Слепое искусство

      Отлипнуть друг от друга было действительно сложно, что, наверное, удивило обоих, но как-то все равно, когда им хорошо. Стоять вот так, прижавшись щекой к чужой шее, вдыхать крепкий, словно дорогой алкоголь, запах намджунова тела, слышать его сердцебиение и ощущать осторожные касания больших, теплых ладоней на своей спине, — восхитительно. Сокджин даже забыл о смущении и о том, что, вообще-то, с Намджуном они знакомы всего ничего. Было в нем что-то такое родное, близкое, словно они — два оттенка радуги, без которых это чудо не может существовать.       Но все же разум еще брал под контроль сумасшедшее сердце, и Сокджин смог отстраниться, мягко надавив на грудь парня ладонями и смущенно опустив голову. Закусив губу, он сделал шаг назад и, нашарив спинку диванчика рукой, осторожно сел.       — Хэй, все в порядке, конфетка?       Дернувшись, Сокджин вскинул голову и слепо уставился предположительно на то место, где должно располагаться лицо Намджуна.       — К-конфетка? — пискнул он, вздергивая брови и кривя губы. — Ты серьезно, боже? Я бы мог смириться с хеном, но конфетка! Серьезно, Намджун, так к слепоте у меня добавится сахарный диабет.       Фыркнув, Намджун рассмеялся, хватаясь за живот и утирая выступившие слезы в уголках глаз. На это Сокджин надулся и опустил голову, словно ребенок. Умилительно улыбнувшись, Намджун мягко потрепал его по темным волосам и щелкнул по кончику носа.       — Если тебе не нравится, то я могу называть тебя Сок-и, — предложил он, и Сокджин удовлетворенно кивнул, прикрывая глаза. — Вот и отлично. Ты поел?       Вновь получив кивок, Намджун попросил подождать немного, а сам, подхватив оставленную после них грязную посуду, поспешил к аджуме, чтобы оплатить ужин и поблагодарить. Та расплылась в улыбке и попросила навещать себя, на что Намджун согласился с огромной радостью — все же эта женщина была ему почти семьей.       Вернувшись в зал, он заметил уже готового Сокджина, что осторожно, почти сливаясь с тенями, скользил вдоль стены, проводя подушечками пальцев по резным панелям. Полюбовавшись им некоторое время, Намджун подошел к нему и, приобняв за талию, повел в сторону выхода.       — Нет, Намджун.       — Почему нет-то? Сюда ты ехал нормально, — возмущенно воскликнул он, стоило оказаться на улице рядом со своим мотоциклом.       — Ты выпил! — в тон ему произнес Сокджин, скрещивая руки на груди. — Я не поеду с тобой. Либо мы идем пешком, либо вызывай мне такси, а сам едь на верную смерть.       Вздохнув, Намджун глушит мотор и послушно заводит своего «коня» на задний двор аджумы, где просит присмотреть за красавцем. Старушка качает головой, но гонит его, отправляя к ждущему парню и обещая, что сбережет смертельную технику в ее первозданном виде. Ослепительно улыбнувшись, Намджун кланяется на девяносто градусов и убегает назад, сразу же хватая вздрогнувшего от неожиданности Сокджина за руку и утягивая за собой.       — Идем, Сок-и, у нас вся ночь впереди.       И Сокджин покорно следует за взбалмошным и явно сумасшедшим парнем. И думается ему, что сам он такой же. Ведь отпускать теплую ладонь нет совершенно никакого желания. А следовать за Намджуном, кажется, теперь его мечта.

