Тариф "Королевский"

Барнс ходил по домику в поисках пятого угла. Его попустило после того случая, перестало раздирать на части воспоминаниями-образами. Он сложил в голове два и два, и по всему выходило, что Стив и человек со щитом, против которого он вышел ещё со знаменем Гидры за спиной, были одним и тем же человеком. — Это был Стив в Вашингтоне? Стив жив? — спросил он командира, когда тело перестало трясти, скручивать от боли. — Жив, жив. — Брок растрепал ему волосы. — Выполним миссию в Чили — дам тебе его контакты и съебусь подальше. Вряд ли он будет мне рад. Зато тебе — будет. — Не надо. — Барнс подставил голову под ладонь. — Жив — и хорошо. Пусть и дальше живёт. А у нас семья. И до миссии три дня. Потом хочу на побережье, к морю. Он криво улыбнулся и пошёл к себе, разложил на постели весь свой арсенал, чистя, перебирая по винтикам, смазывая. Оружие всегда успокаивало: во время Второй мировой он частенько садился в стороне от всех и разбирал трофейный вальтер, раскладывал по составным частям, точно так же и в голове разбирая мысли по полочкам. Хотел ли он увидеть Стива сейчас, когда всё наконец-то вспомнил? Конечно, хотел. Обнять, напомнить самому себе, как он пахнет, какой на ощупь. Но вот тащить в его жизнь свои проблемы не было никакого желания. Брок глянул в телефон. Новых сообщений от Джека не было. Даже жаль. Он проверил новостные сайты Гильбоа, выискивая свежие фотографии принца Джонатана. Парень был хорош, а наглостью определенно пошёл в отца. Вот только нервный слишком. И нерешительный. Если бы Брок узнал, что у него в распоряжении есть пара наемников такого класса, как они с Барнсом, он бы мигом устроил дворцовый переворот — никто бы и не понял ничего. Подумаешь, отчим! Кому нужен отчим-король при таком папаше?! Хотя, если подумать, что Джек знает о Барнсе? Да считай, ничего. А что Брок знает о Джеке? Сын Барнса, принц Гильбоа, офицер разведки, бабник, хотя предпочитает мужиков, кутила и транжира. Наглый, упрямый и много пьёт. Маловато тренируется. Но живот ничего, накачанный. Брок подумал, сфотографировал собственный волосатый пресс и отправил фотку Джеку. А сам отправился проверить Барнса. Тот чистил оружие. Брок сел напротив. — Доходят слухи, что Роджерс ищет своего кореша Баки Барнса. — Баки Барнс погиб в застенках Гидры, когда через его мозг впервые пропустили электрический ток, — ответил Барнс, не прерывая своего занятия. — Я не Баки Барнс и никогда им не буду. Не тот весёлый повеса, таскавшийся за всеми хорошенькими девицами квартала. Я убийца, Брок, тот, кого Стиву Роджерсу по призванию положено презирать и сажать за решётку. Гидра за спиной, а мы с тобой всё те же, и в Чили не на сбор агавы поедем. — Щит Кэпа, знаешь ли, тоже не исцеляет, — заметил Брок. — Ты прав, но всё же подумай. Надумаешь — скажи. Он всё равно будет тебя искать и способен изрядно осложнить нам жизнь. А так ты сможешь диктовать ему свои условия. Хмыкнув, Барнс выщелкнул из обоймы патроны один за одним. — Подумаю. Но ты не мечтай свалить, командир. Ты сам сказал, ты — мой. У нас семья. И либо Стиву, если я всё же дам ему себя найти, придётся смириться, либо «прости, дорогая, так получилось». Брок хмыкнул. Пролистал фотографии в телефоне и показал Барнсу ту, на которой молодой офицер в синем мундире строго смотрел в камеру. — Узнаёшь? — Гильбоа. Захваченный в плен капитан. — Барнс забрал телефон. — И что я должен из этого вынести? — Присмотрись, странного ничего не замечаешь? — выдохнул Брок, постучав пальцем по экрану. Барнс нахмурился. — На меня немного похож, какие-то общие черты есть. — На