I CAN BE YOUR HERO!

Кихен чувствует в своем теле трепет. Он смотрит на Чангюна, отдаляющегося от него, смотрит на его спину. И это имеет какое-то поразительно важное значение. Очень важно - видеть Чангюна. Важно касаться его. - Как твои дела, дружище? - спрашивает с улыбкой Хосок, приобнимая за плечо. Кихен, не кривя душой, честно отвечает: - Хорошо. И все действительно хорошо до того, как Чжухон кидается на Хосока. Ки глазами ищет Чангюна, чтобы тот помог хоть как-то разобраться со сложившейся ситуацией, его слова слишком сильно действуют на Чжухона, он мог бы попытаться успокоить. Но Кихен не находит младшего. Его словно и не было. Тогда Ки самостоятельно ведет друга прочь из комнаты. Конечно Ю волнуется, это все-таки его лучший друг, но никак не может остановиться, ругая его что есть сил. Он выдыхает, закрывая ладонями глаза, когда Хенвон уводит Хосока и Ю остается в комнате с несколькими людьми. - Будешь? - предлагает ему сигарету невысокий парень с суровым выражением лица. Кихен кивает, принимая угощение. Парень дает ему прикурить. - Я Джихун, - говорит, протягивая руку. - Я Кихен, - жмет руку Ю. - Что случилось? - Небольшая стычка между Хосоком и Чжухоном. - Чжухон в порядке? Этот парень выглядел достаточно крепко, - Кихен жмет плечами. - Я не знаю, мы вышли до того, как я успел что-то понять. Но Хосок явно переборщил с ударами. - А в чем, собственно, причина стычки? - Кихен раздраженно закатывает глаза, выпуская из себя дым. Джинху усмехается: - Ну? Что такое? - Из-за этого долговязого парня, который был с нами. Хенвон, - Ю, хоть и кривится, произнося имя Вона, но все равно не чувствует его вины за все произошедшее. Он говорит это так, скорее просто для виду, чтобы держать лицо для самого себя. Ему тяжело признавать, но когда Хенвон рядом с Хосоком, то Кихен чувствует, что его друг в надежных руках. Джихун смеется, выпуская дым. - Он знакомый Минхека? - Они живут вместе, - Джихун поднимает брови вверх. - Даже так. Это удивительно, что Минхек знает абсолютно каждого, находящегося здесь. А здесь представители абсолютно разных сфер деятельности. Кихен еще какое-то время перекидывается парочкой фраз со своим новым знакомым. Они расходятся как-то сами собой, когда Джихун, увидев какого-то глупого парня, глаза которого были похожи на стрелки часов, раздраженно идет ему что-то сказать. Тот дурачится с щекастым парнем, больше похожим на мальчика и с очень высоким и загорелым. И Кихен готов поклясться, что до того еще ему ни разу в живую не доводилось видеть настолько высоких парней. И все они, конечно же, пьяны. Правда, пьяны безобидно, невинно, глупо и смешно. Кихен усмехается, отправляясь на поиски. Он думает, что не против умыться, но дверь в ванную комнату закрыта. Ю ждет какое-то время, но дверь так и не открывается. Кихен ищет глазами в гостиной, но среди всего присутствующего народа он не находит ни Хенвона, ни Хосока, ни Чжухона, ни(на самом деле, самое главное) Чангюна. Тогда Ю проходит немного дальше по коридору, останавливаясь у двух дверей. Одна открыта настежь и там курят кальян. Что-то подсказывает Кихену, что эта комната принадлежит Хенвону. Соседняя дверь закрыта. И неизвестно почему Ю приоткрывает ее без предварительного стука. Лунный свет освещает ее фантастически хорошо. Все залито этим светом, все предметы мебели купаются в нем и выглядят прекрасно. В воздухе слабый запах спиртного, еле уловимый аромат цветочных духов с нотками