***

      — Так, значит, ты художник? Вау… Это действительно…вау? Я правда удивлен и восхищен!       Сокджин неловко улыбается, безуспешно пытаясь скрыть выступивший на скулах румянец в намотанном Намджуном на его шею шарфе. Уже был поздний вечер, так что заметно похолодало. Но Намджун, как настоящий джентльмен, не спрашивая, укутал его в теплую ткань. Пряча пальцы в длинных рукавах свитера, Сокджин мечется слепым взглядом по вечернему пейзажу, нервно покусывая губы.       — Д-да… Я рисую. Мне нравится, — все же отвечает он и поворачивает голову к Намджуну, что, кажется, подошел ближе, отчего лица касалось его теплое дыхание.       — Я восхищен, — честно отвечает тот и улыбается, рассматривая художника. Навязчивое желание взять его за руку оказалось сильнее, так что он мягко обхватывает тонкую кисть и переплетает свои пальцы с сокджиновыми, отчего тот слегка вздрагивает, но ответно сжимает его руку, смущаясь. — Но… Как тебе это удается? Я не хочу обидеть, но ты же не можешь видеть, что получается…       Сокджин задумчиво скользит взглядом по лицу Намджуна, пытаясь в мозгу вырисовать его внешность, но тщетно. Вздохнув, он поднимает свободную руку и осторожно касается подушечками пальцев щеки парня.       — Закрой глаза, — шепчет он, и Намджун послушно выполняет просьбу, чуть приподняв брови в изумлении. — Сможешь ли ты представить меня, не видя? Сможешь ли ты воспроизвести в голове образ чего-то, о чем тебе рассказывали? — Намджун чуть хмурится, но отвечает тихое «да», боясь спугнуть момент такой близости. — Вот и я тоже могу. Будучи лишенным одного органа чувств, я имею усиленные в разы другие. Я отлично различаю запахи, фактуры, звуки. Вкус для меня всегда ярок и будто в первый раз. Я много слушаю историй, рассказов о том или ином, так что, рисуя, я просто воспроизвожу в голове образ, а рука сама переносит его на холст. Я не знаю точно, что получается в итоге, но Чонгук всегда восторгается моими рисунками. Так что, я думаю, у меня это неплохо выходит.       Намджун завороженно слушает тихий, мягкий голос, ощущая легкое покалывание в месте, где кожи касаются пальцы Сокджина. В груди неясным трепетом плещется нечто теплое, согревающее. Распахнув глаза, когда художник замолчал, он нервно выдыхает и накрывает его ладонь своей, мягко опуская руку на свою грудь, позволяя Сокджину вновь ощутить его бешеное сердцебиение.       — Теперь я понял… Ты невероятен, Сок-и… Правда. Самый удивительный человек из всех, кого я встречал.       Сокджин тут же заливается краской и бормочет что-то несвязное и смущенное, вызывая еще более широкую улыбку.       — Я всего лишь слепой калека, — бормочет он, поджимая губы и пытаясь отнять ладонь, но Намджун не отпускает, делая шаг вперед, так что теперь он мог в полной мере ощущать тепло его тела. — Я даже не могу увидеть тебя…       — Хэй, — мягко зовет Намджун, поднимая опущенную голову Сокджина за подбородок и с улыбкой оглаживая его щеку. — Ты всегда можешь попросить описать или коснуться.       Сглотнув, Сокджин открывает рот, желая что-то сказать, но тут же закрывает его и просто кивает.       — Уже поздно. Ты не устал? — спрашивает Намджун, не желая больше смущать парня. — Пойдем, я провожу тебя.       Крепче сжав ладонь Сокджина, он тянет его по уже знакомому маршруту. Вся дорога до дома проходит в уютном молчании. И только стоя у подъезда, Намджун решается прервать его.       — Спасибо, что согласился. Мне очень понравился этот день.       — Да… Мне тоже.       И вновь тишина. Намджун переступает с ноги на ногу, оглядывая погруженную в сон улицу, а после вновь смотрит на опустившего голову Сокджина.       — Ну… Спокойной ночи? Я пойду… — бормочет он и выпускает ладонь художника, уже развернувшись прочь, но тут же замирает, почувствовав неуверенную хватку на своей куртке.       Обернувшись, он недоуменно смотрит на жутко красного Сокджина.       — Что-то не так?       — Ты… Уже поздно. Т-ты можешь остаться… — едва слышно произносит Сокджин на выдохе.       И кто Намджун такой, чтобы отказаться?