самом деле он на тебя похож сильно, ты просто бреешься раз в год по обещанию, а он — каждый день. Ну, и мимическая маска другая. Он моложе. Барнс глянул остро, внимательно всматриваясь в лицо командира, пытаясь понять, на что же тот так старательно намекает. Нашёл себе нового подопечного? Без заёбов мороженного мозга? Или любовника? — Не темни. — Двадцать пять лет назад в Гильбоа ты ухитрился выебать королеву, — спокойно сказал Брок. — Королева родила тебе сына. Две недели назад мы спасли не безвестного капитанишку, а принца Джонатана Бенджамина, который на самом деле Джек Барнс. — Сын? Зимний стерилен, или… — Барнс сбился, снова глянул на фотографию. — Ещё есть? — Ну какое стерилен, когда Джеку уже двадцать пять? — Брок принялся неторопливо листать сохранённые фотографии с сайтов. — Я проверил. Анализ ДНК, все дела. Он твой. Похоже, куратор был лох и тебе вовремя не вкололи супрессанты. Ну, и королева оказалась та ещё оторва, я б к Зимнему подкатить не рискнул. — У королевы яйца, видимо, побольше твоих, командир, — дёрнул уголками губ Барнс, жадно рассматривая снимки. Нашёл тот, где Джек искренне улыбался, глядя в камеру. — Давно знаешь? — Заподозрил сразу, удостоверился пару недель назад. Знаешь, он не обрадовался, когда узнал. — Понятное дело — из принца в бастарды. Хорошо если отчим любит и не прирежет, как информация всплывёт. Он хоть не наследный принц-то? — поинтересовался Барнс, никак не желая выпускать из рук телефон, просматривая снимки снова и снова. — Наследный, — ухмыльнулся Брок. — И нет, Сайлас не знает. Может, догадывается, они совсем не похожи. Но у Джека есть сестра-близнец, копия короля Сайласа. Номер Джека тебе дать? Я с ним переписываюсь. Он… — Брок задумался, подбирая слова. — Знаешь, вы похожи не только внешне. Только у него нет меня. «Или уже есть?» — тут же всплыло в голове. — Мда, ты, командир, стремителен, как понос, и так же результативен. Мальчишке всю жизнь с ног на голову перевернул, как он тебя только на хуй не послал в цветистых выражениях, — цокнул языком Барнс. — Погоди-ка, так это с ним ты так радостно переписываешься последние дни? И знаешь, давай. Пусть будет. — Послал, и не раз. — Брок скинул Барнсу номер принца. — Ты только подпишись, чтобы не нервировать принца лишний раз. Брок тут же скинул Джеку смс-ку: «Дал Барнсу твой номер. Жди писем». «Идите на хуй!» — пришёл ответ вместе с фотографией сонного Джека. Брок тут же показал и то и другое Баки. — Такое же хамло, как ты. Но телефон при этом на ночь не выключает. — Хороший мальчик, а он к нам не хочет? — без особой надежды поинтересовался Барнс, хотя прекрасно знал ответ. — Дай ему время, — посоветовал Брок. — Парень всего две недели как узнал, что он нифига не принц. Ему, небось, всю жизнь мозги полоскали на тему, что он будет королём. Он корону перед зеркалом примерял, то да се… Что мы ему предложить-то можем? Рыбу Роллинза и карьеру наёмника? — Твоя правда, командир, но Роллинза не тронь, он мужик что надо. Я тут подумал Дадди попросить, пока нас не будет, приезжать и кормить Роллинза. Для рыб же гостиниц нет? — Барнс, Роллинз дожил до встречи с тобой без подкормки, переживёт и неделю без белого хлеба, поверь. — Брок похлопал Барнса по плечу. — Ты хоть что-нибудь помнишь про королеву? Она вот помнит. — Помню, сад там красивый был и пахло сильно розами. Первый сильный запах за всё время, странно будоражил и мешал сосредоточиться. А королеву… — Барнс напряг память. — Не помню. После того случая в гостиной вспоминалось легче, образы не обрушивались сверху сплошным потоком, а возникали в