Украду

      РЖД не перестают удивлять, но на этот раз — в ярком и откровенно положительном свете. Двухэтажные поезда действительно комфортабельные и красивые, теперь Миранчуки уверены, что дорога до Казани будет более чем удачной. Попрощавшись с Далером, братья спешат покинуть купе, на выходе столкнувшись с попутчиком своего друга, тем самым профессором. Стоящая около поезда девушка слегка покачивает головой, стряхивая снежинки с вьющихся каштановых волос, и недовольно затягивается. Маленький принц все же не составит ей компанию.       В купе тепло и безумно пахнет апельсинами, так заботливо почищенными Тошей и Лешей перед уходом, но спокойствия это не добавляет. Они едут уже минут 20, и все это время профессор не сводит взгляд со своего попутчика. И трудно понять, плещется в нем интерес или откровенное желание съесть парня с потрохами. Далер сглатывает и, натянув рукава на ладони, садится поглубже, притянув колени к груди. Профессор тихо смеется. — Не бойтесь, есть Вас я не собираюсь.       Глаза парня округляются, и он пристыженно отворачивается к окну: неужели у него на лице все написано? Боже, как неудобно получается. — Меня зовут Клаудио, очень приятно. — С мягкой улыбкой мужчина протягивает Кузяеву руку. — А как Ваше имя? — Д-далер… — Неуверенно отвечает на рукопожатие парень. — Простите мою навязчивость, но профессиональный опыт подсказывает мне, что у Вас что-то случилось. — Профессиональный опыт? — Далер удивленно и с нескрываемым интересом смотрит на собеседника. Все же, общение с Андреем изменило его в лучшую сторону, но об этом парень, конечно, не задумывается. — Я профессор истории, последние пару лет читаю лекции в РУДН и, параллельно, работаю со студентами. — Клаудио засучивает рукава и, поправив идеальные стрелки на брюках, направляется к выходу. — Закажу-ка нам чаю, Вы не против, Далер?       Юноша качает головой. В ожидании мужчины, он снова погружается в себя, прокручивая в голове последние события, произошедшие в его жизни. А ведь он действительно ни с кем ничего не обсуждал, даже с братьями… Может, стоит поговорить с новым попутчиком? — Далер, Вы здесь? — Маркизио ставит стаканы и печенье на стол, присаживаясь на свое место и, отпивая горячий чай, кивает в знак продолжения беседы. — Вы говорите с акцентом… — Начинает было парень, обрывая фразу на середине. Да, Кузяев не такой уж и простой собеседник, профессору требуется пара секунд понять, что это было законченное предложение. — Я итальянец. — Улыбается Клаудио. — Но как-то так сложилось, что очень многое связывает меня с Россией, и я решил сменить место жительства. А вот сейчас пытаюсь привить эту любовь своим студентам через путешествия. На этот раз решили направиться в Казань. А что потянуло Вас в этот вольный город? — Это моя малая Родина. — Далер говорит тихо, но уверенно: голос Маркизио завораживает и успокаивает, располагая к откровенной беседе, лишенной какого-либо страха. — Вернее, это родной город моих родителей, родился я уже в Москве. — У Вас очень типичные татарские черты лица, но очень утонченные и…притягательные. — Увидев, как Далер смущенно отводит взгляд, снова забиваясь в угол, мужчина спешит продолжить. — Простите мою нескромность, я привык говорить откровенно. Без какого-либо подтекста.       Кивнув, парень несмело пододвигается ближе к столу, обхватывая ладонями остывающий чай, не спеша льется беседа. Где-то через час раздается стук, и из-за двери показываются несколько студентов, спрашивающих, присоединится ли профессор к их игре в Уно. Маркизио отвечает отказом, чем несомненно расстраивается одну из студенток. Но этот небольшой разговор рождает в Далере вопрос, который он тут же спешит задать. — А почему студенты называют Вас Маленьким Принцем?       