мужественности. Это выглядит словно сцена из фильма с просто поразительной операторской работой. Сначала глаза - они же камера - видят запрокинутое лицо Чангюна, свисающее вниз с кровати. После Минхека на нем, выгибающегося в спине. Глаза видят сплетенные тела. Умиротворение и желание и все то, что Кихен хотел ощутить на себе от Има. Минхек стонет. Свет такой красивый. А их вещи у кровати, разбросанные как попало выглядят как штрих, придающий законченность картине. Мгновение. Их глаза встречаются. Минхек, глядя в его глаза, целует Чангюна, сминая в руках волосы и ускоряя темп. Ю слышит за своей спиной биты музыки и чужие разговоры, но громче всего он слышит хлюпы и чмоки от поцелуев. Он не знает, как выглядит. Он перестает понимать. Единственный момент, когда к нему возвращается сознание - Чангюн беззвучно раскрывает рот и чувственно выдыхает, шлепая Минхека по бедру. Мгновение. Кихен уже идет к двери, сталкиваясь с людьми, потому что не чувствует собственного тела и не управляет им, чтобы как следует координировать движение. Он на улице. В ночи. Над его головой огромное небо и оно не падает. Грудь сдавливает. Он не плачет и не может. Но ему так тяжело дышать. Он не знает, куда ему идти, но так сильно не хочет домой. Дома тихо. Кихен садится на пол в прихожей, не снимая обуви. Перед его стеклянными и не моргающими глазами в темном доме лицо Чангюна. Много лиц, а он стоит перед ними без одежды и какой-либо защиты. Каждый из присутствующих Чангюнов протыкает его ножами, ковыряя то сердце, то щиколотку, то глотку, то глаза, то торс, то грудь, то пах, то голени, то ладони, то каждый палец по отдельности. Чангюны не заканчиваются, они подобно быстрому и мощному потоку воды втекают в бесконечное нечто, где находится Кихен. Ю смотрит в красивые глаза Има. Они теплого цвета, но такие холодные и беспристрастные. Они бесчувственные и не способные разглядеть то, что находится перед ними. Глаза равнодушия, оно смотрит внутрь. Оно жестоко, возможно, даже не подозревая об этом. Кихен смотрит в эти глаза... и они так прекрасны. Они так прекрасны. Прекрасны его губы, его форма лица, его цвет кожи и запах. Кихен тоже протыкает Чангюна. Он душит его. Он запинывает ногами. Расчленяет. Вешает. Расстреливает. Но Чангюн не поворачивается даже в его сторону, он больше не смотрит на Кихена. Больше ничего интересного в Ю нет, потому что нет ни глаз, ни губ, ни туловища, ни ног, ни рук. Ничего нет, только какой-то дырявый жалкий лоскуток - он сам, все, что осталось. Это жалко и унизительно на это смотреть. Кихен ставит Чангюна на горох и бьет плетьми. Он отрубает его руки, способные держать многострадального Кихена на коротком поводке. Кихен перемещает Чангюна в свою комнату и смотрит на него, как тот листает журналы эротического содержания. Кихен видит себя в роли отца и опрокидывает кружку с кипятком на пах. Кихен знает, как жжется, поэтому ему доставляет удовольствие видеть пар, исходящий от штанов и огромное мокрое пятно на них. Но Чангюн, на котором домашние спортивки и футболка школьника-Кихена даже не меняется в лице. Ему все равно. Ему все равно. Кихен не может вынести. Не может вынести! Пусть лучше ненавидит! Пусть делает больно! Пусть смеется и считает уродом! Пусть презирает! Но лишь бы смотрел! Только бы не равнодушие! Он не вынесет равнодушия! Он уже не может его терпеть! Он не может ходить по земле и чувствовать на себе пустоту и отсутствие какой-либо