Слепое искусство

      Сокджин довольно часто выбирался в неизведанные ранее места, чтобы привыкнуть, найти нечто новое и просто проложить еще один шаг к «нормальности». Конечно, будучи слепым сложно совершать какие-то масштабные походы, но вот небольшие вылазки — очень даже. Но чаще всего с ним рядом был Чонгук или еще какой-нибудь знакомый, способный в случае чего довести заплутавшего парня до дома.       Однако в этот раз рядом никого не было. Почему-то даже простые прохожие, у которых он мог спросить дорогу, будто бы исчезли. Медленно бредя по тропинке — нормальный асфальт испарился почти сразу, стоило завернуть в указанный рабочим двор, Сокджин как-то даже боязливо постукивал тростью по земле, закусив губу и нахмурив брови. Все же было страшно напороться на какой-нибудь колодец или простую яму, в которой обязательно будет грязь или острый камень, о который он поранит стопу.       Все органы чувств были напряжены до предела, превращая его в один оголенный нерв. Даже мимо пролетевший голубь вызвал необъяснимую волну дрожи вдоль позвоночника, и Сокджин судорожно выдохнул, остановившись. Постояв немного, давая себе небольшую передышку, он двинулся дальше. Глухой стук трости о землю вдруг сменился характерным звуком асфальтового покрытия, и он облегченно улыбнулся — снова на дороге, значит, не забрел в какой-то пролесок, что уже хорошо. Уже увереннее двинувшись вперед, вспоминая указания мужчины, Сокджин не услышал урчание двигателя. И лишь когда прямо над ухом раздался отборный мат, а противный визг шин вызвал мурашки по коже, он резко отскочил в сторону, запинаясь, как оказалось, о бордюр и падая на спину, больно ударившись копчиком. Простонав от боли, он осторожно сел и стал шарить дрожащими от испуга руками по земле в поисках как назло слетевших очков.       — Эй, ты, слепошарый, тебя не учили смотреть по сторонам, когда переходишь дорогу? — раздалось гневное сверху, и Сокджин вздрогнул всем телом, вскидывая голову и пытаясь по звуку определить, где находится неизвестный.       — П-простите… Я… Я обычно очень внимательный, а тут… Я первый раз в этой местности, простите.       Но в ответ лишь очередная брань, отчего он еще больше напрягся и как-то сразу весь сжался.       — Чего расселся? Вставай давай, задницу отморозишь.       Растерявшись, Сокджин осторожно поднялся, тихо охнув от противной боли в пояснице, а после резко опустил голову, крепко сжимая трость.       — Простите… Я пойду.       Пролепетал он и, развернувшись в противоположную сторону от говорящего, посеменил наугад. Вновь запнувшись о какую-то ветку, Сокджин шумно выдохнул и выставил свободную руку вперед, помогая себе ориентироваться. Несколько безумно долгих минут — и он находит ту самую арку, о которой говорил работник, и тут же устремляется туда, оказываясь рядом с лавкой и как-то сразу выдыхая облегченно. Знакомый звон колокольчиков. Приветливый голос Сохи, что уже несколько лет помогает ему выбирать материалы, и чувство покоя, медленно выталкивающее из головы недавний конфуз с незнакомцем.       А тот самый незнакомец так и остался стоять около бордюра, сжимая в руке оброненные слепым очки и смотря ему вслед.

***

      — Спасибо большое, Сохи, за помощь! — с теплой улыбкой произнес Сокджин, принимая из рук девушки пакет с красками и несколькими карандашами. — Вы как всегда очень любезны.       — Что вы, оппа, — смущенно бормочет она, из-под длинной прямой челки разглядывая художника — она впервые видит его без очков. — Вы очень красивы. Особенно ваши глаза… Ох, простите…       Сокджин качает головой и улыбается шире. Редко ему говорят подобное, точнее, совсем не говорят. Он уже и забыл, каково это, когда тебе делают комплименты — похвала Чонгука не идет в счет.       — Спасибо, Сохи. Ну, я пойду. До встречи.       Откланявшись и с помощью девушки выйдя на улицу, Сокджин шумно выдохнул и опустил голову. Желания вновь возвращаться в тот двор не было. И хотя тот незнакомец ему ничего не сделал, даже, вроде как, проявил заботу, попросив встать, чтобы не простудиться, он его боялся. От этого парня исходила какая-то действительно пугающая аура, от которой у художника по загривку бежали мурашки.       Вздрогнув, от резкого звука удара ковша об асфальт, Сокджин нервно сжал ручки пакета и, опершись на трость, двинулся в обратном направлении, на этот раз полностью обратившись во слух.       Войдя в арку и вновь оказавшись во дворе, он на пару секунд остановился, прислушиваясь. И когда понял, что никого на улице нет, облегченно улыбнулся, уже смелее шагая вперед.

***

      Проводив парня удивленным взглядом, Намджун перевел его на лежащие на ладони очки. Из интереса надев их на переносицу, он тихо охнул, теперь действительно убеждаясь, что парень-то слепой, как крот. И как, спрашивается, он гуляет один да еще и в незнакомых местах, как сам и успел сказать? О чем вообще думают его родственники, отпуская слепого бродить непонятно где?       Фыркнув, Намджун осторожно сложил стеклышки в карман своей кожанки и подошел к мотоциклу, любовно оглаживая его бок и проверяя на наличие царапин. Чисто. Идеально. Довольно улыбнувшись, он откатил его поближе к подъезду и принялся натирать и без того сияющий корпус полиролем.       Внезапно до ушей донесся тихий цокот, и Намджун резко вскинул голову, замечая того самого парня в арке. Вот он остановился и огляделся, будто бы действительно мог что-то видеть. Чуть хмуря свои густые брови, он явно прислушивался к звукам вокруг, и Намджун даже замер, чтобы не быть обнаруженным. И вот слепой улыбается и облегченно выдыхает, осторожно направляясь дальше. И если бы Намджун уже не знал, что тот слеп, то точно бы очень удивился этому факту, ведь двигался Сокджин с невероятной грацией, огибая попадающиеся на пути препятствия и смотря перед собой пустыми глазами.       Задумчиво проследив за ним взглядом, Намджун перекинул ногу через мотоцикл, завел его и устремился за уже скрывшимся на другой улице парнем. А очки с тонированными стеклами приятным и каким-то странным теплом отдавали в левом нагрудном кармане, побуждая Кима делать совсем несвойственные ему вещи.