Тариф "Королевский"

Барнс, довольный, выбрался из озера, закинув большую рыбину на собственноручно сколоченный из купленных в городке неподалёку досок пирс, подтянулся на руках. Рыбалка не задалась у него с первого же дня. Нет, он честно прочёл в интернете всё, что только можно было найти про это дело, ещё сутки просматривал передачи на канале «Охота и рыбалка», обнаруженном в телевизоре, но так и не проникся кайфом, что был написан на лицах бородатых мужиков с фотографий и видеороликов. Он так и не мог понять, что же делает не так? Почему у них рыба сама на крючок насаживается, а он в пролёте? Первый день Барнс ответственно просидел в камышах с удочкой и банкой наживки. На второй день, не выдержав постоянного жужжания над ухом, услал командира в город за стройматериалами и инструментами. Уж что-что, а руки у Барнса росли из нужного места и учебными материалами с ютуба он способен воспользоваться. Пирс получился хлипеньким, кособоким и шатким. Брок хмыкнул, но похвалил довольного своими трудами Барнса, хотя испытывать отказался наотрез. Но и с пирсом дело не сдвинулось с мёртвой точки, и Барнс грешным делом решил, что в этом озере никто не живёт, забросил удочки в кладовую и вновь обратил внимание на командира, который, с тех пор как они сюда приехали, не отлипал от телефона и ходил с довольной рожей, что только распаляло интерес. Барнс честно пытался заглядывать через плечо, но так и не понял, отчего командир ржёт, получив бессвязный набор символов, подозрительно похожий на член. Дальше — больше. Дни сменялись днями, а Брок погружался в смс-переписку с головой, не всегда реагируя на вопросы, что уже было верхом наглости. — У нас кончились яйца и бекон, молока только полбутылки, — изрёк Барнс, выхватывая у командира телефон и краем глаза замечая на экране посыл в очередное эротическое путешествие. — Сходи в магазин. — Брок немедленно забрал телефон обратно. — Что? Твоя очередь идти в магазин. К тому же тебе всегда дают скидку. — Не хочу один. Ты всё время чем-то занят. Ты моя семья и должен быть занят мной, а не кем-то там! — обиделся Барнс и сел, сложив руки на груди. — Поверь мне, то, чем я занят — тоже наша семья, — усмехнулся Рамлоу. — Пойдем, дитятко. А рыбу ты быстрее руками поймаешь, чем удочкой. Или тебя процесс прёт? — Я и поймал, — покивал Барнс на весело булькающего в полной раковине воды монстра, названия которого он не знал. — Это Роллинз. Он будет жить с нами. Брок офигел. Что один Барнс, что второй скучать ему не давали. — В бочку его посади, — посоветовал он. — Раковина нам ещё понадобится. Да и потом, может, у него в озере детишки скучают? — Семья, — понял Барнс, тяжело вздохнул, с тоской глянул на поднятый над водой шипастый плавник. — Вернёмся — отпущу. А давай наперегонки! Кто первый, тот выбирает, что сегодня будет на ужин! И сорвался с места, скрываясь из виду. Брок пожал плечами и неторопливо пошёл за кошельком и курткой. А потом так же неторопливо двинулся к машине. Хочет Барнс пробежаться — пусть бежит свои десять километров. А Брок поедет, как цивилизованный человек. Когда Брок вошёл в лавку, где они обычно закупались, Барнс уже минут пять сидел на полу перед большим аквариумом с живой рыбой и пил свой молочный коктейль, водил пальцем по стеклу, наблюдая, как рыбины открывают рот, будто бы разговаривая друг с другом. Хозяин магазинчика давно привык к странным посетителям, благо жили они мирно, тишину и порядок не нарушали, а то, с каким восторгом на всё новое реагировал Барнс, старику явно нравилось. — Сегодня пицца на ужин, — сказал он, не отрывая