Город между нами

      Люси вроде бы сидела на летучке, в маленьком кабинете с несколькими столами и стульями. Вроде бы сейчас все бурно обсуждали идею Джета насчёт следующего номера. И вроде бы Хартфилия не должна так долго держать кружку с кофе у рта и продолжительно молчать.       Джувия буравила её взглядом, иногда то щипая, то толкая подругу в плечо — чтобы та очнулась и пришла в себя. Но Хартфилия как была где-то далеко, так и осталась.       Сколько она так сидит? Час? Два? Это ненормально — сидеть и думать о том, чего, в принципе, не было и быть не должно.       По спине прошлись мурашки от одного упоминания тех водящих внутри хороводы ощущений. Хотя, о чём это она? Она и не забывала, просто не углублялась в подробности того самого вечера, когда именно Люси Хартфилия — неудачлива девушка с внезапным везением — чуть ли не сошла с ума в машине где-то возле «Монреаля». Ну как «чуть ли»? Скорее, трезвости было насколько мало, что и один процент — считается «много». Да, безусловно, тогда она сошла с ума.       Это случилось больше двух недель назад. Хотя, стоит ли уточнять, что проблема в том, что ничего НЕ случилось.       Именно тогда, когда она, скорее всего, сломала каблук, двери автомобиля громко захлопнулись, а в салоне стало настолько жарко, что раздеться было чем-то вроде необходимости — Люси впервые в жизни истосковалась за какие-то секунды перерыва. Она не помнит, как они добрались до машины, она не помнит, когда всё-таки заметила, что за пределами тесного пространства задних сидений шёл дождь, и вряд ли уж она вспомнит какую-то наспех выпущенную шутку Драгнила.       Нацу вроде бы ляпнул, что такое у него впервые и обычно ему приходится разводить девушек на секс чуть дольше, чем несколько часов. А Люси, хихикнув ему в губы, пыталась расстегнуть пуговицы его рубашки. И да: это было подобно исполнению желания на Рождество — наконец слишком вольно прикасаться к чужому телу и трогать, где только получится и куда только сможешь дотянуться.       Такое бывает только в трёх случаях: в каком-то дешевом порно, в романтическом фильме про любовь с первого взгляда, и когда оба напились до потери памяти где-то на вечеринке. Но что-то упорно не складывалось в их истории — ни к одной категории они не подходили.       Хотя, Нацу особо не парился о том факте, что простая услуга подруге лучшего друга слишком стремительно перерастает в что-то, что обычно называют «ох уж эта молодость!». Ну, а Люси, списывая всё на неудовлетворённость последний год и энное количество белого вина, была не против.       В машине она этого ещё не делала, но, в принципе, планировала. Вот только Локи — заядлый консерватор, любитель мягоньких постелек и единственный человек на всей чёртовой планете, способный различить именно свою подушку среди тысячи идентичных ей. Вынудить его разнообразить «постель» было чем-то нереальным, пустой тратой времени, но Люси не раз пыталась.       Девушка поморщилась, припоминая свои попытки завести отношения с Лео и даже глупые надежды, что полгода — это достаточное количество времени, чтобы задумываться о свадьбе. Нет, безусловно, он хороший человек, но не надёжный и, как позже оказалось, совсем не тип Хартфилии. Да и в постели всё слишком усыпительно: фразы, кинутые наспех, мол, «люблю/целую/обнимаю» насколько вынужденные и совсем не наполнены смыслом или какой-то искренностью.       Полгода в никуда — просто очередное доказательство того, что Люси не ёс парнями. Но… Снова этот контраст. И слов не нужно, чтобы Хартфилия могла с уверенностью прокричать, что та ночь могла бы получить звание лучшей за все долгие двадцать восемь лет.       Лёгкая ухмылка от простого сопоставления двух мужчин. Она рефлекторно сгребла все бумаги, валяющуюся без дела канцелярию, и неспешно вышла из кабинета практически первой. Девушка помнила наизусть дорогу к своему укромному уголочку в редакции, поэтому, всё также бессознательно шагая к двери с именной табличкой, думала о чём-то.       Ах, да, точно, Драгнил тогда случайно порвал застёжку платья на спине, а Люси потеряла где-то под сиденьем свою серьгу — а кого это вообще гребёт? Хотя, девушка не может отрицать тот факт, что вся ткань просто просочилась его запахом и это не могло не напоминать о том, что между ними происходило. А серёжка — пустяк, всё равно они ни к чему, кроме этого платья, не подходили.       Люси помнит многое из той ночи. Помнит до деталей, помнит до внезапных толчков внутри, помнит до сомнительного желания удовлетворить саму себя — смешно кому-то признаться. Такое происходит впервые, да и настолько хорошо с кем-то тоже было первым удачным (!) опытом. Просто потому что Нацу Драгнил умеет оставлять памятные следы, хотя, скорее, ощущения. Эти колкие напоминания, отдающие пеклом на губах — да, её губы пострадали больше всего.       Хартфилия помнит наверно тысячу — а может, и больше! — поцелуев. О, безусловно, утомительные и возбуждающие, но в тот вечер, когда между ними уже не было каких-то «пары сантиметров», этого количества было мало.       Люси возбуждённо закусила ноготь, пытаясь сосредоточить взгляд на чём-то, что совсем не ассоциируется с дождливым вечером в машине возле «Монреаля». Джувия принесла распечатанный текст летучки, и Хартфилия, кивнув, попросила приготовить ещё один латте. Точно, Леви рассказывала, что новому номеру не хватает «пикантности». Думается, Люси могла бы рассказать о пикантности в деталях достаточно.       Усаживаясь на коленках, она завлекала Нацу к себе, опуская его горячие ладошки на свои обнаженные бедра — лишь бы завести его до той стадии, когда и одежда не мешает. Он смеялся, припоминая девушке, что они вроде бы собирались всё-таки решить вопрос «к тебе или ко мне?».       И, о, да, как же Люси успела полюбить это увлекательное занятие: перебивать его. Простым поцелуем, перерастающим в что-то грязное и насколько похотливое, извращённое, что даже для тихой и спокойной Люси Хартифлии было неожиданностью — открытие этой «тёмной» стороны.       Когда она случайно оказалась на мягких подушках сидений, а шершавые ладошки блуждали по оголённой спине в поисках застёжки от бюстгальтера, девушка засмеялась от шутки-шепота про их недоотношения. И наверное тогда Люси осеклась, но при этом приподымаясь и грубо схватив Драгнила за подбородок, проговорила что-то в духе «дорогой, не забывай, мы всё еще пара».

