ultraviolence

Пробуждение было сродни похмелью, глаза опухли после слёз, а голова гудела так, будто меня вчера хорошенько приложили. Я поморщилась, вспоминая, что мне вчера действительно прилетело. Странно, но вчерашнее происшествие было будто покрыто пеленой, воспоминания мелькнули перед глазами размытыми образами, что не могло не радовать. Я совершенно не горела желанием отпечатывать в памяти каждый момент произошедшего, каждую ночь прокручивая в голове и захлебываясь в рыданиях. Хрипло застонав, я поднялась в постели и оглянулась кругом: небольшая комната со столом под окном и покосившимся шкафом в углу. Рядом с кроватью обнаруживается тумбочка с графином воды. Во рту мгновенно пересохло. Свешиваю ноги с кровати и пытаюсь избавиться от дурноты. Как только я потянулась за водой, как дверь в комнату резко отворилась, заставляя меня испуганно замереть на месте. Ханджи, как всегда растрепанная, влетела в комнату, вызывая у меня вздох облегчения. — О, Лилу, прости, мне правда очень жаль! Я и подумать не могла, что ты сразу же влипнешь в такие неприятности! — На эмоциях выпалила женщина, подсаживаясь ко мне рядом. Я облизнула пересохшие губы, все-таки заполняя до краев стакан прохладной водой, в горле першит и мне хочется быстрее избавиться от этого чувства. Хлебаю воду большими глотками, тут же захлебываясь, начинаю кашлять, делая своему горлу еще хуже. Зое участливо поглаживает меня по спине, терпеливо дожидаясь пока я откашляюсь. Вытираю рукавом губы и благодарно киваю ученой, даваясь понять, что не собираюсь умереть таким глупым способом. — Ты в порядке? — Оглядывая меня со всех сторон, спрашивает женщина. — Они ничего не успели тебе сделать? — Ханджи, а чья это рубаха? — Удивленно выпрямляю перед собой руку, уточняю я. Ханджи вздохнула, удобней устраиваясь на кровати, пробежавшись по мне еще одним взволнованным взглядом, она слегка нахмурилась, отвечая: — Твоя одежда была испорчена, поэтому Ривай отдал тебе свою рубашку. Я похолодела, нервно сжимая стакан, в голове будто, что-то щёлкнуло калейдоскопом пролетели четкие картинки произошедшего, заставляя меня судорожно втянуть воздух. Я вспомнила все, но хуже, хуже всего было то в каком унизительным виде меня обнаружил капрал. Почти что голой и униженной, ничего кошмарней этого произойти точно не могло. Я тихо взвыла, пряча лицо в ладонях. — Успокойся, Лилу, переодела тебя я, — погладив мои плечи, поспешила уточнить Ханджи. Еще бы меня переодевал Ривай! Я бы тогда без промедлений пошла бы и утопилась в ближайшей луже, ей Богу. Даже не то, что это унизительно, как то, что Аккерман может проявлять к кому-то заботу, вызывало большие сомнения. И у меня было право так считать, учитывая с каким пренебрежением он вчера смотрел на меня, точно смешивая с уличной грязью окончательно. Я отняла руки от лица и перевела взгляд на Зое. — Не нужно рассказывать об этом Эрвину, ладно? — тяжело вздохнув, произнесла я. — А то он точно меня больше никуда не выпустит из штаба. Зое согласно кивнула, видимо, не меньше меня не желая делиться историей с командором, в произошедшем ведь была и ее вина. И в нашем идеальном преступлении, была только одна помеха — Ривай. Ханджи тяжело вздохнула, приходя к такому же умозаключению, что и я. Женщина резко поднялась с кровати, поправляя съехавшие очки. — Принесу тебе завтрак, а ты пока приводи себя в порядок, — тепло улыбнувшись, сказала женщина. Я смущенно опустила взгляд на свои руки, натягивая рукава рубашки капрала, меня еще со вчера мучил один вопрос. И теперь мне казалось, что я имею право задать его и получить ответ, как ни крути, но именно, из-за этого, произошла вся эта идиотская ситуация. — Ханджи, а