I CAN BE YOUR HERO!

Чжухон качает головой, причмокивая от наслаждения и издавая нечленораздельные звуки. - Йа-а-а-! Как же вкусно, хен! Ты что, где-то учился этому? - Чжухон набивает щеки куриным мясом, проталкивая вслед за ним кусочки овощей. Старший сдержанно улыбается, отвечая Хону более сдержанно: - Нет, - Чангюн смотрит на Кихена исподлобья, их взгляды встречаются. Кихен видит, как младший еле заметно ухмыляется, уставляясь в тарелку, принимаясь медленно поедать приготовленный старшим ужин. Ю не лезет кусок в горло, поэтому тот лишь сглатывает вязкую слюну, переводя внимание на стоящую неподалеку солонку. Хоть что, лишь бы это не были глаза Чангюна. - Хэй, бро! Ты должен похвалить хена! - Чжухон легонько пинает ногу младшего под столом. - Ты пробовал когда-нибудь что-то хотя бы отдаленно напоминающее это? Наверняка, нет! - Кихен молчаливо, поддаваясь инстинктивному желанию, возвращает взгляд Чангюну. Младший улыбается Хону, а после они снова смотрят друг в друга. Глаза Чангюна темные, кажется, еще темнее, чем пару секунд назад. Они властные. Кихен, привыкший к невмешательству в свои состроенные порядки, слишком легко поддается. И куда исчезает вся твердость характера и уверенность, когда рядом находится он? Низкий голос Гюна... он прямо сейчас звучит в ушах Кихена. Корень его языка отталкивается от неба, выпуская небольшое количество воздуха, создается слегка носовой призвук, а после язык снова прилипает к небу - "хен". Язык Кихена повторяет эти движения у себя во рту, не решаясь воспроизвести вслух. "Хен" - говорит Чангюн в его голове, утягивая словно на тоненькой ниточке вслед за собой слуховой галлюцинацией воспоминания всех поцелуев. Не подаренных, а отнятых. Потому что Кихен так ни разу и не смог ответить ему на них. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Сегодня тоже не смог. Он только ощущал, как загораются его щеки и кончики ушей, как потеют ладони и трясутся тонкие коленки. Его еще никогда не целовали в общественном туалете. Так напористо, издевательски. Унизительно и грязно. Заставляя ощущать свое ничтожество перед превосходством Чангюна. Он управлял Кихеном. Полное отсутствие хоть какого-либо опыта было очевидно для него, оно нравилось и притягивало к себе. Это единственное, что во младшем понимал Ю. Больше ничего касательно Има тот не мог понять. Ох, его никогда еще не целовали. Ему третий десяток, но его еще никогда не целовали до Чангюна. О Господи, зачем Чангюн это делает? Зачем Кихен сейчас вспоминает, как тот вцепился подушечками пальцев в его ребра сквозь тонкую ткань рубашки? Зачем он вспоминает этот язык? Язык. Бесстыдный, грязный, требовательный, властный. О Господи, это ведь Кихен впустил его в свой рот?.. не дал отпора... снова. Никакого отпора, когда его целуют. Он жалок и он ненавидит себя. Но все равно продолжает вспоминать потрескавшуюся в двух местах нижнюю губу младшего, которая из-за обильного количества слюны разбухает. Ах, разбухает. Как вырывается сердце из грудной клетки... Господи, Боже, почему сейчас Чангюн смотрит на него так? Его глаза, лучше в них не смотреть. Но тогда почему от них так тяжело оторваться? Сердце бьется в глотке, вызывая тошноту и легкое недомогание, чрезмерную потливость. У него от пота к спине может прилипнуть рубашка, а под мышками останутся пятна, что является одним из самых ужасающих боязней брезгливого Ю Кихена. Но он не может перестать сходить с ума. Он сходит с ума. Его тянет невидимой и не осязаемой силой, против