Тариф "Королевский"

«Расчетное время прибытия один час. Брок». Машину от южной границы Гильбоа вёл Барнс. Неприметный седан с местными номерами нёсся на северо-запад. Кросс спрятал племянника в своем пригородном доме. Там не было никого лишнего, кроме единственной прислуги, которая готовила Джеку еду и прибирала. Брок и жаждал, и боялся этой встречи. Жаждал, потому что хотел увидеть Джека, обнять его, вдохнуть его запах. Убедиться, что Джек жив. Боялся, потому что не был уверен, что стойко примет отвращение на лице Джека. — Не дрейфь, командир, — улыбнулся Барнс. — Нас встречают. Джек стоял на подъездной дорожке, зябко кутаясь в пальто явно с чужого плеча, и курил, вглядываясь в лобовое стекло подъезжающего автомобиля. Дул холодный ветер, по небу быстро бежали низкие облака. Брок вышел из машины, едва та остановилась, и, глядя в знакомые серые глаза, подошёл и встал напротив. Джек выглядел замученным и усталым. — Детка, ты хоть спал? — вырвалось само. Стоило Джеку увидеть Брока, его лицо просветлело, губы растянулись в улыбке, а в груди перестало колоть от тягостного ожидания. Он подался вперёд, вжался в Брока всем телом, оплёл руками, боясь поверить, что это не сон. — Господи, наконец. Джек не мог говорить, не мог объясниться с Броком, не мог даже шевельнуться. Тело словно одеревенело, отказываясь слушаться. Брок ласково взъерошил волосы на затылке Джека и прикоснулся губами к его губам. — Всё так плохо? — тихо спросил он. — Теперь хорошо, — ответил Джек, не отрывая совершенно влюблённого взгляда от лица Брока, потянулся к его губам. — Джонатан, что это за люди? Почему ты вышел из дома? — Кросс стоял в дверях, сжимая в ладони пистолет. Брок направил ствол ему в лоб раньше, чем успел понять, что вообще достал его из кобуры. Он успеет выстрелить до того, как этот мятый гражданский сообразит, с какой стороны у пистолета дуло. — Джонатан? — Кросс побледнел до синевы, отступая назад в дом. Стоило ему глянуть на второго человека рядом с Джеком, он замер, задрожал. Его зрачки расширились, полностью заполняя радужку. — Это ты… это не можешь быть ты. — Я, — ответил Барнс, подцепил Джека под локоть и потянул в дом, толкнув в грудь трясущегося от ужаса Уильяма. — Не стой столбом, закрывай. Барнс прижал Джека к себе, ощупал его, проверяя, всё ли в порядке, и, улыбнувшись, коснулся его лба губами. — Малыш. Брок смотрел, как Джек расслабляется в руках отца. Похожи они были до трепета. И в то же время Джека Брок хотел до спазмов в яйцах, а вот на Барнса у него никогда даже не приподнимался. — Почему Кросс боится тебя до усрачки? — спросил Брок. — Он знает меня слишком хорошо, — ответил Барнс, гладя по спине притихшего сына. — Это он заплатил Гидре, он нанял Зимнего Солдата, и Кросс видел, что тот сделал с Абадоном. — Папа, — тихо-тихо прошептал Джек, потёрся носом о его шею, словно был ещё маленьким ребёнком. Барнс стоял и смотрел Броку в глаза, глупо улыбаясь. Всего несколько лет назад он был совершенно один, без надежды согреться, обрести что-то важное для себя, но одно простое слово, сказанное едва слышно, раскололо в душе последний лёд. — Мальчик мой. Брок обнял их обоих. Стоило Джеку немного прийти в себя, он тут же развил бурную деятельность: метнулся на кухню, запуская кофемашину, сунул нос в холодильник и завис ненадолго, обнаружив, что тот почти пуст, лишь на нижней полке лежит бутылка газировки. — Угомонись, — велел Барнс, косясь на неподвижно застывшего Кросса и стараясь не выпускать его из виду. — Сядь уже, — рявкнул он, и Уильям рухнул в кресло как подрубленный. — Закажи