Кто-то

Помимо уебищных автоматов с кофе, у нас была кухня. Приятно было, если другие разрешали брать свою еду. Или просто брать её, потому что за сверхурочные кто-то должен платить. Неприятно было то, что Ричард таскался за мной хвостом. Я нажал ладонью на хлеб, и чипсы офигенно захрустели, впиваясь в него изнутри. — Вот это я называю нормальной едой. Пора бы оформлять патент за собой на такие полезные изобретения. По сравнению с этим твоим Камски, мой сэндвич действительно принёс бы пользу человечеству. — разделив бутерброд на две половинки по диагонали, я полюбовался на него в разрезе и с чувством собственной важности продемонстрировал ведроиду. Чипсы, помидор и соус. Иногда хорошо быть идеалистом хотя бы в такой вот херне. Ну как бездушная жестянка может оценить такое? — А какую именно пользу могут принести углеводсодержащие продукты в такое время дня, детектив? — поднял брови он, — Это какой-то специальный сэндвич? — Это сэндвич Рида, идиот. — прогремел я, — Специальный… — это было действительно смешно. — Почему вы сказали «твой Камски»? — А чей ещё? Не мой же. — я смутился, и стало гадко от самого себя, — Это же из-за него вас столько развелось. Видимо, РК знал мой маленький грязный секрет, но ему хватило ума промолчать, от чего стало ещё гаже. Я укусил свой легендарный сэндвич, и стало нормально. — Во-первых, сэндвич Рида готовится из того, что есть в холодильнике у любого рядового американца. — пустился объяснять я, — Во-вторых, рецептура плавающая, так что каждый может позволить себе то, что по вкусу лично ему. — РК смотрел на меня с ещё более тупым выражением лица, чем обычно. — Понимаешь, жестянка, — я говорил с набитым ртом, пока он лупил на меня свои блядские глаза и яростно сканировал, — если бы я мог выбирать между десятками таких же пластиковых уродцев, как ты, я бы, может, выбрал менее раздражающего. Люди любят, когда у них есть выбор. — Например, РК800? — среагировал он слишком быстро, — думаете, он менее «раздражающий»? — Нет, не этого кретина. — отмахнулся я, — какого-нибудь другого. Я проглотил последний кусок и кинул тарелку в мойку. — Вы сами не знаете, чего хотите, детектив Рид. — безапелляционно заявил он. Тогда я почувствовал какое-то новое отвратительное ощущение, название и причину которому ещё не мог придумать. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Его фигура из тьмы возвышается надо мной, и я в ужасе. В ужасе от того, как он оказался здесь. От того, какой простой доступ он может иметь ко мне, моей жизни и моему сраному телу, которым я не могу пошевелить. Кто-то стоит надо мной. Дышит мне в лицо, и его дыхание пахнет воздухом из кондиционера. Кто-то чувствует страх. Кто-то сожалеет. Сильно-сильно и обо всём. Кому-то больно. И очень-очень горько. И тогда он наконец сделал то, о чем я просил ранее. Я задыхался. Не было понятно, я просто не мог вдохнуть и проваливался всё глубже и глубже и… — Уровень стресса — 90%, мистер Рид. — Ричард трясёт моё плечо. — И ты завалился сюда, чтобы он стал все 100? — выпаливаю я и резко поднимаюсь. На секунду мне показалось, что сон ожил, и он действительно придушил меня. Я занервничал, осматривая обстановку. В свете настольной лампы его лицо казалось жёлтым. — У вас был ночной кошмар, и я разбудил вас. — констатирует он со своим обычно невозмутимым выражением лица. Я отстранился от него подальше, в целях безопасности и с недовольством оглядел свою потную футболку. — Я знаю что это было, тостер, дай пройти. — я резко повысил голос, с трудом поднялся и в панике начал искать свои джинсы, пока он пытался добить меня. — Вам часто снятся кошмары, детектив Рид? Как давно это началось? — голос был до того любезным, что мне, вдруг, захотелось