Кто-то

Я не понимаю, как я живу и работаю на этой работе. К концу недели я обычно не понимаю даже, как оказываюсь там и как возвращаюсь назад. Когда наступает вечер пятницы, я уже не помню, как меня зовут. Не помню, как ходить. Переставлять ноги шаг за шагом. Через пару лет в одну из таких пятниц я забуду, как правильно дышать. Повезёт, если через пару лет. Откуда всё берётся? С понедельника я начинаю заново. Каждую неделю у меня новая жизнь. Я внимателен к происходящему. Я знаю, что происходит, и точно ничего не пропущу. Не пропущу опасность. К середине недели я не могу вспомнить, как заполнять рапорты. Кто-то заполняет их за меня. Кто-то убирает квартиру и приносит еду в дом. Кто-то покупает сигареты и оплачивает счета. Сегодня этот кто-то поднимает меня с утра с постели, достает одежду из шкафа и завязывает шнурки на моих ботинках. Кто-то сидит за рулем, пока я еду на работу. В здании слишком много света, и черные пятна начинают плясать перед глазами. Я верчу головой, рассуждая о их происхождении, и снова пялюсь в монитор. Скребу его пальцем в попытке избавиться от эфемерного пятна. Оно настоящее. Но только оно, остальные — нет. Кто-то наливает этот дерьмовый кислый кофе с привкусом гари. И сыплет несколько пакетиков сахара внутрь, чтобы я не почувствовал этого вкуса. Чтобы не почувствовал ничего. — Тебе сегодня дело должны дать. — она смахивает рассыпанный сахар со столешницы, — Ты хоть помнишь? Хоть. — Помню. А ты теперь ведёшь список моих дел? Если есть расписание, то я хочу посмотреть. Признайся, Тина, ты же отмечаешь по часам, когда я хожу в сортир? — не упускаю случая я. Песчинки врезаются в кожу. — Ты идиот. — она смеётся. — Окей, запиши у себя там, что «идиот» пошёл. Я несу кофе на рабочее место, назад к черным лужицам. Кто-то скидывает звонок брата на телефоне. Фаулер просит снять ноги со стола, и кто-то шлёт его. — Гэвин. «Рид, чёрт тебя дери!» — Что? — я вздрагиваю. — Я серьезно, посмотри, сколько ты грязищи принёс. — он тычет ручкой на поверхность стола. — Да, извини. Осенний сор и земля, ещё не размокшая первыми дождями - идиотская привычка срезать путь до парковки через газон. Маленький пожелтевший лист на ботинке. Я забыл номер своей машины и телефон мобильного. Я не помню дня рождения своей матери. Я не помню, что происходит вечером в пятницу, когда я выхожу из здания департамента. Как я оказываюсь дома? — Пойдем, надо поговорить. — он обходит все лужицы на пути в кабинет, и я следую за ним, стараясь двигаться точно также. «Он ловко распоряжается с ними, ни дать ни взять капитан, » — думаю я. — Дело в папке, изучи. — пихает ее мне, я запоздало принимаю, вдумываясь в происходящее. — И… Он медлит. Какая-то херня. — …Короче, один ты больше работать не будешь, так что извини. — он знает, чем это кончится, но всё же открывает передо мной дверь. Подвох был. И возвышался посреди кабинета, глядя на меня с высоты чуть ли не двух метров роста. А дело было просто отмазкой. Отвлекающим манёвром для меня - идиота, к которому так сложно найти подход. Кто-то злобно сдавливает папку пальцами. Кто-то сухо откашливается, даже не пытаясь показать заинтересованность. Кто-то… — …детектив Гэвин Рид. — демонстрирует он меня, как зверя в зоопарке, — РК900 — твой новый напарник. Он боится, потому что знает, что это пиздец. Знает, чем закончился предыдущий случай сотрудничества с андроидом. Напарничества. Какая дрянь. Лицо немеет и выглядит скорее всего отвратительно неестественно. Неестественно, как… — Доброе утро, мистер Рид. Как прошли выходные? «Только не начинай сейчас, пожалуйста, » — кажется, Джеффри с удовольствием заткнул бы его сам, будь у него была такая возможность. «У меня дерьмовое утро, просто пиздец, » — перетягивает внимание на себя он. — Хотя бы прочти сперва дело, только не ори, у меня и без того мигрень. Меня озаряет, и я чувствую каждую больную клетку своего тела. Ощущаю того, кто делал дерьмовый кофе всё это время. Голову пронзает болью. — У меня тоже. — говорю и разом познаю всё то, что заслужил за эти годы. Всё кроме