значимости, потому что ни один взгляд не смотрит на него с интересом. Потому что издевательский и лукавый взгляд Чангюна, его руки и премерзкий прегадкий язык в последние дни стали другими! Неужели нет? Неужели этого не было? Чангюн ему ничего не обещал. Они не говорили ни о чем таком. Но почему Кихен не может дышать из-за того, что видел? Почему он хочет перестать быть? Почему ему так невыносимо? Он встречает утро в этой же позе. И ему кажется, что прошла всего минута. Когда телефон уже днем разрывается от звонков, Ю словно в трансе. Через какое-то время он просто выключает его. Глаза Чангюна холодные. Пальцы Кихена холодные. Вокруг один холод и ничего не греет. Все только забирает жизненные силы. Стук в дверь не вызывает на лице никаких эмоций. - Да открой ты уже мне наконец! - кричит за дверью. - Я ненавижу тебя, - тихо шепчет Кихен, закрывая глаза и склоняя голову в бок. Он подползает к двери и прикладывает ухо к ней, слыша настойчивый стук в своем теле. И отвечая на него тихим шепотом, на каждый отдельный: - Ты самое худшее, что слушалось со мной. Ни горох, ни кипяток, ни плети, ничто из этого. Ты - самое худшее. И я желаю тебе долгой и мучительной смерти. - Твою мать, да хватит! Просто открой! - Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя. Я хочу, чтобы ты жил и страдал. Я хочу, чтобы ты сам жизни своей не был рад. Я хочу, чтобы ты мучился и думал об избавлении, но оно не наступало. Я хочу видеть, как тебе больно. - Кихен! - Я ненавижу тебя. Ненавижу тебя больше всего. Ненавижу, ненавижу. Проваливай, проваливай и умри. Умри. Умри. - Открой мне, мы просто поговорим, - уже тише добавляет Чангюн. - Никакого Бога нет, - Кихен знал это еще с самого детства. Но, наверное, просто все еще надеялся.

***

Хенвон следующим днем, ближе к вечеру, возвращается в их с Минхеком дом, чтобы взять кое-какие вещи. В доме орудует уборщица из клининговой компании и уже практически чисто, будто никакой вечеринки и не было. Хенвон ощущает в своей груди крепкую связь с Хосоком, которую ему еще не доводилось испытывать на себе. Всю ночь они были вместе. Они дышали воздухом, жили в счастье вокруг и были так расслабленны присутствием друг друга. Уже дома у Сока они снова были одним целым. Много смотрели друг на друга и никак не могли насмотреться. Словно открылась какая-то новая сторона, которая раньше не была заметна. Возможно, ее не было, а она родилась только вчера. Они создали ее в себе сами. - А я смотрю, у кого-то была очень хорошая ночь? - усмехается Минхек, куря в комнате Хенвона и отряхивая пепел прямо на пол. Младший собирает вещи, ища нужные. Он оглядывает Ли с ног до головы. Ему все еще неизвестен план Минхека, но по его лицу видно, что все вышло, возможно, даже превзошло ожидания. Хенвон приподнимает бровь. - Ну и что ты молчишь? Не хочешь поделиться ощущениями, когда в тебя тычется стручок трех сантиметров? - Минхек, ты хочешь, чтобы я выебал тебя этим кулаком? - Мин усмехается. - Этому тебя Хосок научил? - Хенвон останавливается. - Где ты вчера был во время этой стычки? - Минхек лишь улыбается, пожимая плечами. - Ты специально позвал Чжухона и Хосока, чтобы они столкнулись друг с другом. Ты знаешь, что Чжухон бывает не управляем, когда зол. Но откуда? - Хенвон чувствует, как его хорошее настроение растворяется в ехидной улыбке Ли. - Мы с Чжухоном стали довольно неплохими друзьями. - А с каких это таких пор? - Ну... последние недели две? Неделю? - Хенвон