воли. В нем нет сил, он обессилен. Чангюн ухмыляется, это совершенно точно не улыбка. Он заставляет лицо гореть, тошноту усиливаться, сердце биться слишком быстро. И именно в этот момент Гюн произносит: - О да, бро. Хен чертовски крут в готовке. А какая же у него нежная выпечка. Ты бы только попробовал его булочки. Воздушные, сладкие, когда смотришь на них, одновременно хочется откусить кусок побольше и не касаться их даже взглядом, настолько круто выглядят, - Кихен поджимает ноги. Головная боль и все тело один единый загоревшийся и незримый пожар. Потому что он не готовил для Чангюна никаких булочек. И ему бы сказать, разругаться, разразиться громом, уйти и никогда больше не видеть этого поганого... но нет, он тут, молчит. Он, о, Господи, пленен. - Хен! Ты приготовишь и для меня булочки? - серьезно-воодушевленно восклицает Хон с набитыми щеками. Он совершенно невинно дергает за край рубашки старшего, строя милые мордашки и выпучивая глаза. Обаятельный, удивительно обаятельный и даже в чем-то трогательный. У Кихена отдает слабым теплом и спокойствием на тот миг, когда он заглядывает в глаза Чжухона. Ю думает, что это чувство слишком схоже с тем, что он ощущает рядом с Хосоком. Они немного похожи? Но что? Они чертовски разные, но... - Хен, ты приготовишь для меня булочки? - повторяется Ли. Вероятно, Ю молчит слишком долго. - Да, обязательно, - кивает он. Чангюн усмехается. У Чжухона звонит телефон и тот, извинившись перед Ки, выходит из-за стола, все еще слишком громко прожевывая еду. Тогда, практически сразу с противоположной стороны стола выходит и Гюн, бесшумно пересаживаясь на место Ли. - Хэй, хен, - горячо шепчет он в самое ухо. Кихен не дышит, его плечи напрягаются. - Могу ли я получить свою порцию булочек уже сегодня? - младший шумно вдыхает в себя воздух, выдыхая огненным жаром в ухо Ю. - Слышишь, хен? Прислушайся. Когда Чжухону говорит с кем-то таким тоном по телефону, значит, он скоро уедет. Мы останемся с тобой вдвоем, хен, - кончик его языка забирается в ухо старшего. Тот резко подскакивает на ноги, из-за чего буквально несколько секунд испытывает недомогание и головокружение. Слышится с некоторым запозданием стук упавшего на пол стула. Его не выпускает Гюн, заграждая собой. - Хен, хэй, т-с-с-с, расслабься, - ладони ложатся на плечи, стараясь размять их. - Твои плечи что, состоят из камня? Хен, не нужно так напрягаться, я же тебе нравлюсь. Тихо-тихо, спокойно, вот так, - но Кихен вырывается из его рук, как только младший медленно начинает сокращать расстояние между ними. В нем снова оказывается много силы и Гюн чуть не падает на пол от такого напора сопротивления. Младший слышит, как их дверь ванную и одновременно уборную закрывается. Гюн раздраженно закатывает глаза и тяжело выдыхает, грузно плюхаясь обратно на стул. Кихен падает на колени, прислоняясь щекой к не первой свежести стене кафеля, забывая о своей брезгливости. Он закрывает свой рот двумя руками, слишком часто дыша, определенно не в силах этого выносить. Ю сам не понимает своих реакций. Он не понимает себя в те моменты, когда позволяет целовать. Не понимает себя и тогда, когда отталкивает Чангюна или бьет. Во втором случае его глаза словно затмевает пелена и он становится животным, мечущимся во время пожара в поисках спасения. Это случается резко, просто будто сердце обрывается. В ушах раздается звон, кислорода не хватает, все тело встряхивает ощутимая волна дрожи, оставляя за собой жгучее покалывание. Кихен отключается.