Когда Локсар успела принести кофе?..

      От резкого выдоха через нос, горячий воздух, крутившийся дымкой над напитком, поднялся вверх. Хартфилия отпила кофе дрожащими глотками, прерываясь на отдышку. Воздух застрял где-то посередине горла и упёрто не хотел выходить — колкость и тяжесть, приятные и отдающие судорогой внизу живота. Конечно. Если не она, то её тело так точно помнит эти ласки и будоражащие касания.

Блять.

      Если выбирать тип смертной казни, то Люси была бы не против умереть от секса с кем-то вроде Нацу Драгнила, желательно где-то на двадцать четвёртом заходе. К черту. Без «с кем-то вроде». Если у неё был бы выбор между двумя таблетками «жизнь в браке с каким-то тихим семьянином и тремя детьми» и «постоянный секс с Нацу Драгнилом» — таблетка очевидна, да?

Первое: это было сродни вожделению, дикому животному желанию и срочной надобностью. А сейчас это безумие на грани одержимости.

Второе: это было тем, что Хартфилия вполне может окрестить «секс с первого взгляда» — хотя такой вещи не существует, сколько бы она не искала в сети. А сейчас Люси готова написать трилогию о том, что такое бывает не только в дешёвом порно.

Третье: это было атомным чудом вперемешку со взрывающимися фейерверками в глазах. Скорее, сейчас это кажется какой-то болезнью, наверное, двойным сумасшествием — да, они оба сумасшедшие.

      Но отчего-то именно Люси всё это пресекла, когда где-то на уровне её живота зашуршала пряжка от ремня. И сейчас — попивая кофе, что, по сути, подобно Антарктиде, в сравнении с телом Нацу Драгнила — она об этом жалеет.       Хартфилия махнула головой, отгоняя негодные мысли. Так нужно было. Это должно было случится, они просто обязаны были остановиться. И её стон, сквозь очередной сметающий всё внутри поцелуй, умолял остановиться. Громко пропыхтев: «Пожалуйста, останови меня!», именно Нацу остудил разъяренный и бурлящий лавой пыл между ними.       Землетрясение от вскипевшего вулкана затихло, Драгнил, нависший над полуобнажённой девушкой только непонимающее переглядывался с ней, а потом спросил то, что привело Люси в сознание. Он подумал, что дело — проблема! — именно в нём. И вот тут память обрывается — то ли от того, что Хартфилия, смущённо распинаясь, пыталась обвинить во всём себя и ласково коснуться его губ — как утешение, — то ли от того, что это очередной скелет в её шкафу, и даже попойка на день рождение Джувии «нервно покуривает в сторонке».       Отвратительно, до вырванных волос на голове отвратительно — списать всё на то, что они поспешили. Это правда, это простая истина, но если бы это было бы правильным решением, она бы сейчас не сидела и не думала о том, что могло произойти вторую неделю подряд.       Вывод простой: Люси Хартфилия — человек странный, в особенности её «удача», что-то граничит с везением, то предсказывает встречу старости в полном одиночестве.