не моргает. В его голове какая-то каша. Он ничего не понимает. Но чисто на интуитивном уровне ощущает, что произошло что-то очень... - Зачем тебе сталкивать лбами Хосока и Чжухона? - Минхек улыбается, закрывая глаза, он небрежно тушит сигарету о спинку кровати Хенвона и беспардонно швыряет бычок в сторону, обнимая подушку и откидываясь на спину. Он смеется. - Мне все равно и на Хосока, и на Чжухона. Мне даже не смешно шутить над стручком Хосока, в котором ты души не чаешь. Они просто должны были отвлечь всех, понимаешь? В частности лучшего дружка Хосока. - А для чего они должны были отвлекать чье-то внимание? И какое отношение ко всему этому имеет Кихен? - брови Че съезжаются к переносице. Минхек поджимает ноги, все еще обнимая подушку и улыбаясь. Он, лежа на боку, смотрит в глаза Хенвона. - Хосок делает тебя тупым. Любовь делает всех людей тупыми. Ты ничего даже не заметил. Ничего. Прежний Хенвон бы все понял и заметил. Внутри Хенвона щелкает какая-то совершенно глупая, внезапная и безумная мысль. Он не успевает ее составить в голове, губы сами складываются в слова, которые выталкивает его язык: - Ты хотел потрахаться с Чангюном, - и это не вопрос. Че не знает, где здесь логика. Он не видит. Он говорит бездумно: - Ты хотел потрахаться с Чангюном. Зачем, Минхек? Зачем? Как же Хену, который ведь тоже вчера был здесь? Минхек, а как же?.. - Хенвон обрывается. Минхек смеется, смахивая с глаз влагу. Реакция Минхека пугает Хенвона. - Кихен все знает, - и он уверен. Кихен точно все знает. У Хенвона слегка потеют ладони. В его голове все больше путаницы. - Ты трахался с Чангюном, а Кихен все видел. Вся эта "вечеринка" только для того, чтобы потрахаться с Чангюном. Что тебе было надо, Минхек? Ты не можешь остановить себя. Ты хоть понимаешь, что ты наделал? - Хенвон берет в руки телефон, прекрасно осознавая, что Минхек-то как раз-таки больше всех понимает, что сделал. Он этого и добивался. Хенвон пишет Хосоку, чтобы тот навестил Кихена немедленно, бросил то, чем занимается сейчас и ехал к другу. Пока он набирает сообщение, Минхек продолжает смеяться. - Это была самая потрясающая ночь в моей жизни. Это как получить желаемый и долгожданный глоток воды. Я наполнен. Я наполнен. Хенвон, я счастлив, - говорит он. - Ты просто хотел насрать Кихену, Минхек. Ты просто любишь срать всем, кого видишь. Ты не любишь, когда тебе не дают срать им, не любишь, когда тебя не замечают, поэтому и срешь. Этой ночью ты сделал самую большую ошибку в своей жизни. Ты заставил страдать четверых людей. Ты понимаешь? Ты понимаешь, что ты сделал? Ты просто сказочный мудак, потому что в жизни такого куска дерьма не найти, - Минхек хитро улыбается. - Интересно, кто все эти люди? Кого же я заставил страдать? - Ты заставил страдать Хену. - Он ничего не знает. Все продумано. - Ты сделал больно человеку, который искренне к тебе что-то чувствовал и это даже не ненависть. Он не знает, но ты сделал его несчастным, - Минхек смеется потому что слова и жесты Хенвона так похожи на все, что делал Хосок. Они делят это на двоих. Хенвон стал мягкотелым. Жалкий. - Оке-е-е-е-ей, лапушка. Кому еще я сделал больно? - Ты сделал больно Кихену. - Мне плевать на него. Я его не знаю. - Тебе не плевать на него, - улыбка с лица Минхека спадает. - С чего ты взял? - Ты бы так сильно не радовался тому, что он увидел, - Мин хмурится. - Ты хотел сделать ему больно, ты рад, что тебе это удалось. Ты ненавидишь