прости, я бы поговорил с тобой еще, но и так слишком задержался. Мне нужно идти. - Ох, да-да-да! Это ты прости! Я слишком задерживаю тебя! Хорошего дня тебе! - Хенвон сбрасывает перед тем, как успевает сам сказать: - А тебе еще лучшего.

***

Хенвон надевает свою новую белую рубашку точь-в-точь как и ту, что пришлось выбросить из-за пятна от кофе. Аин оставшееся время была занятая уже не им, а пришедшей женской айдол-группой, поэтому оставила покупку в гримерной, оставив короткую записку. Че решил, что при удобном случае отблагодарит ее. Ему бы не хотелось быть перед ней в долгу. Он вообще не любит быть кому-то должным, но в этом случае дело было не только в этом. Ему просто так хотелось ответить добром на добро. За ним приехал менеджер. И выглядел он еще хуже, чем все предыдущие разы. У менеджера Сон уже наверняка имеются проблемы и его скоро уволят. Внешний вид ну совершенно никакой. На его лице уже самая настоящая борода, отросшие кончики волос свисают колтунами, под мышками въевшиеся засохшие желтые потные пятна, на рубашке парочка жирных пятен. На заднем сиденье машины пакеты из Макдональдса, пустые стаканчики из-под колы и кофе, коробочки от фри и бургеров. Также засохшие в чем-то жидко-липком полотенца и футболки. По всему салону полно беспорядочно валяющихся окурков и пустых пачек, прямо на глазах Хенвона тот стряхивает на коврик пару бычков и крошки от, возможно, пончиков. Грязь под ногтями, желтые налет на зубах, синяки под глазами, опухшие красные глаза. Нет, Хенвон этого терпеть однозначно не может. Он совершенно точно не сядет в эту машину. - Господин Сон, я думаю, что на сегодня вы можете быть свободны. Лучше отдохните, выглядите болезненно, - мужчина лишь хмыкает. - Я доберусь сам. - Может быть, видимся с тобой в последний раз. - Не говорите глупостей, вы придете в себя и все снова придет в норму, - но Че в это, по правде говоря, и сам не верит. Он знает практически наверняка, что видит господина Сона в последний раз. Просто думает, что нужно сказать какую-то такую фразу, в которой хоть немного, но прослеживалась бы вера в него. Но нет, в него не верит ни Хенвон, ни он сам. Это показушная игра, а Хенвону дурно от показухи, в нее больше любит заигрываться Минхек. Поэтому он добавляет: - Ладно, до свидания, господин Сон. Удачи вам. - Пока, Че Хенвон, удачи и тебе, - кивает он. Дверь захлопывается и машина уезжает. Парень провожает ее взглядом, а после заказывает для себя машину на адрес Хосока.

***

Хосок встречает его радостно, у него на все лицо улыбка, хотя в уголках улыбающихся ему глаз залегло беспокойство, причина которого Хенвону была хорошо ясна. Его, отчасти, это теперь тоже беспокоило. Он по-хозяйски проходит в гостинную Хосока, свободно откидываясь на спинку дивана, раскидывая руки в стороны и запрокидывая голову. Закрывает глаза и устало вздыхает. - Был тяжелый день? - присаживается рядом Хосок. - Я думаю, проблема в том, что сама жизнь не очень-то легкая, - они оба усмехаются. Но больше равнодушие в усмешке у Хенвона. - Я планирую поднять тебе немного настроение домашней едой, - Хенвон поднимает голову, открывая глаза и заглядывая в лицо старшего. Он спокойно улыбается, глядя в него в ответ. - Еще подарком. - Домашней едой? - Хосок кивает, все также улыбаясь. - Да. Я ездил к маме... - слишком много чувств Хенвон слышит в одном этом предложении. Они слишком редко говорили о своих родителях. Но, вероятно, у них были совершенно разные причины на это. Было очевидно, что отношения этих двух семей значительно разнились. В семье Хенвона не был нужен сын-гей, как и старший брат-гей, который никогда, в принципе, не скрывал своей ориентации. Как только он понял, тогда и озвучил. Возможно, в тот момент он хотел услышать поддержку, а возможно, ему было действительно плевать. Он не знает, а, может, просто не