***

      Обеденный перерыв Люси и Джувия решили отсидеть в кафе неподалёку от работы. Название заведения в оригинале звучит как-то скудно, поэтому Локсар наспех дала кличку — «Бора-Бора» — просто из-за того, что в символах присутствуют сразу две огромных «Б».       Хартфилия отмалчивалась, пытаясь выровнять трубочкой пузыристую пенку молочного коктейля — в середине-то ноября. Джувия лениво ковыряла торт десертной ложечкой и как-то подозрительно буравила молчаливую подругу взглядом. За прошедших минут десять на все вопросы о том, что же всё-таки произошло, Люси только пару раз кивнула и всё также продолжала меланхолично что-то высматривать в нетронутом коктейле. Между прочим, девушка ни разу ничего не откомментировала насчёт вечера с Нацу, даже и какой-то деталью не поделилась. Приходилось выносить мозг Грею, потому что у него, как оказалось, друг более разговорчивый, нежели Хартфилия.       — Лю, может уже скажешь, что с тобой?       — Всё хорошо, думаю, что это перед месячными. Болит всё.       Люси пыталась выглядеть убедительной. Месячные всегда служили неплохой отговоркой, если были перепады настроения или оно вообще отсутствовало. Но Джувия наверняка поняла, что проблема не в месячных, а в том, что её лучшая подруга в очередной раз облажалась.

Конкретно так.

      Как-то тоскливо бросив взгляд в окно, Хартфилия не в первый раз пожелала вернуться в тот вечер и собственными руками вырвать себе язык. Со стороны это было правильным решением, но, если говорить только и только о чувствах Люси, а не о какой-то призрачной морали, то она решила всерьёз заняться мазохизмом. Причем, стартанула с уровня профессионала, а не новичка-любителя.       Возможно, это какая-то магия, либо же просто совпадение или карма, но Хартфилия очень быстро пришла в себя, ровно, как стремительно и буквально скатилась под стол. Джувия, опешив, только наблюдала, как подруга, нервно подхватив сумку, заползла под стол и начала что-то бубнеть.       — НЕ-НЕ-НЕ-НЕ!       — Ну точно крыша поехала.       Люси, схватившись за голову, даже не думала, что она сидит на пыльном полу в новых штанах, купленных на осенней распродаже брендов чуть ли не даром. Она не думала, что сидеть под столом в свои-то года — странно и уж точно не предусмотрено размерами пространства. Да она даже наплевала на полученные синяки после слишком громкого «бум!» во время резкого скатывания вниз.       Хартфилия думала о том, как бы ей проползти незаметной через пустующий коридор прямиком к чёрному выходу. А что делать, когда обе пары обуви начнут стремительно приближаться к их столику?!       Локсар переглянулась с пришедшей парой галдящих о чём-то мужчин — оба стали центом восхищенных шёпотов со стороны соседних столиков, в основном, где сидели барышни. Молодые люди что-то бурно обсуждали, причём один из них — явно недальний родственник Джувии — в упор не замечал собственную девушку.       Когда Фуллбастер всё-таки додумался повернуть голову, он, удивившись, коротко махнул ей рукой и, хохоча на ходу, зашагал в сторону их столика. На пару с Нацу, явно удивленным происходящим. Вот тебе повод поспрашивать более сговорчивого персонажа закончившейся в далёкую субботу сказки.       Джувия поспешила схватиться за рукав Люси и попытаться вытащить её. Подруга упиралась и что-то яростно шептала, по типу «не хочу, не буду, мне тут хорошо!». Впервые на памяти Локсар Хартфилия насколько раскраснелась и вела себя так, словно вот-вот встретиться лицом к лицу с каким-то чудищем. Что за херня?!       — Ты какого чёрта Грея пригласила?       — Да не приглашала я его! Дурочка, вылазь!       Люси только отсчитывала удары собственного сердца. Безусловно, она хотела бы встретиться с персональным дьяволом, фигурирующим в реальности, а не во снах, но точно не при таких обстоятельствах. И точно не в компании Грея и Джувии.       Хартфилия застонала, потихоньку выползая из-под укрытия — как бы ей не хотелось этого делать. Где же знаменитый плащ-невидимка и волшебная палочка — они бы сейчас точно ей пригодись. Нет, Люси до поры до времени думала, что не спеша катиться по наклонной ближе к чёрточке «хуже не бывает», но стоило ей, наконец, усесться, она тут же вспомнила, при каких обстоятельствах они с Джувией оказались именно за этим столиком.       Укромное местечко для четверых: один стол и стоящие параллельно друг другу диваны с самыми пушистыми в этом заведении декоративными подушками. Бесспорно, ещё одно проявление удачи Люси Хартфилии, даже место просто посидеть выбрать не может. Нет, нужно было закинуть сумку именно на этот стол, когда вокруг сколько двойных мест!