его или?.. - Хенвон приподнимает брови: - Завидуешь? Твою мать, Минхек, ты ему завидуешь! Но что тебе нужно от Чангюна? - Кто остальные двое? Хенвон выжидающе смотрит на Минхека. Они оба борются взглядами, не моргая. Хенвон добровольно отводит взгляд, тихо вздыхая. - Чангюн тоже мудак. Вы оба наломали дров. Я уверен, что Чангюн пожалел об этой ночи уже неизвестно сколько раз, - и Ли чертовски неприятно слышать о том, что Чангюн жалеет, что он не хочет вспоминать и хочет, чтобы произошедшее никогда не повторялось. - Он не... - А самое главное, Минхек, ты сделал хуже себе. Вопрос: зачем? - его голос сошел на нет. Че застегивает сумку и молча выходит из комнаты, слыша за своей спиной босоногие шаги Ли. - Я сделал себя счастливым, - и это слишком похоже на попытку убедить самого себя. Хенвон ставит сумку на пол, поворачиваясь к Минхеку. - Ты не учитываешь желания и мнения других людей, Минхек. Чангюн тоже. Вы с ним немного похожи в этом. Но в нем все-таки есть сердце. Иногда, глядя на тебя, я думаю, что у тебя его нет. Ты совершаешь жестокие вещи. Это не мое дело, я не сужу тебя и не упрекаю, но ты сам себя ведешь ко дну. Ты не можешь быть на плаву, тебе непременно нужен шторм или потоп. Тебе невыносима мысль о спокойствии и размеренности. Я принял тебя таким, когда мы познакомились. Но согласись, что раньше мы оба были чуточку другими. Ты ставишь такие бесценные вещи, скармливая их одному лишь предвкушению скорого, но наверняка непродолжительного развлеченья, которые не можешь позволить себе ставить. У тебя нет всего того, чем ты жертвуешь. Просто задумайся, когда придет время, чем ты будешь расплачиваться? Что ты отдашь сам себе? Тебе есть что отдать себе? Ты все забрал, все растратил. Может, иногда просто нужно перестать играть? Минхек ничего не может ответить. Он не может сказать вслух о том, что не написав раньше ни единой рифмующейся строчки, теперь его шкафчик заполнен стихами, посвященными Чангюну. Он не может даже подумать в своей голове о чувствах к нему. Голова пуста, потому что в ней впервые нет никакого плана. Есть воспоминания о самой счастливой ночи. Он не из тех, кто привык ощущать чувство стыда и сожаления, но теперь почему-то кончики его ушей горят так сильно. Минхек, повинуясь своему желанию, сокращает между ним и Хенвоном расстояние, обвивая свои тонкие руки вокруг плеч Вона, утыкаясь носом в грудь. И младший обнимает его, мерно поглаживая по спине. Мин ненавидит, когда его отчитывают. Но он ничего не может сказать Хенвону, когда этим занимается именно он. Потому что Че делает это редко и по делу. Ли знает, что в его словах есть доля правды, но Хенвон не идеален, он не может знать абсолютно всех чувств старшего. Они все еще друзья.

***

Хосок открывает дверь своим дубликатом ключа. В доме тишина. Он оглядывается, тихо разуваясь. Кихена он находит спящим в своей комнате, даже не потрудившись переодеться со вчерашнего вечера, на нем все та же одежда. Шторы задвинуты, мерное тиканье часов, темно и немного спертый воздух. Старший аккуратно опускается на кровать, обнимая Ю со спины. Младший тут же начинает шевелиться. - Дурак. Ты напугал меня, - сонно говорит он. У Кихена всегда был излишне чуткий сон. - Я не знаю, что случилось, Кихен, но я с тобой. Кихен ничего не говорит и Хосок прекрасно понимает, что Ю и не скажет. Возможно, никогда. Но о многом говорит то, что его руки накрывают тыльные стороны ладоней старшего и крепко сжимают.