Тариф "Королевский"

Джек втолкнул немного прибалдевшего Шепарда в двери ночного клуба, приветственно кивнул подлетевшим знакомцам, притянул к себе какую-то девицу, тут же с визгом повисшую на его шее. Ему нравилось здесь, нравилось, как пульсация ритма отдаётся в звенящем от напряжения теле, как наливают по щелчку пальцев и достаточно одной улыбки, чтобы полюбили, пусть даже всего на одну ночь. Впившись в ярко-алые губы сегодняшней музы, Джек вытянул вверх руку с телефоном, сделал снимок и нажал «отправить». «А поприличнее никого не нашёл?» — пришла смс-ка. — «Куртка отличная». «Да много ты понимаешь» — быстро набрал Джек, но к девице всё-таки присмотрелся. И правда, ничего интересного, и личико её он уже когда-то видел. А в его постель редко дважды попадали одни и те же особы. Оттолкнув от себя руки больше не интересующей его красотки, Джек двинулся к бару, завидев у стойки хорошую знакомую и притихшего в уголочке Шепарда. — Анжелина, красавица, сколько лет, сколько зим, — натянуто улыбнулся он, следя краем глаза, как победитель танков зашуганно дёргается от любого случайного прикосновения. — У меня к тебе будет маленькая просьба. — Всё что угодно, дорогой, ты же знаешь, — понятливо кивнула она, проследив за взглядом Джека. — Девочки? Мальчики? — Девочки, — кивнул он. — Мальчиков он, боюсь, не потянет. Анжелина улыбнулась куда-то в зал за спиной Джека, и рядом, как по волшебству, возникла большеглазая лесная нимфа с такой порочной улыбкой на пухлых губках, что Джек на мгновение даже позавидовал Шепарду. Ему Анжелина никогда не доверяла своих лучших девочек, а тут глядите-ка как расстаралась. — Кто? — томно выдохнула нимфа. — Герой, — ответила Анжелина, вложив в соблазнительный ротик весёлую голубенькую таблетку. — Пусть он забудет обо всём. Джек присвистнул. — А мне такую? — Дорогой, ты разуверился в собственных силах? — мурлыкнула она, прижавшись к нему острыми небольшими грудками, оплела шею ладонью. — Оглядись вокруг, здесь столько вкусного. Телефон в кармане дёрнулся. Усадив Анжелину на барную стойку в вип-зоне, Джек полез за ним, улыбнулся, пробежав глазами сообщение. «А блондинки там есть? Или ты любишь мулаток?» — Позволишь, дорогая? — Джек расстегнул застёжку на её бра. — Улыбнись. Анжелина была красивой. Короткие чёрные волосы, светлые карие глаза, пухлые, вечно улыбающиеся губы, ямочки на щеках. Было в ней что-то на первый взгляд по-детски наивное, светлое, но это если не присматриваться глубже. И только Джек знал, что она в свои двадцать пять лет держала в крохотном остром кулачке половину эскортниц Шайло, являясь при этом благовоспитанной девушкой из высшего, приближённого ко двору общества. — Кому это ты? — Личному душеприказчику, — улыбнулся Джек и приник губами к горошинке соска. «Девочка высший класс. Ты уверен, что она по мужикам?» — Детка, а ты точно по мужикам? — расхохотался он, задирая на ней узкую юбку. Анжелина заливисто рассмеялась, откидываясь назад, позволяя стащить с себя кружевные трусики. Джеку нравились именно такие, без определённого пола и возраста, с узкими бёдрами, худыми длинными ногами. Их можно было развернуть к себе спиной, нагнуть над барной стойкой и представить себе совершенно кого угодно, позволяя фантазии подогреть желанием тело, заставляя его работать как надо. Неизвестному мужику из «где-то там» полетела ещё парочка пикантных фотографий. «Мужиком была бы лучше. Но спасибо, подрочил». Анжелина повела бёдрами, почувствовав на своей спине холодный корпус телефона. — Эй, ты там не уснул? Джек сглотнул. Никто из его знакомых, даже тех, кто отличался разнообразием вкусов, не мог так спокойно и открыто признаваться в приязни к своему полу, и это неслабо возбуждало. Застонав, он дёрнул Анжелину на себя, двинул бёдрами, входя до упора, заставляя её инстинктивно сжаться, прогибаясь в спине. Позже, уже потягивая какой-то коктейль, Джек вдруг понял, что он-то вообще не знает, как зовут человека, одним махом разбившего его привычное существование. «Звать-то тебя как?» — отправил он. Вместо ответа Джек получил фотографию зверя с бурой шерстью и чёрно-белыми полосами вдоль длинной морды. И сообщение через несколько минут: «Брок». «Красавец». «Еще лучше, чем ты думаешь ))) Зато ты копия отца, такой же красавчик». Таблетка под язык — и время растянулось, цвета вспыхнули с новой силой. Джек помнил, что танцевал, прыгал с