этого типа. Его я не заслужил. Скулы сводит. Я его уже видел. И нет, я не о Конноре. Не об этом ублюдке. Видел этот больной взгляд. Кто-то покупает тебе выпить. Кто-то отводит тебя домой вечером пятницы. Кто-то хлопает дверью. Меня отпускает. Осознание жизни бьет наотмашь звонко, до писка в ушах. А потом до глухоты молчаливого, как смерть, департамента. И черные лужицы исчезают. Завеса рушится неожиданно громко. Звонки, гул и бесполезный пиздёж сотни людей сразу. Шуршание муравейника. Это как отит, первый секс или попасть в аварию. Кажется, знаешь, что это, пока такое не происходит с тобой. И никто не застрахован. Признаться честно, я сильно обосрался тогда. И не только из-за того, что ебальник у него был, как у помешанного в край. Было такое стойкое ощущение, что отказаться от сотрудничества не удастся, какую истерику не закатывай. Случай Андерсона был показательным. Просто пустить всё на самотёк сильно вредило репутации, над которой я работал годами, посему я скоропостижно ретировался, изображая вид, что ланч настал на три часа раньше положенного времени. Удивительно стрёмно было возвращается назад в отдел. РК был девиантом, и в этом я был готов поклясться собственной головой. Он был девиантом по всем признакам, и это видел только я. Не знаю, когда именно его переклинило. Может, он и пришёл таким. Поступил сразу бракованным. Поломанным, жестоким и неправильным. Всё постоянно происходило не так, как я хочу. Всю жизнь. Как когда мама надела уродскую шапку мне на голову однажды весной, когда все дети уже ходили без головных уборов. И сказала не снимать до самой школы. Иначе она узнает. Иначе у меня будут проблемы. Или когда я избил ублюдка, который лез к Элайдже в шестом классе. И директор сказал, что я должен извиниться при всех. И я извинился. И ёбаную шапку тогда не снял. И шёл сейчас через весь отдел рядом с РК900 — «своим новым напарником». Я был один. Дома закусывал губу до боли, и обидно было до слёз. И ты чувствуешь себя униженным. И кто-то нормальный говорит что всё это только кажется. Но это на самом деле. И никуда никогда не денется, а этот урод только подливал масла в огонь. Он вёл себя адекватно поначалу, но я-то знал, что это затишье. Нужно было держаться как обычно, чтобы решать проблемы по мере их поступления. Притвориться, что когда-нибудь один из нас не прикончит другого. — Больше не могу пить эту дрянь. — всё естество протестовало. Я почувствовал, что недалёк час, как меня начнёт нести. Сперва я и сам не замечу, а потом обнаружу свои руки сжимающими пластиковую шею в попытке убить его. Если слово «убить» вообще можно употребить в данной ситуации. Или он меня угандошит, кто знает. — Сгоняй-ка, купи мне нормальный. — я протянул ему пятёрку, пристально всматриваясь в не выражающее ничего лицо, — Все равно мотаешься здесь как говно в проруби. РК медленно расправил смятую купюру и уставился на неё. — Хорошо, детектив. Взгляд у него был лживый, как время на микроволновке. Купиться на эту напускную андроидность… На эту любезность и искусственность было бы полным идиотизмом! Я пробуравил ровную спину подозрительным взглядом, пытаясь понять, что он задумал, отчего так просто подчинился. Не отравит же он меня прямо в первый день, так? Спустя двадцать минут понял, что задумка была в модном кофе для девочек-подростков. Сладком, как задница Тины Чен, но всё ещё не таком дерьмовом как в автомате. — Я тинэйджер, по-твоему? Или пидор? — Пока не знаю. Но вы можете сообщить мне, если считаете нужным, сэр. — Смешно, жестянка. — Вы можете дать мне имя. Ах, да, ну конечно! Потрясающая привилегия! — Зачем? Ты же то же самое, что и предыдущий. — про себя я, конечно, заметил целый ряд отличий от того уродца, но вслух не стал говорить, — Ему же кто-то дал имя, и явно это был не Хэнк! — Моя модель усовершенствована. — и голос, и жуткие глаза… — Твоя модель — стрёмная, как моя жизнь. — фыркнул я. — Мне очень жаль, что вам так не повезло, мистер Рид. И нет, он не был идиотом, как его предшественник. Эта жестянка отлично распознавала сарказм и понимала