помнит. Че не считает себя морально травмированным. Его не выгоняли, он просто взял и ушел сам, без скандала. Он всегда был вполне самодостаточен. Неизвестно, что послужило этому. Воспитание или же врожденные черты, которыми одарила его природа? Это было не так важно, самое главное то, что Хенвон вполне мог удержать в своих кулаках внутреннюю силу и преодолеть внешние трудности, несмотря на то, что всегда был тощим и в детстве казался немного горбатым из-за несильного искривления позвоночника. Но в чем заключалась семейная драма Хосока? Были ли у него подобные отношения с матерью? Нет, точно не были. Он никогда не слышал от матери плохого слова. Он никогда не скрывал от нее, просто не умел врать ей или что-то утаивать. - Нужно было немного помочь. Я раньше не говорил, но когда к ней привозят продукты, требуется помощь грузчика. Она его не проплачивает, чтобы экономить, вот, - Хосок растерянно чешет затылок, немного стыдливо отводя взгляд в сторону. - Заодно столики подлатал, они немного шатались. Какие-то хулиганы опять налепили под некоторые жвачки, она когда засыхает, ее тяжелее отодрать, - Сок усмехается. - Мама наготовила на целую армию изголодавшихся солдат, - старший смеется более весело. - Я хотел отказаться, потому что этого слишком много, но... знаешь, это же моя мама. Поэтому я взял даже больше, чем она предложила. Я был наполнен радостью, видя ее сияющие глаза. Для нее нет счастья больше, чем помочь мне. Она живет ради этого, поэтому я не имею права лишить ее такого удовольствия. Я угостил Кихена, немного побыл у него, сам приехал домой не так давно. Так! Давай есть! Я изголодался ужасно! - он хлопает по коленям, резко поднимаясь на ноги и беззаботно хохоча. Хенвон погружается в мысли, из которых его вырывает Хосок, накрывающий на стол. Младший наблюдает за тем, как он ловко крутится на кухне, подогревая еду, расставляя приборы и раскладывая все как положено. Че не дает покоя количество существующей в Хосоке любви. То, как он говорит о людях, особенно как он говорит о маме. Хенвон не хочет так сказать о своей, но просто... что если однажды, вдруг, у него появился ребенок и он бы сказал так о нем? Не содержание, а вложенные интонации и чувства. Если бы его ребенок так сказал про него? Че не любит детей, он не хочет становиться родителем по многим причинам. Эта мысль приходит ему в голову впервые. Впервые, пусть отдаленно, он представляет себя отцом. Очень смутно. Просто, как нужно воспитать своего ребенка, чтобы потом он говорил о тебе так? Что сделала госпожа Шин, чтобы у нее был такой Хосок? Может, это благодаря ей в нем столько любви? Наверное, любовь не может взяться с пустого места? Наверное, ее нужно передать? Подарить? Воспитать? Привить? - Это невероятно вкусно, - говорит Хенвон. И не врет. Хосок улыбается, случайно хрюкая во время смеха, чем провоцирует новую волну, уже совместную. - Да, моя мама вкусно готовит. У нее есть своя лапшичная, - его глаза улыбаются. - Я тоже умею немного, но это не так вкусно, как у нее. - Мы могли бы как-нибудь навестить ее. Хочу лично поблагодарить за такое!.. Это чертовски вкусно! - Хосок смеется, успевая набить щеки. Они розовые и улыбка счастливая. Он заставляет Хенвона чувствовать одновременно боль и радость. Хосок не дает младшему составить посуду, беря это на себя. Зато дает поручение найти хороший фильм. Хенвону в голову не приходит ничего подходящего, он лежит переваренной водорослей на диване, еле удерживая себя оттого, чтобы снять с себя одежду. Его тело так устало за сегодняшний день. Благо завтра выходной. Определенно благо. Хоть какое-то сраное благо в этом чертовом мире. Но тут в голову приходит название фильма, которое в самом начале их знакомства советовал Хосок. Хенвон почему-то очень хорошо помнит его название, несмотря на то, что обычно подобная информация