взгляда от стекла. — У тебя пицца, — согласился Брок. — А у меня стейки. Какая пицца, кстати? Хочешь гавайскую, с ананасами? Он принялся выбирать продукты. Барнс был не дурак пожрать, да ему и нужно было, с его метаболизмом. Интересно, что любит Барнс-младший? Тоже пиццу и молочные коктейли? Или принцу не положено жрать фаст-фуд? — Карбонару, Маргариту и ту, с лососем. Ананасы сам ешь. — Барнс хлюпнул коктейлем, снова постучал пальцем по стеклу, и не думая подниматься с пола. — И молоко, и яйца. И шоколадную пасту! Дадди её для меня заказал! А она вкусная? — Попробуешь — узнаешь, — ответил Брок, набирая заказанное. — Шоколадки брать? Бананы будешь? Мороженое? — Зачем спрашиваешь? А твоя «семья», — Барнс скосил взгляд на мобильник, зажатый в руке командира, — будет с нами есть? И у нас спать негде. — Нет. — Брок подошёл к нему и растрепал волосы. — Он отдельно живёт. Но я его пригласил. А тот не согласился. Бедный малый. Эта самая семья не нравилась Барнсу, она отвлекала, перетягивала внимание командира на себя. Но по телевизору и в книгах, что он успел прочесть, — везде писали, что семья — это хорошо и правильно, и любое живое существо стремится обзавестись большой семьёй. Но Барнсу не нужна была большая, ему хватало и командира, а командиру, видимо, нужен был кто-то из телефона, ведь он никогда не радовался так Барнсу. Сев на переднее сиденье, Барнс зачерпнул подаренной Дадди ложкой шоколадную пасту из банки и отправил в рот. А ведь у него тоже был кто-то важный. Голова от мыслей о прошлом отозвалась пульсирующей болью. Брок заметил, как Барнс скривился — видимо, опять болела голова, — и протянул руку, помассировал ему сзади шею. — Как паста? Есть можно? — Сладко, — ответил Барнс, перевёл на него больной взгляд. — Я тоже нужен? — Ты очень нужен, — заверил его Брок. — Не ревнуй. Вот увидишь, пройдёт какое-то время, и ты сам захочешь, чтобы твоя семья стала больше. Сейчас у тебя есть только я. Я твой. Закрутив банку и убрав её в пакет к остальным продуктам, Барнс выпрямился на сиденье, глядя вперёд. — Был кто-то, кого я не помню. Пытаюсь вспомнить. Он похож на того, с моста. Это плохо, что я не помню? — Это просто есть, — пожал плечами Брок. — Ещё вспомнишь, не переживай. Ты же знаешь, память к тебе возвращается. Роджерс. Клятый Стив Роджерс, Капитан Америка. Это, пожалуй, хорошо, что Барнс пока не помнит его: помчался бы вприпрыжку, как щенок. А у них миссия в Чили через неделю. Роллинза Барнс, как и обещал, выпустил в озеро сразу, как они вернулись домой, а потом долго сидел на пирсе, крошил в воду батон, потому что семья — это действительно хорошо. Нужно быть кому-то особенно важным. Барнсу нравился их дом, нравилось озеро, лес, нравился старик Дадди, нравилось просыпаться, когда хочется самому, носиться среди деревьев и оставлять на кухне записку, прикрепив её магнитом к дверце холодильника. Теперь ему нравился ещё и Роллинз, нравилась его семья, если они на него похожи. Но не хватало действий. Барнс привык воевать, и у него хорошо получалось. Директор Пирс хвалил Зимнего, рассказывал о его самой важной для мира миссии и что никому другому она не под силу. — Ка-пи-тан, — произнёс он по слогам, глянул на свою железную ладонь. Было в Капитане что-то, что не давало Барнсу спокойно пустить всё на самотёк. Что-то в обречённом взгляде, резких неправильных движениях, в том, как он выпустил из рук щит, подставляясь под удар. Всё это было кардинально неверным. Не так себя ведут, когда хотят победить. Через некоторое время, разогрев пиццу и пожарив стейки, Брок выглянул из дома