иронию. Просто… — Думаешь, ты тёртый калач, да, уродец? — выражение лица РК не менялось вообще. Он только задирал подбородок. — У вас прямо линейка остряков. Киберлайф уже собирается выпускать робота стендапера? Бьюсь об заклад, будет просто умора. — процедил сквозь зубы я. Полный пиздец. В жизни не видел андроида дерьмовее. — Такой информацией я не располагаю, но если хотите — подам запрос. — я мигом представил себе, как проорутся в Киберлайф, когда получат запрос о роботе-комедианте. Мне вот было не смешно. Ни один андроид никогда не станет вредить человеку. Это противоречит первому закону робототехники. Андроид сделан человеком и для человека. РК с самого начала был не таким. Слишком подозрительным. Ни один андроид не должен выглядеть так, что рядом с ним ты утопаешь в комплексе неполноценности и желании забиться куда-нибудь подальше, словно в старшей школе. Это противоречит всему тому, за что так топит Киберлайф. Все было неладно. Все было нет так. Я погонял его за кофе несколько раз на протяжении недели и всё ждал хуйни. Хуйня всегда была рядом, готовая начать себя проявлять. На стаканчике было написано: «Ричард». Над буквой «i» стояло крохотное сердечко. — Ты спиздил это у какого-то Ричарда и приволок мне? Оставил несчастного парня без кофе? — ухмыльнулся я. На самом деле, мне было всё равно, ворованное это или нет. — Нет, бариста в кофейне спросил, как меня зовут, и я сказал написать любое имя. Теперь моё имя Ричард. — у меня челюсть так и отпала. — А вот и нихуя! — мигом выкрикнул я, и кто-то обернулся на нас. — Нихуя не Ричард. — прошипел я, уже тише. — Хуя. — слишком активно среагировал он. — аргумент был неоспоримый, но я не сдался. — Это не считается! И тебе не идёт. — Это уже не важно, сэр. Моё имя Ричард. А моё имя не дано было написать?! Я недолго посидел, обдумывая поражение, и решил, что, в сущности, мне не важно, как его зовут. — И перестань говорить «сэр», будто мне девяносто лет. — раздражённо выдал я после паузы. Наверное, хочет так подмазаться ко мне этим обращением, словно какой-то блядский швейцар. Я какое-то время рассказывал всем в отделе, что долбанутый ведроид принял имя от работника кофейни, но предполагаемой реакции так и не встретил. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ — Детектив, я сейчас нахожусь в департаменте и хочу сообщить вам о том, что двадцать минут назад поступил вызов: андроид убил ребёнка в Корктауне. Меня скрутило. — Понял, заберу тебя через полчаса. — отрезал я и кинул трубку. Надо было заставить его ехать на метро, но департамент все равно был по дороге в ту часть города. Элайджа названивал через день, как оголтелый, вот же неймётся. А я скидывал. Пусть знает, что я занят. Работаю на настоящей работе, по сравнению с некоторыми. — Вы опоздали на час и две минуты, детектив. — проскандировал РК, судя по всему, мокший под дождём всё это время. И что, я теперь виноват, если ему не хватает мозгов ждать под крышей? — Садись в машину и закрой хлеборезку. — рявкнул я. — Пиздец на дорогах! Раз такой умник, мог бы узнать, что пробки, и мы не потеряли бы столько времени. — Да, но тогда вы потеряли бы деньги за стоянку в центре города, и никто бы вам их не возместил. — ответил он с той же интонацией. Черные пятна возвращаются снова. Я пытаюсь бороться с ними. — Заткнись, у меня от тебя в глазах чернеет! — У вас повышенное артериальное давление. Такое бывает с людьми, если чередовать кофеин и никотин в высоких дозах, как вы. Я вдавил педаль в пол и попытался не психовать, представляя, чем это всё может обернуться. — Сейчас ты будешь молчать всё время, пока мы едем, и тогда, возможно, мы не попадём в аварию. — объяснил я, пытаясь сделать голос нормальным. И девятка молчал. В помещении было слишком темно, если пытаться хоть что-нибудь разглядеть. Или это со мной было немного не так. Или черные пятна… — Можете пока перекинуться последними пошлыми анекдотами с судмедэкспертами, пока не затоптали все улики, детектив. — я ошарашенно глянул на него. — Я справлюсь. — вздёрнул подбородок он. Пятна