Смех Клаудио глубокий и бархатистый, Далер невольно заслушивается. — Я получил это прозвище еще в студенческие годы из-за моего стиля в одежде и спокойствия. Неугомонные студенты прознали об этом, и все не перестают при случае об этом упоминать.       Они выпили ни по одной кружке чая, да и первая пачка печенья уже перетекла во вторую, но чувство, что его собеседника что-то гложет, все никак не отпускает Маркизио. Его буквально с головой накрывает волна чужих безысходности и пустоты. — Далер, я понимаю, мы с Вами даже не друзья, но…может Вам полегчает, если Вы расскажете мне? — Ничего такого не… — Кузяев запрокидывает голову, прикрыв глаза, и стискивает зубы. Вдох-выдох. И все бурлящее внутри прорывается наружу. Парень сбивчиво и тихо начинает свой рассказ, а профессор слушает, вспоминая что-то дальнее и почти забытое. Что-то, толкнувшее его приехать в эту холодную страну.       Когда Клаудио первый раз раз приехал в Россию, ему было всего 20, и юношеский максимализм лез из всех щелей. Ему было скучно, хоть и смешно порой от образа жизни этих Русских, а еще безумно жаль местных женщин: мужчины здесь, конечно…в общем, явно не итальянцы.       Но думал так юный Маркизио не долго, всего пару недель, ровно до появления нового куратора их программы по обмену. Да, красоты ему было не занимать. Ровно как молчаливости и отстраненности: прекрасный куратор предпочитал избегать молодежных вечеринок и на все предложения Клаудио, порой даже не двусмысленные, отвечал молчаливым отказом. Юношу это ужасно выводило из себя. Так что единственным способом мести, пришедшим ему на ум, оказался поцелуй. И вот в тот самый момент, когда все уже распрощались, и заплаканные итальянские студенты направились к паспортному контролю, Маркизио, хлопком по спине привлекая внимание объекта своей симпатии, лучезарно улыбнулся мужчине и чувственно, как присуще только итальянцам (по крайней мере так думал сам парень), поцеловал его.       Собственно, больше нахальный итальянец практически не вспоминал о том холодном русском, на несколько месяцев завладевшем его мыслями. И как же было велико его удивление, когда через год вместе с группой русских студентов к ним прилетел тот самый куратор.       Тогда Клаудио понял, как же сильно ошибался в русских мужчинах.       Холодный куратор оказался мягким, любящим и, главное, умеющим любить. Они гуляли под луной и слушали оперу, плавали на лодке и целовались в тени больших акаций. Три месяца любви и безграничного счастья. Но итальянский нрав сыграл с этой любовью злую шутку. Маркизио это показалось безумно красивым и единственное, что он сказал перед отлетом своему возлюбленному: — Прощай дорогой. Эти три месяца были лучшими.       Вот так они и расстались. Первый год любимый куратор заваливал непокорного итальянца письмами, но тот молчал. Письма прекратились. А еще через год парень понял, что это была любовь всей его жизни. Больше они не встречались. Осознав свою ошибку, Клаудио погрузился в себя, усмирив свой непокорный нрав. Стал Маленьким Принцем, ищущим свою Розу, хоть со своими выходками он больше походил именно на капризный цветок. — Знаете, Далер…- это было очень странно, Маркизио казалось, будто у него в голове только что прокрутились два фильма. — То, что Вам посчастливилось пережить, можно с уверенностью назвать любовью. — Посчастливилось? — Заполняющий страх никак не был похож на счастье или радость. — Подумайте сами: многие люди так никогда и не встречаются с этим чувством. — После недолгого молчания, мужчина добавляет. — Не будьте глупцом: не отказывайтесь от любви в угоду Вашим прихотям и страхам. Боритесь, ибо любовь есть величайший труд.       Глубокая ночь уже давно опустилась не землю. За окном леса сменялись небольшими городками и широкими, нетронутыми людьми полями. Итальянский профессор уже давно спал, но вот Далер не мог сомкнуть глаз, гипнотизируя вкладку сообщений на своем смартфоне. Так и не рискнув что-либо написать.