и позвал: — Барнс, ужинать иди! За ужином Брок объявил: — Через неделю летим в Чили. Миссия. Разомнёмся. Барнс подобрался, чувствуя, как по телу пробегает предвкушающая дрожь, как взвыли сервоприводы, калибруя пластины руки. Мирная жизнь, как бы сильно ни нравилась своей размеренностью и практически полной вседозволенностью, возможностью побыть любым, примерить на себя все доступные роли, всё же оставалась непривычной, подтачивала психику, кидая из крайности в крайность. А вот миссии… работа. Ощущение правильности, силы, которую вне войны и применить-то негде. — Цель? — прожевав кусок пиццы, спросил Барнс. — И сколько платят? — Хосе Рамирес, местный пахан в Вальпараисо. Платят хорошо. Задача — точечное устранение. Аванс уже перечислили. Транспорт обеспечат, оружие наше. Вводную я скинул тебе на планшет. Цель передвигается в бронированном автомобиле, охрана… Всё как обычно. Заскучал? Барнс улыбнулся уголками губ, внимательно вчитываясь в инструкции. — Пиццу не трогай, — буркнул он, поднимаясь с места. На пирсе думалось лучше. Хосе Рамирес был параноиком. Это чувствовалось во всём: от выбора машины и охранников до маршрутов перемещения. А с параноиками работать всегда интересно. Они обычно настороже, кожей ощущают на себе чужой взгляд и научены падать ничком от любого подозрительного движения или звука. Выглядит не очень, но жизни спасает вернее любого бронированного стекла. Устранением одиночных целей Барнс всегда занимался сам. Броку и СТРАЙКу ещё во времена Гидры иногда даже не приходилось покидать конспиративного жилья. Зимний сам выходил на точку, настраивал винтовку. Один выстрел — один труп. И так же тихо сворачивался, возвращаясь к командиру и подтанцовке. План сложился сам собой. Барнс набросал порядок действий, отметил на карте подходящие точки, указал, что и в каком количестве ему нужно, и, отправив командиру, вновь принялся крошить батон в воду. Брок довольно кивнул, прочитав заметки Зимнего. Вот так-то было лучше. Барнс его иногда напрягал — у Брока было ощущение, что он живет с десятилеткой. С очень избалованным, капризным и глупым десятилеткой. Вернувшись в гостиную, Барнс устроился на диване, бездумно щёлкая пультом телевизора, не задерживаясь дольше нескольких секунд на одном канале. Пульт треснул в ладони, осыпался жалкой горкой пластиковых осколков. Барнс весь закаменел, замер, не в силах шевельнуться, захрипел… На экране нарисованный человек в звёздно-полосатой форме с круглым щитом выносил одного противника за другим. — Что такое? — Брок услышал, как Барнс хрипит, и сунулся в гостиную. Бросил быстрый взгляд на экран. — Блядь! В телевизоре мультипликационный Капитан Америка крушил щитом врагов. Барнс рухнул на колени, снеся низкий журнальный столик, сжал голову руками и заорал. Перед внутренним взором проносились картинки из чьего-то прошлого, разворачивая историю совсем не тем углом, что он привык видеть и ощущать с тех пор, как начал приходить в себя. Ему вдруг показали, что война — это не только смерть. Брок вырубил телевизор и обхватил Барнса обеими руками, прижал к себе, встряхнул. — Что с тобой, парень? — Стив, Стиви! — шептал Барнс, видя перед собой кого-то оттуда, из времени, которое уже не вернуть, не дотянуться, гладил, трепетно касаясь, будто знал, что стоит отдернуть руки — и они расстанутся на долгие годы. — Я люблю тебя, Стиви… — Ну пиздец! — вырвалось у Брока. Он сел на пол, гладя Барнса по бестолковой башке, набитой прожаренными мозгами, и думал, что же ему делать. Понадеяться, что за неделю Барнс очухается и миссию они проведут нормально?