***

Ю открывает глаза после настойчивых стуков в ванную. Черное приобретает очертания квадратиков кафеля, Кихен жмурится, привыкая ко свету. - Хен, - зовет Чангюн. - Скажи что-нибудь, - его голос сух и раздражителен. Это тоже бьет. Кихен, опираясь об унитаз, медленно поднимается на ноги. Его слегка пошатывает, в ушах все еще стоит, пусть уже не такой настойчивый, звон. Перед глазами на несколько секунд темнеет, он окунается в состояние между сознанием и без сознанием. - Хен, что ты там делаешь? Открой дверь, - тянет Гюн. Кихен, не справляясь, приземляется на крышку унитаза. Его стон слышит Гюн. - Кихен-хен, - раздается оглушительный одинокий стук. Кихен делает пару глубоких вдоха-выдоха, заставляя себя подняться на ноги и сделать пару шагов до треснутой раковины. Он поворачивает в пятнах от зубной пасты и мыле рычажок, включая холодную воду. Подставляя мокрые от пота ладони, он набирает в них воду, ополаскивая лицо. Вода помогает, бодрит, приводит в себя. Кихен четче чувствует под своими ногами пол и тяжелее ощущает свой вес. Не выключая воды, он, находясь все еще немного не в сознательном состоянии, открывает дверь Гюну. - Какого?.. - тот быстрым взглядом окидывает внешний вид Кихена, его мокрую насквозь рубашку, на ней где пятна от пота, где капли от воды. С его лица и кончиков челки крупными каплями стекает вода. Дыхание тяжелое и тихое. Чангюн оглядывает пространство за спиной старшего, ища что-то, что поможет ему догадаться о произошедшем. - Пошли, - немного небрежно хватает Ки под руку и тащит к кровати в своей комнате. Ближе стоит та, на которой спит Хон, куда и опускает-подталкивает тело старшего Гюн, оставляя парня в таком состоянии одного в комнате. Вскоре возвращается со стаканом воды, протягивает его Кихену и открывает окно. Понимая, что Ю самостоятельно не справляется, младший помогает ему отпить из стакана пару глотков. В комнату проникает вечерний прохладный ветерок вместе с далекими и редкими голосами с улицы. Кихен отделяет их друг от друга, слышит стук нормализовавшегося биения сердца и, наконец, выдыхает, чувствуя долгожданное расслабление. - Сколько я был в ванной? - Около тридцати минут. Ты упал? - пальцы Има зарываются в пряди волос Ю, прощупывая его затылок на наличие явных ушибов. - Скажи, где будет больно. Почему он не может касаться Кихена так? Ведь это ужасно приятно. Это касание приятное. Он ведь умеет касаться не порывисто, а аккуратно и медленно. Так почему бы ему хотя бы раз так не коснуться Кихена? Он может прикоснуться к нему именно так? Кихен старается взять себя в руки. - Я не ударился, - ему становится стыдно за то, что он, переволновавшись, потерял сознание. - Мне уже пора домой, поздно, - вспоминает он, легко поднимаясь на ноги, но все еще испытывая легкое недомогание. - Шутишь? Ты провалялся в бессознательном состоянии тридцать минут, а теперь говоришь, что тебе пора? Сядь на место. Я принесу тебе мокрое полотенце, приложишь его ко лбу. - Это будет лишним, - Чангюн хмурит брови, поднимаясь за Ю. Хоть они одного роста, хоть взгляды их на одном уровне, Гюн все равно кажется намного выше своего хена. Скорее всего, дело в позиции. В том, как тот себя ставит перед старшим. Кихен не может прочитать эмоции. Кихен не может понять нахмуренного взгляда Чангюна. - Ты ничего не поел. Если так подумать, то при мне ты практически ни разу не ел. В чем дело? - Им протягивает руки к Ю. Старший, только ладони сжимаются на талии, старается отстраниться, как Гюн раздраженно шикает на него: - Блять, не дергайся, хен, - и снова замирает, когда пальцы немного грубо с нажимом прощупывают его тело. Чангюн хмурится еще сильнее. - Это был голодный обморок? Ты кажешься мне меньше, чем был пару недель назад. - Я не хочу... это был не голодный обморок, - качает головой Кихен. - Это все неважно. Уже действительно поздно и мне пора домой, - Им крепко сжимает его запястья и, несмотря на то, что им обоим известно, кто из них физически сильнее, Кихен не может вырваться.