***

      Приезжавший сюда только на каникулы, первые дни Далер чувствует себя молчаливым наблюдателем жизни. Все стало новым для него, казалось, даже воздух изменился. Или это изменились его мысли? Слова Маркизио не выходили из головы. Боритесь, ибо любовь есть величайший труд. Бороться? Но как? Он же всегда был слабаком.       Каждая пешая прогулка длиной в день неизменно заканчивалась в Кремле. От сияющей в прожекторах Мечети, буквально окутанной тайной, парень неспеша двигался к смотровой площадке. Край Земли. Свобода. Расправь руки, как крылья, и ты сам станешь этим ветром, вольно живущим на этой Земле. Именно здесь в голове происходит коллапс: ты ощущаешь себя одновременно полным сил, способным на все и ничтожно малым, вечно совершающим ошибки.       Ночью, стоя перед зеркалом в одних пижамных штанах, Далер разглядывает себя. По началу, страшно поднять взгляд. Кузяев даже порывается уйти, но тут же себя одергивает: он должен понять. Кто он? Что он?       Парень смотрит на отражение и не узнает. В памяти отложился образ болезненно худого подростка, вечно впечатываемого ребятами сильнее и старше к стене. Подростка, забивающегося с тетрадью и карандашом в угол, когда в помещении становится слишком шумно, когда кажется, будто людские голоса разжижаются в воздухе, делая его вязким и непригодным к вдыханию. Далер так привык не замечать себя, погружаться все глубже и глубже в свой мир, стараясь хотя бы на несколько минут сбежать от своей непохожести на остальных людей, от своей ненормальности, что не заметил, как повзрослел. Возмужал.       С той стороны зеркала на него смотрит пусть и худощавый, но ладно сложенный юноша. Тонкий, изящный, дышащий полной грудью человек, не уткнувшийся носом в землю, а возвышающийся над ней. Способный бороться.       Испугавшись будто колдовства, Далер резко отходит от зеркала, обхватывая себя руками, и подходит к окну. Морозный воздух обволакивает и проникает в легкие, принося не только живительный кислород, но и силу. Что с ним?       Чуть опоздав, Кузяев буквально влетает в кафе, присаживаясь к уже ждущему за столиком Маркизио. Будто боясь быть замеченным, парень отворачивается от официанта, принесшего чай. — Друг мой, что с Вами стряслось?       Клаудио поражен. Диктуя Далеру свой номер, он даже не рассчитывал, что парень позвонит. Мужчина восхищен его смелостью. Что-то подсказывало, что такое поведение парню чуждо. И, когда Кузяев, подняв ну мужчину свой шалый взгляд, делится своим ночным открытиям, Клаудио уже не старается прикрыть вырывающийся наружу восторг. Итальянец сдержано улыбается, но взгляд выдает его с головой: профессор смотрит с трепетом и азартом, так, будто увидел величайшее сокровище. — Поздравляю, Далер. Кажется, Вы повзрослели.       В ответ мужчина получает полный скепсиса взгляд. Повзрослел? Мне почти 22, я уже ВУЗ оканчиваю. — Ахах, не смотрите на меня так. — Маркизио размешивает масло и подносит чашу ближе к лицу, вдыхая дурманящий аромат трав и молока. — У каждого человека принятие себя происходит в разное время. Теперь Вами движут не Ваши капризы или прихоти, а, в первую очередь, мысль. Даже не важно, какая. Главное, Вы сначала думаете, прежде чем совершить действие. И не боитесь сойти с натоптанной дорожки. — Пойти наперекор страхам… — Вторит Далер, обхватывая свою чашу ладонями. — Кстати, через неделю мы со студентами возвращаемся в Москву… — Как бы невзначай начинает профессор. Но продолжение фразы не требуется. В ответ мужчина получается улыбку и шальной от предвкушения взгляд.