голове стройными рядами, только до сих пор — не в самые нужные моменты, и вспомнить что-то конкретное никак не получалось. — Помню мужика. Он всё пытался заставить меня преклонить перед ним колено и снять маску. — Не этот? — Брок открыл фотографию Сайласа. — Он моложе был, но уже тогда чувствовалось, что психушка по нему обрыдалась. — Барнс убрал оружие обратно в тайник, развалился на постели и похлопал ладонью рядом с собой. — Вот это и есть король Гильбоа Сайлас, который вырастил твоего сына. — Брок плюхнулся рядом. — Значит, он не такое и дерьмо, — заключил Барнс, нависнув над Броком. — Я могу тебя снова потрогать, командир? — Потрогай, — вздохнул Брок, перевернулся на бок и обнял его. — Так лучше? — Нет. — Барнс развернул его на спину, задрал домашнюю футболку и уселся рядом. Он и сам хотел бы понять, зачем это делает, откуда в нём такая потребность касаться другого человека. Но не искал сексуального подтекста в своих желаниях, хотя за последние две недели на что только не натыкался в интернете. Барнс трогал осторожно: обвёл пальцем жёсткие кубики пресса, коснулся сосков, впадины пупка, на секунду помедлив у пояса штанов, но и их в итоге потянул вниз. Брок приподнял бедра, позволяя Барнсу раздеть себя. Было похоже, что тот решил изучить на Броке практическую анатомию. Высунув кончик языка от усердия, Барнс гладил длинные, поросшие чёрными волосами ноги Брока, уделяя особое внимание коленям и внутренней стороне бедра, коснулся ладонью мягкого члена. Его никак не задевало отсутствие желания у командира, да и не за этим он всё это проделывал. — Ты красивый. У тебя есть кто-то особенный? — Нет. — Брок закинул руки за голову. — И никогда не было. Я одиночка. — Почему? Я читал, что каждое живое существо стремится найти себе пару. — Барнс, перекинув через него ногу, сел ему на бёдра, опёрся ладонями на грудь, чтобы удобнее было заглянуть в глаза. — В молодости не успел. Потом не хотел подставляться: Гидра умела надавить на привязанности. А теперь, со всем этим, — Брок провел ладонью по изуродованному шрамами лицу, — я уже просто никому не нужен. От взгляда на меня маленькие дети писаются. — Не замечал у тебя тяги к саморазрушению, командир. — Барнс повёл левым плечом, накрыл правой ладонью шрамы, росчерками уродливых молний переползающие на грудь. — Думаешь, дело только во внешнем? И с нашим прошлым нам стоит держаться только таких, порченных жизнью? — Говори за себя, — нахмурился Брок. — Я говорил за себя. И не хрен сравнивать вот это, — он погладил шрамы на плече и груди Барнса, — с моей палёной рожей. Ты до сих пор красавчик. А в байду про богатый внутренний мир я перестал верить после первой командировки. — Что толку в красоте, если ПТСР не даст ни с кем спать в постели? Знаешь, неохота проснуться рядом с трупом. А встречаться ради того, чтобы потрахаться — стар я для всего этого дерьма, командир, — усмехнулся Барнс, снова, как по щелчку пальцев, перестраиваясь, глянул восхищённо, провёл ладонями по рукам Брока, предплечьям. — Красивый. И со шрамами красивый. Хочешь, я в тебя влюблюсь? — Нет, — уверенно сказал Брок. — Нам ещё работать. Если ты будешь психовать из-за меня, вместо того чтобы делать свое дело, мы сдохнем оба. Стянув с себя футболку, Барнс опустился сверху, лёг так, чтобы сердце билось ровно под ладонью. — Ты не зарекайся и не отпихивай, если случится найти особенного человека, а то можешь оказаться на старости лет в одном доме с киборгом, который хотел выебнуться, прыгнуть выше головы, стать достойным, так теперь ныкается по лесам и дружит с рыбой, потому что допрыгался.