Слепое искусство

      Для слепого этот парень довольно шустрый, думает Намджун, тормозя у высокой многоэтажки, сплошь вокруг засаженной деревьями и газоном с очаровательными клумбами. Заглушив мотор и припарковавшись у тротуара, он разминает шею и поворачивается к воротам, в которых через минуту показывается незнакомец. Он внимательно смотрит на него, отмечая уверенные действия, смелые шаги и легкую улыбку, изогнувшую пухлые губы. Парень действительно здесь, вероятно, в своем родном дворе, чувствует себя почти как рыба в воде, ориентируясь буквально по запаху. Это поражает Намджуна, так что он даже не сразу решает подойти к нему и вернуть потерю.       Но вот слепой равняется с ним и на секунду замирает, будто чувствуя его. Намджун не дышит почти, удивляясь собственному поведению, но зато у него есть отличная возможность поближе рассмотреть парня. Темные волосы разметались по лбу, губы чуть искусаны, вероятно, в волнении, а почти прозрачные глаза смотрят одновременно будто сквозь, а будто прямо в тебя, что пугает и завораживает.       Сглотнув, Намджун неловко протягивает руку и уже собирается коснуться плеча парня, как тот резко отскакивает в сторону, поджимает губы и вертит головой, испуганно выгнув брови.       — Кто здесь? Пожалуйста, ответьте.       Намджун молчит несколько секунд, наблюдая за сменой эмоций на красивом — он не может это не признать — лице, а после вздыхает и отталкивается от байка, ловя слепого за руку. Тот вздрагивает и пытается уйти от касания, но Намджун крепче сжимает пальцы вокруг его запястья и слегка дергает на себя, чтобы показать точное свое положение.       — Хэй, ты кое-что обронил, — говорит он и, развернув ладонь с длинными пальцами, кладет на нее сложенные очки.       Слепой напрягается, но признает в вещи в своей руке очки и выдыхает.       — Отпусти.       Намджун, опомнившись, разжимает пальцы, и парень тут же отходит в сторону. Ощупав находку, он осторожно надевает очки, пряча свои прекрасные, думает Намджун, глаза за темным стеклом. Но после этого лицо его расслабляется, а улыбка трогает губы, так что Намджун ничего не говорит, просто следя за его поведением.       — Спасибо, что вернули, — немного неуклюже поклонившись, слепой улыбается уголками губ и крепче сжимает рукоять трости. — Я без них чувствую себя потерянным.       — Не за что. Из-за меня вы их обронили, так что это, так сказать, извинение за то, что толкнул.       — Но вы не виноваты! Я не услышал ваш…мотоцикл? И не отошел с дороги, — тут же отвечает Джин и прислушивается.       — Тогда это просто повод познакомиться. Меня зовут Намджун.       Джин теряется, а после чуть смущенно отворачивает голову, постукивая тростью по ноге.       — Сокджин. Еще раз спасибо, но мне нужно идти.       Намджун чуть хмурится, но кивает, а после поспешно добавляет.       — Конечно. Хорошего вечера, Сокджин.       — Спасибо, и вам, — улыбается тот и разворачивается, уходя в сторону своего подъезда.       А Намджун продолжает стоять, провожая его взглядом, и только когда железная дверь тихо хлопает, он садится на байк и покидает двор.

***

      Мазок. Еще один. Вновь обмакнув кисть в баночку с краской, Сокджин наносит новый слой на холст, вдыхая чуть резковатый запах. Вздохнув, он прикрывает глаза и упирается самым кончиком кисти в красное пятно в центре, усиленно обдумывая, что произошло несколькими часами ранее.       Он просто шел домой. Просто столкнулся с кем-то. И просто поговорил с ним, хотя и сбежал в итоге как последний трус. За это было немного стыдно, но они даже не знакомы с тем парнем, чтобы он мог его осуждать за столь детское поведение, так что Сокджин ведет плечами и вновь распахивает свои прозрачные глаза, смотря исключительно на стекающую каплю краски, что вот-вот грозится испещрить красным росчерком белоснежную часть холста. Обычно чуткий на такие вещи, он просто моргает, откладывает кисть и встает с табурета, вытирая руку о тряпку.       «Меня зовут Намджун», — Сокджин замирает, когда в голове вдруг звучит приятный голос незнакомца.       Он действительно познакомился с ним просто так. Нет, конечно, всему виной потерянные очки Сокджина. Но стал бы незаинтересованный в знакомстве человек следовать за ним почти две улицы, а после ждать его появления и вручать потерю? Определенно это был бы самый самоотверженный человек, думает Сокджин и снова вздыхает, опуская голову. Очень редко — почти никогда, вернее — он вот так вот с кем-то знакомится на улице. В основном все его знакомые появляются в результате общения с Чонгуком. Но в том-то и дело, что они всего лишь знакомые.       — Может… Я могу с ним подружиться? — тихо проговаривает Сокджин и нервно теребит пальцами край своего фартука.       И он почти смиряется со своим желанием сблизиться, насколько это вообще возможно, с незнакомцем, но внезапно понимает, что нет. Нет и все. Ведь, во-первых, у него нет ничего, кроме имени, а, во-вторых, он калека. Жалкий калека, который себя-то бы не смог узнать в зеркале, если бы вдруг обрел способность видеть. А тут совершенно незнакомый парень, да и к тому же не с его улицы.       Сокджин совершенно не представляет, как может найти его в огромном городе. Вряд ли знания имени и запаха кожи с машинным маслом, который он смог уловить за тот короткий миг их общения, помогут его отыскать. И почему-то, вопреки здравому смыслу, от этого становится грустно.       И он так и проводит весь день, малюя что-то уж совсем непонятное на холсте и поедая себя совсем уж неутешительными мыслями, пока из прихожей не доносится звук открываемой двери и такое знакомое и родное «хен, я пришел».       И Сокджин очень радуется возвращению младшего, несется его встречать и слепо протягивает руки навстречу таких же распростертых, оказываясь в объятиях Чонгука и слыша его тихий смешок.       Думается, пока что он справится. Пока что ему хватает присутствия Чона в его жизни. А уж что будет дальше и как себя вести, он решит позже.