(Может, не так уж и сопротивляется?) Чангюн смотрит на него, ничего не говоря. Неторопливо просматривает лицо Кихена. Задержав взгляд на губах, он снова заглядывает в глаза Ю и произносит: - Ты слегка приоткрываешь рот, вот так, - Им изображает то, что нужно сделать Кихену. Он начинает нервничать, младший крепко сжимает запястья, надавливая большими пальцами на пульс. Он чувствует сердце Кихена. Старший медлит. - Давай, приоткрой рот как я. Вот так, приоткрой его, это не сложно. Просто приоткрой рот, - Кихен повторяет это движение за Чангюном, ощущая, как жар снова трогает его щеки. - Так. Маленькое касание губ, неважно, к нижней или к верхней. Без зубов, аккуратно. Ты ешь мороженое, хен, - после сказанного Им льнет к губам Ю. Второй стоит как вкопанный. Спустя пару медленных движений Гюн отстраняется. - Понимаешь? Покажи, - спокойствие в голосе немного пугает. Кихену никак не повторить, он не понимает, что происходит. - Я повторю. Подключайся, когда почувствуешь, что можешь это сделать, - Гюн повторяет. Плечи старшего сжимаются, он зажмуривает глаза, выдыхает многочисленное количество раз в рот младшего. Его губы влажные, но не настолько мокрые, какими были несколькими часами ранее. Кихен медленно подключается к нему, не чувствуя уверенности. Тогда Им отпускает его руки и обвивает одну вокруг шеи, а второй притягивает к себе, слегка надавливая на затылок. Чуть оторвавшись, произносит: - Шевели губами, немного добавь языка, вот так, - младший проводил языком по нижней губе, ласкает уголки, обводя контур верхней и оставляя на коже след. Кихен вздрагивает как и все предыдущие разы. - Дыши, продолжай целовать. Целуй меня, хен. Добавь языка, давай. Это не так сложно. Всего лишь сделай это, проведи по моим губам языком, давай. Просто проведи по контуру, - под нажимом Гюна, Кихен неуверенно и с большими паузами выполняет его указания. - Прижми меня к себе как тебе удобно. Хен, прижми меня к себе. Ближе прижми, не просто положи руки на талию, а прижми. Я говорю тебе целовать меня, - только Кихен высовывает язык, чтобы провести по контуру нижней губы, как Им захватывает его в плен своего рта, прижимая старшего к себе теснее. Сквозь поцелуй успевает проговорить: - Коснись моего языка, не прячь его. Хен, черт возьми, не прячь его. Просто коснись его, я покажу, что делать, - Кихен не касается, но раскрывает рот чуть сильнее, позволяя тем самым проникнуть языку Гюна в свой рот. Тот принимается вылизывать, обвиваться вокруг языка Ю. Так продолжается до тех пор, пока Кихен кое-как не начинает отвечать на действия младшего. Его движения угловаты, они не впопад, выбиваются из плавных, скользящих и уверенных ласк Чангюна. Младший обсасывает язык хена, углубляя поцелуй, но не сдвигая темпа. Они все еще находятся в разных временах, никак не поймают друг друга. Никогда еще Кихен не засовывал свой язык в чужой рот. В первый день встречи он, если честно, до сих пор не знает, что на него нашло, когда решил начать отвечать на поцелуй. У него и сейчас получается плохо, как в первый. Почему все эти дни он впускал в свой дом этого человека? И это повторяется снова. Удар коленом между ног и крепкий удар в челюсть. После попытки вытащить из брюк края рубашки. Разумеется, Гюн садится на колени, не зная, к какому из мест ушибов прикладывать свои руки. Кихен мгновенно вылетает из комнаты. Пока Им поднимается на ноги, входная дверь уже успевает громко хлопнуть. Младший зло опрокидывает обувную полку, равнодушно шагая по раскинувшейся в разные стороны обуви направляясь в кухню, где лежит пачка сигарет. - Блять, да что человеку надо? - честно, ему уже начинает казаться, что идея с Кихеном - дохлый вариант. Его такое поведение начинает бесить не на шутку. Много причин для раздражения в нем вызывает Кихен и его поведение. Почему бы просто не взять и не прекратить это? - Недотрога, блять.