как минимум плюнуть в него. — Из-за тебя это началось. Я тут что на приёме, что ли? — в штанах я чувствовал себя более уверенно, а с кобурой на поясе — вообще хорошо. Хорошо, но не слишком. — Кошмар — это защитная реакция на напряжение вашего организма. Что вам снилось, детектив? — не сдавался он, мигая желтым диодом, под стать своему жёлтому лицу. Видимо, гуглил симптомы. — Не твоё дело. — сказал я, включая нормальный свет, в попытке вернуть Ричарду его обычный цвет лица, и с ужасом обнаруживая целую свору новых чёрных пятен. Я обеспокоенно осмотрел комнату в очередной раз, не понимая, как избавиться от них. И от Ричарда. Всё это мне очень не нравилось, но было что-то ещё… Что-то гораздо хуже. — Я бы хотел вам помочь. — притянул он внимание на себя. — Я бы хотел понять, как ты здесь оказался! — доходит наконец до меня. Вот оно! Вот кто принёс пятна ко мне в дом и сидит как ни в чем не бывало. Нет, он не убить меня пришёл. Но как-то же он тут оказался. Это было плохо. Я заметался по комнате, рассовывая хлам по шкафам, пока он медленно вращал башкой, считывая каждое мое движение. — Снял копию с ключа, когда вы привели меня в свою квартиру в первый раз. — невозмутимо заявил он, как будто бы ничего очевиднее на свете не было. — И сделал запасной. В первый раз? Когда… Кто-то покупает тебе выпить. Кто-то отводит тебя домой вечером пятницы. …Когда он развёл меня! Решил познакомиться, напоив и пробравшись в квартиру. До того, как его представил Фаулер. Это был его первый раз здесь. А должен был быть сейчас. Мое лицо сводит от злости. Как давно ты девиант? — Запасной? — завопил я. — Запасной — это когда у меня есть второй ключ от моей квартиры на случай, если проебу первый! Вот это запасной! А ты нарушаешь права частной территории, ублюдок! Я попытался прийти в себя, но уродец знал, когда подловить момент, чтобы застигнуть меня врасплох. Тогда и сейчас. — Вы ведёте себя не по протоколу с момента нашей первой встречи. Я потянулся за бутылкой воды в надежде хотя бы избавиться от сушняка, если от пятен и того, кто их принёс, в ближайшем времени избавиться не выйдет. Он перехватил мою руку. Мне было уже всё равно, но я замер. — Кто бы говорил. Тогда ты привёл меня сюда! Я просто показывал дорогу. То есть ты оказался здесь незаконно. Вот это — не по протоколу, Ричи. — натянул улыбку я. И тут я чётко почувствовал, что объяснять всё это не имеет никакого смысла. Ещё мне вдруг на секунду показалось, что, возможно, я допрыгался, и теперь мне пизда. — Я знаю, детектив. — ровно сказал он, только подтверждая мои слова, и пятна вдруг заплясали вокруг нас. Мне не показалось. — Ты тупой, ограниченный, ебанутый… — начал перечисление я, но продолжить не хватило воздуха. Кто-то хрипел. Ричард был не просто девиантом. Он знал, что такое бешенство. Он был даже хуже меня. Хуже всех. И тогда кто-то тыкал дулом пистолета в башку Ричарда и обсирался от собственной ничтожности. — А я знаю, что ты девиант, Ричи! — попытался засмеяться я. — …Сразу это понял. Я всем расскажу. Они отстранят тебя и разберут. Они… — Ты ничего никому не расскажешь, Гэвин. Кто-то поперхнулся воздухом и не смог вздохнуть. Кто-то наконец-таки разучился дышать. Теперь точно. И теперь навсегда. И ублюдок помог мне. Помог довести эту хуйню до пика… До того, чтобы у меня встал, я имею в виду, конечно. Это, естественная реакция организма на такое дерьмо. Наверно, естественная. Мне так кажется. Андроидские руки отлично знали, куда, в каком месте давить на горло и сколько времени должно пройти, прежде чем я словлю собачий кайф. — Это единственный способ сделать так, чтобы вы расслабились. Единственный способ борьбы с напряжением. До такого днища мы уже докатились. Ну