Сколько у неё секунд до внутреннего разрыва сердца? Десять? ПЯТЬ?

      — О, привет, Люси, а ты как тут? Я думал Джу одна.       — Телефон под стол упал, пришлось доставать.       Они даже не поздоровались с друг другом. Просто перекинулись лёгкими нервными улыбками и тут же отвели взгляды в сторону, здороваясь с другими. Вот только Люси смущённо заныла про себя, а Драгнил думал об обоюдном дискомфорте. Да уж, что несостоявшийся секс может сделать с людьми.       Нацу не сразу понял, почему Джувия кивнула ему, мол, «садись к Люси, раз уж встретились», но тут же поспешил аккуратно, не дотрагиваясь к Хартфилии, присесть. Девушка едва слышно застонала в ладошку — диванчики-то маленькие, крохотные. Сесть вдвоём — значит чуть ли не впритык сидеть с кем-то.       И снова этот запах. Дурманящий, сводящий с ума и жутко напоминающий бурную ночку и тупейшую ошибку в жизни Люси. Приходилось вдыхать ртом и выдыхать носом, чтобы окончательно не дать понять Нацу, что Хартфилия тут себе думает.       А она снова вспоминает те сорок минут в машине, пока они забавлялись, смеялись и с какой-то дикостью, чуть ли не дьявольской жаждой, целовались. О, да, эта порочная ухмылка — может, вспомнишь, что за извращённости ты рассказывал в ту ночь с такой же улыбочкой?       Прошло от силы минут десять, официантки со смущёнными улыбками подносили заказ, и вот Грей, вразвалочку и в обнимку с Джувией, рассказывает, как планирует провести выходные в загородном коттедже кузена. Люси пытается занять себя остывшим коктейлем, снова и снова водя трубочкой по кругу: туда-сюда. Драгнил как-то вынужденно хохочет в ответ на историю о «ночи любви», не смотря на шипение Локсар и её комментарии «мог бы и промолчать». Нацу и Люси волнительно переглянулись: да уж, «ночь любви» — не то слово.       Может, Люси тоже что-нибудь сказала бы, но её волновали те оставшиеся двадцать минут свободного времени и куча непроверенного материала. А ещё больше её волновал тот факт, что ей срочно нужно устроить контрольную проверку исполнительности отделов, позарез прям.       Нацу пнул её ногой, от чего она ойкнула и тут же увидела, как он тонко намекает на её телефон. Нет, безусловно, им нужно поговорить, но сделать это в более спокойной обстановке, без компании шумных и любопытных друзей и, желательно, через месяц или больше.       Не сейчас. Не тогда, когда Люси всё ещё под впечатлением и, вопреки логике и какой-то трезвости, хочет зацеловать его прямо здесь и сейчас. Ещё бы прикрикнуть той малолетке-официантке, чтобы губу не раскатывала, — вообще бы чудно было!       Хартфилия увидела светящуюся иконку непрочитанного сообщения. Она совсем незаметно открыла текст, иногда поглядывая на рассказывающую что-то об озере возле того самого коттеджа Джувию, мол, «такие красивые фотографии выйдут — обзавидуешься!». Нацу. 12:38. «Игнор?» Люси. 12:38. «С чего ты взял?» Нацу. 12:38. «Ха, действительно. Ты хоть видела, что я тебе звонил?» Люси. 12:39. «Что за допрос? Я была занята.» Нацу. 12:39. «Интересно, чем?» Люси. 12:39. «С какого перепугу тебя это должно волновать?»       Хартфилия недовольно взглянула на Нацу и не могла не заметить, что настроение у него явно приподнятое. Драгнил, отпив кофе, что-то прокомментировал, из-за чего Джувия, хихикнула и толкнула своего парня в плечо. Как показалось Люси, они всё ещё говорили о коттедже и об озере, и, похоже, Фуллбастер пригласил Нацу и Люси присоединиться.       Но сейчас её не интересовал вполне вероятный шанс укатить куда-то в тихое местечко, чтобы отдохнуть, хотя стоило бы задуматься. Нет, она, озадачившись проблемой закончить бессмысленный разговор-допрос, и желательно намекнуть одному надоедливому парню катиться лесом с его расспросами, ждала, пока он отправит ответ. Но, видимо, он не спешил.       