кем-то, вылизывал чью-то шею, помнил, что вроде как фотографировал что-то и кому-то отсылал. Он не хотел думать о неизвестном ему отце, не хотел думать о Сайласе, по какой-то странной причине вдруг приблизившем к себе этого несуразного фермерского сынка. Джек отдавался веселью на полную, чтобы завтра продолжить растаптывать собственную жизнь. Он наконец созрел до разговора с матерью, даже распечатал присланные Броком документы, столько раз их уже перечитав, что, казалось, сумел выучить наизусть всё, до последней цифры в диаграмме. *** Первая утренняя смс-ка была с вопросом: «Голова болит? Две таблетки аспирина и пинта воды. Контрастный душ. Крепкий черный кофе». Застонав, Джек натянул одеяло на голову. Вот чего ему не хотелось больше всего, так это советов неизвестно откуда. Он не хотел в душ и кофе, а вот сдохнуть — это да, было бы очень кстати. «Отъебись». «Проблеваться с утра тоже помогает». Джек хотел бы послать Брока куда-нибудь ещё дальше, но к горлу подкатила тошнота, неприятно сжимая гортань. Сорвавшись с постели, путаясь во влажных простынях, Джек едва успел добежать до ванной комнаты и склониться над унитазом. Осев на холодную плитку пола, он в очередной раз поклялся сам себе завязать с наркотой. Крепкий кофе, сигарета и утренняя газета с яркой фотографией Шепарда, сосущегося со вчерашней нимфой, на первой полосе вернули Джеку хорошее расположение духа. Он даже улыбался на традиционном семейном завтраке, старательно травил байки, проезжаясь будто бы невзначай по ебливости нового национального достояния, не без удовольствия отмечая, как вздрагивает и бледнеет от каждого слова сестра. Или она теперь ему никто? После завтрака, когда Мишель убежала, едва сдерживая слёзы, а Сайлас, будто совершенно ничего не замечая вокруг, чинно удалился, пожелав домашним хорошего дня, Джек поймал мать за локоть, небольно сжал. — Мама, мы можем поговорить без свидетелей? Во внутреннем кармане пиджака огнём горели распечатки. — Мне надо привести себя в порядок, — ответила Роза, — но пойдём. Прости, Джек, я буду поправлять макияж во время разговора. В апартаментах королевы всё было уставлено розами. Их тяжёлый удушливый запах всегда раздражал Джека, и он предпочёл бы любую другую комнату, но только здесь они могли побыть действительно наедине. — Мама, ответь, почему ты выбрала его? Роза достала помаду, кисточку и принялась красить губы. — Он был подходящим вариантом. Перспективный и не вызывал отвращения. — Ты правильно услышала вопрос. — Джек подошёл к матери со спины и, обняв её, как никогда до этого не делал, поднял к её глазам нечёткую, но достаточно узнаваемую фотографию Зимнего Солдата. — Почему ты его выбрала? Роза ахнула. У неё зазвенело в ушах, перед глазами всё поплыло. Кисточка с помадой упала на стол. — Так ты знаешь? — не узнавая своего голоса, выдавила она. — Меня всегда удивляла наша непохожесть с Сайласом абсолютно во всём, — задумчиво ответил Джек, повертел в пальцах выпавшую из рук матери кисточку, мазнул по её губам, поправляя помаду. — Не мог понять, отчего он так холоден, что постоянно пытается во мне найти? А ответ-то прост. Он искал себя в чужом ребёнке. Так почему Зимний? — Актив, — выдавила Роза. — Его тогда называли Актив. — Она отобрала у Джека кисточку, вернула в стакан. — Знаешь, Джек, ты вряд ли поймёшь, ты мужчина… Актив был квинтэссенцией мужественности, а Сайлас… Знаешь, мы с ним тогда только поженились, практически вторая брачная ночь, и он жаловался мне, что продал любовь к какой-то там девке за корону. А его ещё даже не короновали. Даже Абадон ещё был у власти. Последние часы, но всё же… Сайлас уснул, а я взбесилась и ушла. Знаешь, либо корона, либо страсти. Но тогда я ещё не носила корону. Я выбралась в наш сад и наткнулась там на Актива. Он был таким опасным! И я подумала: какого чёрта! Знаешь, он был хорош! Молчал и делал. — Роза посмотрела на себя в зеркало, провела пуховкой по щекам. — Потом я узнала, что ношу двойню. Сайлас был в восторге — как же, разнополые близнецы, «королевская пара»! Считал, это подтверждает его права! — Когда он понял про Актива? Он же понял, да? Мы ведь с ним похожи? — руки сами тянулись к телефону: написать, отправить хоть что-то, чтобы… чтобы что? Джек и сам не понимал, что его так сильно держало на связи с этим Броком и почему от каждого сообщения мир немного светлел. — Ты его копия, — сказала