еду, — приказал Брок Кроссу. Потом подошёл к Джеку и обнял его. — Всё в порядке, детка. Кавалерия уже здесь. Брок обнимал Джека, делясь теплом, гладил по волосам, борясь с желанием впиться в яркие красивые губы поцелуем. Кросс дрожащими руками нащупал в кармане телефон и приказал кому-то приехать с продуктами. — Он что, только что явился? — Брок кивнул на Кросса. — Полчаса назад ты писал, что ты в доме один. — Не знаю, — ответил Джек, отстраняясь. — Я вышел вас встречать, едва ты написал. Может, он всё время был в доме, я не заходил во все комнаты. Джек коснулся лица Брока кончиками пальцев, обвёл каждый шрам, каждую отметину. — Бедный мой, как же тебе было больно. — Когда на тебя роняют горящий дом, так обычно и получается, — пожал плечами Брок. — Всё позади, детка. Твой отец, — он оглянулся на Барнса, — вытащил меня из госпиталя. Кросс открыл рот, прокашлялся и спросил: — Что вам нужно? Джонатан, откуда ты их знаешь? Джек снова улыбнулся Броку, потянулся, легко поцеловал желанные губы, понимая, что ещё немного — и его от Брока уже никто и ничто оттащить не сможет. — Это мой отец, Джеймс Барнс, — представил он хмурого Барнса и перевёл взгляд на Брока. — А это мой… — Он сбился, не зная, как сказать правильнее, чтобы не испортить всё. — Это Брок Рамлоу, сослуживец отца и мой любовник. Кросс побледнел ещё сильнее. — Твой отец? — Кросс перевел взгляд на Барнса. — Ты и моя сестра?! Господи, Роза! Как она могла! Джонатан, значит, ты… хотя это неважно, совершенно неважно. Господа, очень удачно, что вы здесь. Вы согласны с тем, что Сайласа Бенджамина пора убрать с доски? Оторвавшись наконец от Брока, Джек прошёл на кухню, налил себе кофе. Он едва стоял на ногах от усталости. Сколько бы он ни пытался уснуть этой ночью, ничего не выходило, Джек лишь проворочался до самого рассвета, встал, надолго зависнув в душе, засыпая на ходу, но стоило голове коснуться подушки — сон слетал, будто его и не было. — Считаешь, что выгоднее сам на ней смотреться будешь, дёргая за ниточки новую марионетку? — спросил Барнс, склонив голову к плечу. — Но с моим сыном это не пройдет, не позволю. Ты не забывай, Уильям, что меня давненько никто не обнулял, и я помню, какую роль сыграла Гидра во всей этой истории. Мне достаточно сделать один звонок, чтобы от тебя и воспоминания не осталось. Барнс знал, что для Стива достаточно поставить в одном предложении «Баки» и «Гидра», чтобы отключить мораль и чувство справедливости, открывая миру не Капитана Америка, а Стива Роджерса, драчуна из старого Бруклина, готового за своего «Баки» лично глотки зубами вырывать, даже несмотря на то, что «Баки» давно отрастил себе клыки ничуть не меньшие. — Чего ты хочешь? — Кросс выпрямился, расправил плечи, явно готовясь торговаться до последнего, хотя его пальцы всё так же мелко подрагивали. — Корону? — Зачем она мне? — удивился Барнс. — Вот Джеку, — он кивнул на сына, — зачем-то нужен этот геморрой. И кто я такой, чтобы лишать своего ребёнка заслуженной игрушки? Хочет корону и королевство, значит, они у него будут, с тобой или без тебя. Удобно устроившись на диване, Джек со странной смесью волнения и гордости слушал слова человека, которого, по сути, видел второй раз в жизни и при всём этом являлся для него кем-то настолько важным, что они с Броком всё бросили и прилетели, как только у Джека начались неприятности. Оказалось, быть важным и нужным — ужасно приятно. Джек улыбнулся сам себе, своим мыслям, теплу, разливающемуся в груди. — Детка, — Брок сел рядом, обнял Джека, — у тебя под глазами синяки, как у енота. Пойдем, я тебя