рамкой обвились вокруг безупречно синего диода. Уровень моего охуевания в тот момент был неописуем. Кидаться душить его в оцеплении при всём честном народе было как-то не с руки, посему, проглотив это, я выполнил полагающиеся мне обязанности и нехотя допросил единственного родителя жертвы. Пятна пропали, как только я снова очутился в машине. Дома хотелось разбить что-то. Разбить так, чтобы мало не показалось. Расхерачить идеальное, пластиковое лицо, бить по керамическим зубам, пока безупречно синий диод… Я знал, что ублюдок будет писать отчёт сразу, как только окажется в департаменте, и у меня родился своего рода план. Ну, вернее, не план, а скорее натянутая реакция на совершённую им ошибку. Реагировать-то как-то было нужно. Убедившись, что этого тостера нет поблизости, я быстро слизал всё написанное им за последние сутки себе на диск, и провозившись какое-то время, запустил переустановку программного обеспечения. Ему не составит труда восстановить данные, у него же всё это в башке, в конце концов, но пока масштаб моих действий был таков. Годы жизни бок о бок с Мистером Камски, или, как я его величал, Мистером Обсосанные-штаны, давали свои плоды. Так что, можно сказать, это был мой стиль: жвачка в волосах, кнопка на кресле, удалённый реферат и прочие школьные шалости. А хуйли тут ещё сделаешь? Фаулер устроил брифинг и, подпирая стену, я слушал его занудный пиздёж. Пятна медленно плавали вокруг. Все раздражающе шумело. Тихо вошел РК, пробираясь сквозь тела сотрудников ко мне, и резко наклонился к моему лицу. — Вы ведёте себя, как сука, детектив. — ровно проговорил он мне на ухо, а я чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Да как ты смеешь, чертов…! — Рид! — гаркнул на меня Джеффри, и вокруг повисла гробовая тишина. Я перехватил испуганный взгляд Тины. — Я знаю, что тебя роняли в детстве, но отцепись наконец от парня, ради всего святого! — все ошарашенно уставились на нас. Для полноты картины не хватало только стрекотания сверчков. — Он не парень, капитан! — выплюнул я и только потом понял, как глупо это прозвучало. Я дождался конца, чтобы не выбегать посреди конфликта, словно заплаканная школьница, но чувствовал себя именно так. — Тварь. — пробубнил я себе под нос. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Он плёлся за мной, пока я на полной скорости перебирал ногами на пути к машине. Ветер хлестал по щекам в попытке привести меня в чувства, а я всё продолжал играть в салки с ёбаным андроидом. — Спасибо! — проорал я, резко затормозив, и он чуть не впечатался в меня. — Не жди, что я оставлю это… — и когда наконец он схватился за мою чёртову шею, а я был почти счастлив, вдалбливаясь спиной в здание. Будто бы подловил его в итоге. Ёбаный девиант! — Ну давай. — прошипел я, проводя пальцами по рукояти пистолета за спиной. — Давай, Ричи! Я разъебу тебя, и всем будет насрать, ты понял? — порыв ветра побеспокоил дебильный завиток на его лбу, и он мелькнул диодом. — Мой ремонт обойдется полиции в кругленькую сумму, детектив. Что правда то правда, но... — Мне плевать, понимаешь? — Понимаю. — повысил голос он, вдавливая мой кадык глубже. Куда-то в стену, как мне показалось. — Ты просто один из миллиона версий таких же одинаковых уродов, тебя даже не вспомнят. — моя влажная ладонь шлёпнулась на его руку приятной холодной температуры. Мне это нравилось, и я не скрывал. Нравилось, что он сорвался, как бешеный пёс, потому что это доказывало, кем он являлся на самом деле. Потому что бешеных псов надо расстреливать — это мне нравилось, пожалуй, даже слишком, и я глубоко задумался. Так глубоко, что ноги подкосились и пистолет каким-то образом оказался у него в руках, пропадая за полами пиджака, словно в каком-то фокусе про ловкость рук. — Ты никому не нужен. — медленно прохрипел я, и улица начала вращаться как бешеная. Стало так заебись, что пора было прекращать это, но я пока не понимал, как. — А вы? — он отпустил меня слишком резко, и я сполз по стене, пытаясь уловить в фокус хотя бы его неизменный диод. — Что? — Кому вы нужны?