Спустя пару минут и несколько невзначай пропущенных фраз, Драгнил всё-таки соизволил разблокировать телефон и прочитать последнее пришедшее. Люси прекрасно понимала, что он просто пытается разозлить её, даже, элементарно, своей продолжительной незаинтересованностью. Жестоко! Жестоко! До обкусанных губ — жестоко! Если бы они сейчас сидели друг напротив друга, всё было бы куда проще. Почему всё всегда нужно усложнять?!       И сейчас, он что-то медленно набирал в графе сообщений, параллельно доброжелательно общаясь с подошедшей официанткой. Ты кого провоцировать собрался? Впервые в жизни у Хартфилии появилось жгучее желание встать и утащить кое-кого перетереть, желательно в очень узенькое и закрытое пространство. О Господи, да о чём ты думаешь?!       Хотя, до безобразия, правда, что Люси успела трахнуть и быть трахнутой во всех укромных уголках этого кафе, — а мест она знала предостаточно. И не всякие «сюси-пуси», нет. Перед глазами пролетали именно те картинки, от которых можно только помалкивать и краснеть — считай, лучший вариант не выдавать. Ах, да, точно. Ещё бы научиться стонать про себя и не кряхтеть от каждой умопомрачительной щекотки между ног — было бы супер! Нацу. 12:43. «Ничего не хочешь сказать?» Люси. 12:43. «Не понимаю, о чём ты.»       Вранье. Зачем противиться тому, о чём думаешь — скорее, мечтаешь — последние минут десять?       Драгнил ущипнул её за ногу, специально, якобы намекая на что-то. Злостно переглянувшись с ним, Люси и не заметила, каким настырным он был. Только потом она поняла, что не нужно было реагировать на провокацию, но, нет. Он что-то прошептал — совсем беззвучно — и хохотнул, оставшись с той самой самодовольной ухмылкой. Хартфилия вздрогнула, но виду не подала, что снова задумалась о том, что стоило бы выкинуть из головы.       — У-у, Нацу, расскажи, как вы провели субботу! Мне Люси ничего не говорит.       Вообще, Хартфилия во всём сама виновата. Если бы она утолила любопытство Джувии, та бы сейчас не сидела бы и не допытывалась у Драгнила, — а у него спрашивать не надо! Мало ли что на зло может ляпнуть.       Но при всей отчаянности положения, плюс, подмигивающий эмодзи, пришедший сразу после взбудораженной просьбы Локсар, Люси ещё никогда не была насколько благодарной Нацу за очередное и такое своевременное подыгрывание.       — Могу сказать, что это было весело. По крайней мере, мне и Люси, так точно.       Он слишком правдоподобно отозвался о вечере, хотя, по сути, это и было правдой. Драгнил просто слишком мастерски описал вечер вкратце, не задерживаясь на каких-то компрометирующих деталях. И, вроде бы, теперь любопытство Локсар не предоставляло угрозы — она уж точно не должна знать о том, что между ними произошло и не произошло.       По крайней мере, пока у отношений не будет какая-то идентификация. Нацу. 12:46. «Только не говори, что не думала обо мне)»       Знал бы ты, что именно кто-то кое-что сейчас себе выдумывает. В главных ролях вон та привлекательная подсобка, подпёртая холодильником — и, да, в чьей-то голове там сейчас просто незабываемо.       Возможно, Люси сейчас стоит на каком-то пороге. Возможно, ей стоит задуматься не о том, что они вроде как спешат, а о том, что ей было хорошо? Ведь в чём суть отношений — чтобы было хорошо. Чтобы можно было, как она тогда, прижаться, сидеть и говорить-говорить-говорить — неважно, о чём, даже углубляясь в детство. И чтобы можно было взять и поцеловать, обнять и сказать: «Эй, ты знаешь, что я тебя люблю?». Разве это так сложно? Сложно пнуть логику и принятые стандарты становления отношений и дерзать, как нужно и следуя хотелке внутри?       