спать уложу. У нас ещё есть примерно сутки. Брок хотел Джека в постели вовсе не для сна, но он не был садистом. Джек выглядел совершенно вымотанным, а впереди было много дел, и Джеку для них лучше быть в форме. — Да, сын, идите. Тебя, командир, я тоже видеть часов семь не желаю, у нас с мистером Кроссом как раз будет время вспомнить прошлое. — Барнс растянул губы в оскале, отчего Кросс вздрогнул и пошёл красными пятнами. — Останешься со мной? — с надеждой спросил Джек, когда они поднялись на второй этаж. — Останусь, — кивнул Брок, притянул Джека к себе и поцеловал. — Веди. В спальне Джек быстро разделся, впервые в жизни краснея под чужим взглядом, ощущая неловкость за недостаточно раскачанные руки, безволосую грудь. Он хотел Брока до ломоты в костях, хотел коснуться широких плеч, почувствовать Брока, ощутить кожей его жар. Брок обласкал его взглядом, подошёл, обнял, прижимая к чёрному тактическому костюму. Провел ладонью по спине до изгиба поясницы, сжал ягодицу, поцеловал в шею, легонько прикусил. Качнул бёдрами вперед, давая почувствовать твёрдость члена под штанами. — Детка, — низким хрипловатым голосом прошептал Брок в покрасневшее ухо. — Сначала мне надо в душ. Отпустишь? — Боже, да! — Джека выгнуло, и так звенящие на пределе нервы натянулись, желание принадлежать затмило всё остальное. — Быстрее! — выдохнул он, отталкивая от себя Брока. — Пожалуйста, быстрее. Он странно себя чувствовал, будто впервые по-настоящему возбуждаясь, вспыхивая сухим трескучим огнём, от которого пекло грудину, жгло ладони, и только прикосновение к чужой коже могло принести желанное облегчение, замкнуть эту цепь. Джек скинул с себя абсолютно всё и забрался в постель, сел среди подушек. Брок вышел из ванной минут через десять, совершенно обнажённый, с влажными волосами. Он подошёл к кровати и остановился рядом с ней, показывая Джеку себя: мощные мышцы, рельефные шрамы, густые волосы на груди и ногах и горделиво стоящий член. Едва держа глаза открытыми, Джек потянулся к Броку, замер буквально в миллиметре от него, не касаясь, лишь давая почувствовать свою близость, плавящий волю жар массивного тела. — Какой же ты… — Слова оборвались гортанным стоном. Джек прильнул к груди Брока, коснулся губами смуглой шеи, провёл по ней языком, будто пробуя на вкус, исследуя, нисколько не пугаясь бугрящихся ожоговых шрамов. В паху ныло, болезненно тянуло, но Джек медлил, зная, что ему сейчас будет достаточно прикосновения, чтобы позорно кончить, слишком он изголодался, намечтал. — Я обещал тебя вылизать, детка, и я тебя вылижу, — пригрозил Брок, нависая над Джеком, и жадно, горячо поцеловал в губы, а потом спустился ниже, выцеловывая шею и ключицы, оглаживая грудь, лаская соски. — Ты охуительный. Зажмурившись, Джек откинул голову назад, подставляясь жадным горячим губам, каждым прикосновением выжигающим на его коже несмываемые клейма, застонал в голос, наплевав на то, что внизу его наверняка будет отлично слышно. Он хотел Брока, как угодно, в какой угодно позе, хотел так, что готов был умолять, лишь бы тот не переставал его касаться. Брок приласкал один сосок, теребя пальцами твердеющий кусочек плоти, облизал второй, легонько прикусил, притираясь членом к члену. Грудная клетка под его губами завибрировала от вырвавшегося у Джека стона, и Брок зажмурился, отсчитал до десяти, чтобы не сорваться, двинулся ниже. Он ласкал Джека как величайшую драгоценность, боготворя губами, пробуя на вкус живот и бедра, вылизывая паховые складочки, лаская яички, но не касаясь истекающего смазкой члена. — Перевернись, детка, — попросил