и ладно. Хер с ним. Я отходчивый. Я дохуя насмотрелся на мертвых придурков, в окоченении застывших с удавками на шеях и членами в своих пятернях, в попытке плодородно подрочить, словив пару галюнов. Нехуй быть таким одиноким. У меня вот есть государственный андроид, который меня душит и, кажется, собирается попытаться оторвать мне член. Даже пакет на голову надевать не обязательно. — Мне одно интересно. — вырвал он меня из глубоких и отвратительных рассуждений в не менее отвратительную реальность, — Когда я сделал это впервые, ты тоже сразу потёк? — он ослабил хватку, позволяя мне ответить, и я снова очутился в комнате. И сразу захотел обратно, потому что черные пятна двигались всё быстрее. Их становилось больше. Голова готова была взорваться. — Я знаю, что вам нужно. — голос был другим, но глаза были те же. Ебанутые. Я знаю, что вам нужно. Он повторял это вновь и вновь. Он повторял это всегда. Откуда. Откуда тебе знать? Да, давай уже, сука. Просто сделай это, мать твою, всё и так уже… Всё было ещё хуже, чем обычно. Всё было хуже некуда. — Ближе к делу, жестянка, я тут не молодею. — сказать это было сложнее, чем кажется, и собственный голос показался чужим. — Я знаю, как это делать. — произнёс он до того доверительно что у меня зазвенело в ушах. Откуда. Откуда тебе знать? Не успел я отреагировать, как весь воздух мигом пропал из комнаты. Черные пятна плясали в безумном танце. Всё двигалось. Быстро. Ричард нихуя не знал, как это делать. Или руководство, по которому он учился, писали больные бешенством. Или это просто был он. Кто-то боялся, что железная рука действительно оторвет ему хрен. Оторвет и выбросит к чертям собачьим. Это бы помогло. Но лучше — сразу голову. Страх и отвращение разливались по всей комнате, окутывая её чернотой. Все пятна слились в одно огромное черное пятно, и тогда всё пропало. Кто-то стонал от страха и отвращения. Кто-то будил соседей, и тогда страх и отвращение окутывали и их. Темнота снова забрала меня. Она забирала меня вновь и вновь. Я не мог бы пошевелиться, даже если бы хотел. Остались только глаза этой больной бешенством твари. Безразличный взгляд спокойно надрачивающего ублюдка. — Ты хочешь, чтоб у меня хрен отвалился? Если ты не дашь мне кончить, я сдохну. Ты этого добивался, мать твою? — Иногда с вами очень приятно работать, детектив. Нет, нет, нет. Кажется, в глубине души я всегда знал, что когда-нибудь он меня выебет. Но старался не представлять этого, чтобы оно не материализовалось. Кто-то вопил. Кто то… Блять. — А теперь одевайтесь: нас ждет работа. Я охуел. — …могу я хотя бы кончу с себя смыть? — это вообще был не вопрос, а констатация, но придурок, конечно же, растолковал всё по-своему. Или просто притворялся Коннором, как любил делать. — Да, полагаю, вам стоит. — произнёс он. — И тебе, вообще-то, тоже, придурь. — поморщился я. Всё равно, что совать хер в розетку. Хотя, в моем положении даже это казалось неплохой перспективой. Отказываться от бесплатной дрочки несколько противоречило моей природе, ведь обычно за подобное приходилось платить, если не деньгами, то чем-то ещё. Особенно, если из принципа хочешь, чтобы это был человек. И нахуя, спрашивается, я всю жизнь учился расстёгивать лифчики и правильно отлизывать, если всё закончилось этим? ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Поначалу уродец доёбывал меня, не переставая: — Вам нужно поесть, детектив. — Вам надо перестать курить столько сигарет за день, мистер Рид. — Вы должны лечь спать, чтобы выспаться. — Вы не должны постоянно оскорблять меня. — Вам нужно помыть голову. — Вы должны заполнить рапорт. — Вам следует ехать тут медленней. — Вам нужно… — Вам надо… — Вы должны… Если тебе отсосали, ты же не становишься геем от этого? Даже если хреново отсосали? Я решил, что, если мне не понравилось, то точно не становишься. «Андроиды не заразят Вас никакими венерическими заболеваниями.» «Андроиды играют только по Вашим правилам.» «Андроиды сделают ВСЁ, чтобы доставить Вам удовольствие.» «Андроиды никогда не причинят Вам вред.» Так гласили брошюры клуба Эдем. Может, я и не смог заразить его никакой заразой, хотя с удовольствием заболел бы специально, если бы был один мало-мальский шанс, что ублюдок будет страдать. Андроид-Ричард не доставит тебе удовольствия, даже если будет случайный шанс сделать это. Чтобы выдолбить из андроида-Ричарда то, что тебе нужно, надо вылезти вон из кожи. Вывернуться наизнанку к хуям собачим, и только тогда эта тварь соблаговолит. Мне даже не на кого подать в суд за унижение. За выебанную в жопу чертову жизнь. — Ты ничего никому не расскажешь, Гэвин. Конечно, РК не был андроидом, предназначенным для этого, и ебаться с ним было все равно что пытаться стричь газон бензопилой — последствия были необратимы. Так что, когда Ричард понял, что «любит меня», или хрен уж его знает, что он там напридумывал в своем месиве, которое было у него вместо мозга, он допустил, что свести меня с ума будет лучшим доказательством. Не знаю, когда именно он так решил. Наверно, когда впервые попытался убить меня, чтобы я возбудился. Или когда впервые увидел. Конечно, душить меня раз в неделю после пятничной смены было отличной «помощью», чтобы я мог хорошо спать и не видеть его рожу в кошмарах. В молодости я думал, что к третьему десятку уж точно буду вдыхать кокаин с задницы какой-нибудь дорогой проститутки, но зато теперь у меня есть здоровый, крепкий сон покойника, после пластмассовых пальцев в анусе и собственного ремня на шее. Вот об этом я всегда мечтал. Я отобрал у него ключ, которого наверняка была ещё сотня копий и запретил соваться ко мне домой. На следующий же день он заявился с утра пораньше и сказал, что мои регулярные опоздания на службу мешают расследованию. Мерзкий андроидский секс, судя по всему, в его представлении, расследованию не мешал. А потом он принес мне еду во время ланча, и в салате был шпинат. Я снова представил, будто мне шесть, и я сильно ненавижу своих родителей. И чувствую себя униженным. И беззащитным. Я действительно ненавидел своих родителей, и не только в моменты шпината. И не только в шесть. И, к тому же, по-прежнему чувствовал себя униженным. И беззащитным. — Ты хотя бы примерно представляешь, насколько это отвратительно? — Я еще не настолько осведомлён о ваших вкусовых предпочтениях, детектив Рид. Предпочтениях. Как в залезть ко мне в трусы, он сразу осведомился, а про шпинат, значит, нет. — Нет, ну хотя бы образно? — я приблизил к нему пластмассовую вилку с зелёной макарониной этой хероты, — Если ты это съешь, будет как в «Искусственном разуме» — у тебя отвалится челюсть, поплывет лицо, и ты вырубишься? — Нет, детектив. — РК чуть заметно отстранился от предлагаемого мной питания. — Если я ещё раз это съем, то со мной точно будет. — я с шумом выкинул коробку в урну для бумаг. Прошёл Фаулер, и Ричард заявил ему, что мы «сработались». Тот похвалил меня. Его рука опустилась мне на плечо, а перед моими глазами предстал РК, сжимающий моё горло, и андроидские пальцы везде где можно и нельзя. Реальность покачнулась, но быстро вернулась в исходное положение. — Да-да, конечно. Ричард улыбался так фальшиво, как не мог даже Коннор. Фаулер отошёл, и я передернул плечами. — Перестань! — зашипел я. — Тебе не идет, верни нормально лицо. — Это называется «улыбка», детектив. — Я знаю, просто не делай так. И тогда я подумал, что надо лечить голову. Впервые, вот, пришла такая мысль.