Запнувшись на половине достаточно грубого ответа, Хартфилия решительно стерла напечатанное и, кусая губы, отправила новое. Как ей показалось, то, что может послужить тем толчком для их «замерзших» отношений. Нацу негромко хохотнул — значит ли, что она попала в точку? Люси. 12:47. «Думала. Всё ещё думаю.» Нацу. 12:47. «Ты, я вижу, не из тех, кто намёки понимает, дорогая)»       Слишком уж просто звучало его «дорогая». Но именно это прозвище было той самой недостающей деталью прошедших мимо семнадцати дней. Драгнил оказался тем человеком, которому общественное мнение и комплексы до лампочки: что думает, то и скажет. Но в этом есть свой плюс. Если Люси ведёт себя нерешительно и частенько скромничает, то он, выжимая двести на спидометре, гонит вперёд.       К тому же, такое нелепое заигрывание отразилось на её лице лёгкой улыбкой. Вот ведь дурачок, умеет добиваться своего. Между прочим, можно ли это расценить, как попытку наладить контакт и добиться чего-нибудь? Не стал бы он сам просто так инициировать разговор и выводить тему насчёт произошедшего. Люси. 12:48. «Видимо, ты просто не умеешь намекать, дорогой)»       Наверное, прошло больше минуты, когда он внезапно замолчал. Как и в нескольких сантиметрах от Люси, так и в диалоге. Даже ничего не писал. Хартфилия, отложив мобильный, нервно сёрбнула через трубочку коктейль, надеясь сбавить собственное волнение. Она ведь не перегнула палку?       Джувия хохотнула, что Люси, похоже, просто в восторге от Драгнила, раз уж не хотела ничего рассказывать. Локсар пустила шутку, мол, «вы что-то недоговариваете». Это вполне можно обозвать журналистским чутьем на сенсации — такая штука, без которой Джувия Локсар перестанет быть Джувией Локсар. Но, твою мать, она ходила около того местечка, где зарыт сундук с сокровищами. Нацу. 12:50. «Идём на свидание.»       Люси опешила, в тот момент, когда успела прочитать первые четыре буквы в слове «свидание». Наверно, самым положительным аспектом всей ситуации было то, что она всё-таки изначально сидела, поэтому падений от неловкости уже удалось сбежать.       Переглянувшись с довольным Драгнилом, как бы она не искала, но даже намёка на румянец не нашла. То ли он сказал это не всерьёз, то ли он просто непробиваемый на такие заявления. Такие люди вообще существуют?! Как можно только что отписаться о свидании и, при этом, спокойно попивать кофе и болтать с Греем? Немыслимо. Немыслимо до сложных ребусов в голове и дикого смущения на лице. Ещё никто не доводил Хартфилию до состояния вскипятившегося чайника — вот-вот заорёт, что даже голова взорвётся.       — Лю, что там такого интересного?       Джувия перевалилась через стол, пытаясь заглянуть в экран мобильного. Люси среагировала моментально, заблокировав экран и, словно ошпаренная кипятком, откинула мобильник Нацу на колени.

Попалась.

      Переглядываясь то с ошарашенной Джувией, то с довольным Драгнилом, Хартфилия с каждой секундой понимала, насколько она влипла. Одно дело — Джувия — можно оправдать тем, что ей прислали спам порнографического характера или ещё что-то, но вот Нацу…       Нацу Драгнил прекрасно умеет читать лица, особенно, если те могут сравниться только с помидорами в конкуренции за более насыщенный «красный». Безусловно, так как только он знает причину неистового смущения, значит, только он может потешаться и мысленно радоваться маленькой победе.       Что, в принципе, он сейчас и делает, попивая кофе. Конечно, это всего лишь прикрытие незаметной для большинства ухмылки — той самой, принадлежащей тому, кто первым пришёл к финишу и, наконец, сорвал растущее на верхушке горы яблочко.       Он покорил Люси Хартфилию, словно тот самый Эверест, — слишком удачливую и слишком упёртую девушку, не умеющую врать. Нацу. 12:55. «О, и возражения не принимаются. Сегодня возле редакции, в пять. Буду ждать возле выхода, так что не сбежишь.»       И, кажется, Люси вовсе не против. Впервые в жизни она верит в то, что её удача может изменить свою стабильную в последние года полярность.