***

Кихен дольше обычного принимает душ. Ему завтра на работу, а он никак не может уснуть. Он переворачивается с бока на бок, ища удобное положение для сна. Но дело вовсе не в этом. Дело в душевном неспокойствии и расшатанных нервах. Похожее ведь уже случалось. Практически каждая их встреча так заканчивается. Все происходящее в его жизни сейчас так не похоже на то, что происходило до. Все издевательства над ним Ю умел пресекать на корню, не позволяя им развиваться. Когда одноклассники его хотели макнуть головой в унитаз, он полез в драку на троих. Когда на его лицо хотели помочиться парни с курса, он, не задумываясь, снова кинулся на них. В нем всегда оказывалось ровно столько сил, сколько требовалось, чтобы дать отпор. Несмотря на то, что он был с виду слабеньким, худеньким и низеньким, в драках зачастую выходил победителем. Правда, еще в школе, у него была огромная поддержка и крепкое плечо Хосока. Они были друзьями уже тогда. Дрались спина к спине, когда это стало чем-то большим, чем три на одного. Хосок. Его лучший друг, с которым он был наиболее откровенным, чем с кем-либо за все прожитое время. Хосок тот человек, которому он осмелился озвучить самые главные слова в своей жизни. Слова, предопределившее и перечеркнувшие самого Кихена. Слова, благодаря которым Хосок смог его понять, стать ближе. Он принял Кихена задолго до того, как это сделал Ю. Сидя у кабинета директора, когда вокруг было полно школьников, все проходящие мимо пялились и шептались о них, Хосок, ввязавшийся в драку, не зная причины, не задавая вопросов, получил ответ от Кихена. Ю повернулся к нему лицом, он слышал как громко говорили за кабинетом директора, разбираясь с кучей парней. У Хосока разбитые в мясо кровоточащие губы, рассеченная бровь, подбитые скулы, порванная во многих местах форма и отсутствие портфеля. Волосы взъерошенные, порвана мочка уха, запекшаяся кровь. Губы Кихена, такие же окровавленные, треснутые, порванные, безумно болящие, шепчут: "Я - гей". Хосок лучезарно улыбается, у него выбит один зуб, слюна красная. Он отвечает Кихену: "Я тоже". Ю пережил это. И пережил нечто похожее несколькими годами позже. Тогда он был без Хосока, дрался один, их разнимали. Он не явился в кабинет ректора в тот день, но на следующий отчислился. Как только с лица исчезли все синяки и ссадины, отправился искать работу. Всегда находясь настороже, в готовом абсолютно ко всему состоянии, он совершенно растерян и безоружен перед Чангюном. Парнем, за которым он наблюдал несколько лет. Он знает наизусть каждое слово, произнесенное Гюном на камеру, каждую улыбку и каждый жест. Ю знал о том, что Им перебрался из штатов в Корею, но на этом все. Он знал, что у Гюна была девушка, но не знал, переехали ли они вместе. Слишком мало информации для того, чтобы влюбиться. Слишком много необъяснимого и нелогичного. Поток мыслей постепенно рассеивается. Кихен, засунув руку под подушку и свесив ноги вниз, засыпает в районе четырех утра.