вылетает из его головы в рекордно короткие сроки. Когда Хосок возвращается, его лицо охватывает удивление. - "Секрет"? - Ты знаешь его наизусть? Угадал по заставке. - Я хорошо его знаю. Ты уверен, что хочешь его посмотреть? Теперь, получше тебя узнав, мне кажется, что фильм тебе не понравится. - Не грузи меня. Давай просто посмотрим его? Садись, не стой, глядя на тебя я начинаю уставать, - Хосок садится рядом, подкладывая подушку под спину, это же действие повторяет за ним Хенвон. Откуда-то берутся силы и Хосок то подушкой в Хенвона кинет, то толкнет бедром к краю. Хенвон, по странному стечению обстоятельств, в данный момент оказывается очень легким на подъем, перенимая эстафету. Уже через пятнадцать минут фильма, они начинают вести себя подобно школьникам, толкаясь и от этого хохоча. Их бедра касаются друг друга. Хосок быстро проводит тыльной стороной ладони по щеке Хенвона, хихикая. Быстро отворачивается. Хенвон проводит тыльной стороной ладони от губ Хосока вниз, до груди, тоже отворачивается. Оба смеются. Хосок кончиками пальцев поворачивает лицо Хенвона к себе, все еще "хы-хыкая" и розовощекий в синем свете от телевизора в той же черной футболке. И его пальцы остаются на коже Хенвона даже тогда, когда их по факту нет. Это прикосновение не то. Хосок отворачивается, а Хенвон, испытывая совершенно иные чувства, поворачивает его лицо к себе двумя руками. Старший не понимает этого еще несколько секунд, потому что его глаза все еще хохочут и полны детской игривости. Они по-наивному хитры и в них читается его желание защекотать. Всего секунду. Один взмах ресниц и совершенно другой взгляд. Никакого ребенка. Будто не было того мальчика. Несколько самых длинных секунд. Хенвон закрывает глаза первый. Он же первым тянется к Хосоку, чего нельзя заметить, потому что Хосок также льнет в ответ, обхватывая лицо Хенвона своими ладонями. Оба сминают губы друг друга, не торопясь, но насыщаясь. Смакуют, пробираясь языками глубже, не чувствуя прошлого или будущего, а чувствуя лишь "сейчас". Люди, делящие одно время, находящиеся в одном промежутке, они словно встречаются там, где встретиться невозможно. Они пересекаются. Сразу, но не сходя с ума. Прелесть трезвости во всей красе. Сердце Хенвона заходится от осознания и наполненности, и, кажется, от счастья. Он двигается ближе, а Хосок без какого-либо намека, перекидывает его ноги через свои для удобства, нежно обнимая тонкое тело. Он шумно вдыхает носом воздух, глубоко целуя, и Хенвон тоже дышит, вспоминая о необходимости, его грудь вздымается часто, но не чаще груди Сока. Его пальцы в волосах старшего. Он даже не знает, что они куда глубже, чем кажется, что они сжимают сердце Шина, заставляя его пульсировать болезненнее и живее. Они перетягивают друг друга на себя, поглаживая тела и прижимая к себе теснее. Губы размыкаются лишь на короткие моменты, когда это необходимо. - Ты нравишься мне, - говорит шепотом Хосок, словно проталкивая признание своими губами и языком в Хенвона, который так желанно принимает это. Он принимает, он хочет получить любовь Хосока. Он хочет, чтобы он говорил о нем так. И он снова ощущает что-то близкое к счастью сквозь легкий флер боли. - Ты мне нравишься, - их поцелуй рвется на множество других, в процессе которых можно дышать, но все еще касаться. - Ты мне нравишься, - продолжает он шептать, обнимая крепче. И его руки делают это. Они окольцовывают, они прячут от опасности. Они становятся крепче. Хосок становится надежнее, неуязвимым. Но Хенвон не может думать обо всем сразу, потому что ему предпочтительнее не думать ни о чем, или только о губах и языке Шина. Че крепко обвивает свои руки вокруг ребер старшего, утыкаясь носом в его шею. Он тихо и часто дышит, пока Хосок гладит его волосы. Они обнимают друг друга, все еще проживая, но уже последние мгновения "сейчас".