Роза. — Только бреешься каждый день. Сайлас не понял. До сих пор не понял. Он видел Актива только в маске. Но тот снял её, когда мы целовались. Если бы Сайлас твёрдо знал, ты бы и дня не прожил. Но твоя сестра — от Сайласа и его копия, так что он просто не догадывается. Я узнавала — так бывает… — Забавно, — Джек посмотрел на распечатанную фотографию. — Это ведь он меня спас. — В Гефе? — вскинулась Роза. — Он до сих пор жив? — Живой, — ответил Джек, сел на диван. — Наёмничает до сих пор. Это ведь ты их наняла? Сайлас ради меня и пальцем бы не пошевелил, наоборот, пристрели меня кто там в Гефе, впервые обрадовался бы. Может, даже учредил бы день памяти героически павшего принца. — Сайлас приказал не оказывать поддержки твоему полку, когда вы выдвинулись за линию фронта, — глухо сказала Роза. Она вцепилась в столик так, что побелели костяшки. — Я узнала почти сразу и наняла… в общем, у меня есть связи. — Она повертела головой, расслабляя шею. — Они дорого берут, зато ты жив и в безопасности. — Спасибо за Геф, мама. И знаешь, спасибо за отца. Я рад, что Сайлас не имеет ко мне никакого отношения. — Джек поднялся, погладил её по плечам. Как Джек оказался у себя, он толком не помнил, только огненную горечь виски в глотке и твёрдый прямоугольник телефона в ладони. «Расскажи о моём отце… пожалуйста». «Вчера он поймал рыбу руками, сказал, что её будут звать как моего заместителя, и запустил в раковину. Еле уговорил его отправить рыбу обратно в озеро. Сидит на мостках — сам построил — и крошит в воду хлеб». Губы Джека сами собой растянулись в улыбке. «Рукастый мужик. Вы вместе живёте, что ли?» «Да. Типа семья. Хотя по факту я его командир. Ему пока нужно устанавливать направляющие. Если хочешь подробностей — иди на тот же сайт по тегам “Hidra”, “дегуманизация”, “психопрограммирование”». Джек вытянулся на диване, лишь скинул пиджак на спинку кресла. Он уже давно изучил всю информацию, что только можно было вытянуть из того сайта, ссылку на который дал ему Брок, но так и не смог уложить это всё в неизвестного Джеймса Барнса. Как можно оставаться человеком, способным хотя бы на краткую вспышку любви, на зачатие после всего, что с ним творили? Как можно проделать такое с кем-то? Как можно после этого выжить и остаться нормальным? Сразу стало противно от самого себя. От своих мелких, в сравнении с той же Гидрой, проблем и страстишек. Он, конечно, знал, что ему не хуже всех и жизнь в королевском серпентарии не так уж и ужасна, но этот Барнс прошёл через все круги ада, и надо же… рыбу руками ловит! Джек потёр лицо, дёрнул подбородком. «Он справляется?» «Справляется. Я присматриваю. Он супер, так что перспективы хорошие». «Спасибо…» Вечером Джек не выдержал сидеть в тишине, не выдержал мыслей, что роились в голове, мешая друг другу. Пить не хотелось, а вот устроить себе праздник, пообщаться с теми, кому действительно не всё равно, что произойдёт с капитаном Бенджамином, было бы неплохо. Кутить Джек умел и любил. С деньгами расставался с поистине королевской небрежностью, а потратить несколько десятков тысяч на своих людей — плёвое дело. — Шайло сегодня наш! — улыбался он, распахивая двери очередного бутика под одобрительный рёв своих бойцов за спиной. Броку отправилась фотография из примерочной — Джек в расстёгнутой голубой рубашке, корчащий рожи в зеркало. «Я бы тебя потренировал, — ответил Брок. — У тебя отличный потенциал. Будет жалко, если проебёшь». Закатив глаза, Джек хитро улыбнулся сам себе в зеркало. В крови плескалось совершенно дурное веселье, но Джек и не думал останавливаться. Что там Брок писал про отсосать и сходить на хуй? Облизав враз пересохшие губы, Джек расстегнул тяжёлую пряжку ремня. Брюки сами сползли вниз. Глянув на себя в зеркало, тряхнул головой. Джек знал, что хорош, и ему не требовалось никаких доказательств собственной охрененности, но, блядь… Ладонь прошлась по напряжённому прессу, указательный палец зацепил резинку трусов, чуть-чуть оттягивая их, но не показывая ничего, кроме аккуратно подстриженных волос на лобке. Яркая фотовспышка — и отправить, пока не передумал. Через несколько минут Джек получил ответ — фотографию мощных расставленных ног и черных брифов-боксеров, обтягивающих и скрывающих всё, что надо. — Блядь, — застонал Джек, приложившись лбом о зеркало примерочной. — А ты хорош, Брок, чертовски хорош. «Спасибо, подрочил!» «Обращайся»