он. — Я хочу вылизать тебя везде. Уже не вполне осознающий, что вообще с ним происходит, Джек тряхнул головой, разгоняя дурман желания, глянул на Брока, облизывая яркие искусанные губы, и повиновался, встал на четвереньки, прогибаясь в спине, развёл ноги, призывно качнув бёдрами. — Брок, пожалуйста! — почти взмолился он, почти оглохнув от бухающей в ушах крови. Брок сжал и развел крепкие ягодицы Джека, наклонился и провел языком от промежности до копчика, а потом устроился поудобнее и принялся вылизывать его, выглаживая языком нежные складочки и толкаясь внутрь. Джек заорал, подался назад, насаживаясь на язык, упал грудью на подушки, сходя с ума от остроты ощущений, желания быть растянутым, распятым. Он дрожал, слепо скрёб пальцами покрывало. — Да, Господи Иисусе, да! Возьми меня! Давай же, Брок! Трахни уже! — орал он, не контролируя собственный голос. — Какой ты горячий, детка! — Брок несильно сжал зубами ягодицу и заменил язык сразу двумя пальцами. — Ну же, детка, расслабься, ты мне пальцы оторвешь. Он безумно хотел уже выебать Джека, но из последних сил сдерживал себя, чтобы не сорваться, не начать слепо вколачиваться в податливое тело. Брок хотел сделать детке хорошо. Джек долго протяжно застонал, выдохнул сквозь зубы, стараясь расслабиться, впустить в себя длинные жёсткие пальцы. Заведя обе руки за спину, вцепился и развёл ягодицы в стороны, приглашая, подставляясь, готовый ко всему, лишь бы сейчас, быстрее. — Бро-ок! Брок быстро, но тщательно растянул Джека, приставил головку к мокрой от слюны дырке и мягко, осторожно толкнулся. Они так увлеклись, что забыли о смазке и резинках, но сейчас Брока это не волновало. Только заставляло быть нежнее. Джек был тесный, горячий, жаркий, шёлковый, сжимающий, жадный. Брок медленно вошёл на всю длину и замер. В Джека будто кипятком плеснули, он выгнулся, вскидывая задницу выше, так чтобы Брок мог вставить плотнее, заполнить его до самой глотки. Было хорошо, прекрасно, здорово, охуительно ощущать всем собой горячую твёрдость члена Брока. Джек дышал через раз, открывал рот, не в силах даже захрипеть, чувствуя, как по спине катятся крупные градины пота. Опёршись на локти и на пробу качнувшись вперёд, Джек снова насадился на член Брока, сжал его в себе. Брок ахнул, сжал бедра Джека и принялся размашисто ебать его, каждый раз почти выходя и снова вгоняя на всю длину. Ебать Джека было как оказаться в самом правильном месте на свете, как вернуться домой, как увидеть звезды. Они будто не только телами — душами соединялись. Вскинувшись с громким вскриком, Джек прижался спиной к груди Брока, оплёл его шею руками, подмахивая, насаживаясь на член, чувствуя, как они прорастают друг в друга, и нет ничего более правильного, чем дышать, жить друг другом, не видя, не замечая окружающего мира. Брок для Джека сейчас и был всем миром, целой собственной вселенной. Джек закричал и кончил, едва Брок сжал в ладони его член, и сам при этом так сжался вокруг Брока, что тот не удержался, подался вперёд и излился как мог глубоко, прикусив Джека за плечо. Стоило отгреметь в ушах салюту, чуть восстановиться дыханию, и Джека накрыло темнотой, наконец утягивая в страну снов, позволяя уставшему разуму расслабиться, насладиться лёгкой истомой натруженного тела. Обняв подушку, Джек счастливо засопел. Брок устроил его поудобнее, обнял, натянул на них обоих одеяло и закрыл глаза. Господи, каким же Джек был желанным! Брок чувствовал, что ещё минут двадцать — и он будет готов на второй заход. Но Джек уже крепко спал, и Брок лишь поцеловал его в чисто выбритую щёку.