куда ты вчера ходила? — Поднимая на ученную взгляд, медленно проговорила я. — На встречу, — слегка помедлив, женщина продолжила, — пообещай никому не говорить. В разведотряде слухи разлетаются очень быстро. — Я утвердительно кивнула, а учёная тяжело вздохнула. — Я встречалась с мужчиной. Могу поклясться, что все потрясения вчерашнего дня на мгновение отошли на второй план, а сказанное Ханджи, заставило мою челюсть познакомиться с пыльным полом. Неужели, она бросила меня ради свидания?! Да, я даже злиться на нее теперь не могла, откровенно всегда считаю Зое безумно одинокой, и спасаясь от этого чувства она пряталась в своей лаборатории, посвящая все свое время изучению титанов. И знать, что у нее был кто-то дорогой сердцу, грело мне душу. — Ого, — всё ещё пытаясь прийти в себя, только и смогла выдохнуть я, — ну, я поздравляю вас. Когда свадьба? Ханджи приняв мои слова за чистую монету, округлила глаза и замахала руками, едва не заехав мне по носу. Я дернулась от нее назад, боясь, как бы она не вцепилась в меня в порыве эмоций. — Что ты такое говоришь! Мы точно не можем позволить себе этого! — Захлебываясь словами, оправдывалась Зое, вызывая у меня улыбку. Она выглядела слишком обычной, говоря о таких вещах. — Успокойся, я всего лишь пошутила, — не сдержав смешка, фыркнула я. Ханджи недовольно на меня прищурилась, но махнув рукой и пробурчав, что-то о травме головы, быстро скрылась за дверью, наказав ждать ее с завтраком и попробовать не влипнуть ни в какие неприятности. Я же начинала сомневаться в том, что не смогу найти себе приключений в четырех стенах. Упав обратно в постель, я постаралась вытеснить из головы мысли о произошедшем, мне совершенно не хотелось копаться в собственных чувствах. И рубашка капрала на мне совершенно этому не способствовала, будто камень на шее, утягивая в воспоминания того, как он меня спас. Я сжала ткань в руках, прикрыв глаза и представляя то, чего никак не должна была. В голове появился образ сильнейшего воина человечества в этой самой рубахе, который нес меня тёмными улицами Рагако подальше от тех уродов. Он крепче прижимает меня к себе, от чего я неосознанно утыкаюсь носом ему в шею. От Ривая пахнет мускусом и, совершенно немного, специями, его короткие жёсткие волосы едва щекочут мне лоб. Я резко подскочила на месте, с силой хлопая себя по щекам, едва в голос не застонав от безысходности. Что это еще за мысли такие? Мне даже думать не хотелось об Аккермане в этом смысле! Нет, он, конечно, привлекательный, но, черт подери, я не мазохистка какая-нибудь, чтобы влюбляться в такого человека, как капрал. Любовь к нему не принесет ничего, кроме боли и опустошения, так зачем, заведомо зная к чему приведут эти чувства, давать им пищу. Я подскочила с кровати, сразу же пожалев об этом, голова закружилась, а в глазах потемнело. Схватившись за стену, я переждала неожиданное помутнение и, прошлёпала к небольшому умывальнику, желая как можно скорее освежить свой рассудок. Умывшись прохладной водой, и приведя себя в порядок, я с интересом провела пальцами по желтеющему синяку на скуле. Стоит придумать убедительную отмашку для Смита. Голова побаливала, но я могла это игнорировать, решая, что придумаю какую-нибудь историю, пока мы будет возвращаться обратно в штаб. Благополучно позабыв, что мои единственные штаны были вчера испорчены. — А вот и завтрак, — занося в комнату поднос с дымящимися тарелками, протянула Ханджи. — Спасибо, — усаживаясь за небольшой стол, я голодно сглотнула. — Я до ужаса голодная. Женщина хмыкнула, подхватывая свои вещи и методично запихивая их в свою походную сумку. Я оглядела свой небогатый завтрак, не знаю, как они здесь выживают на одной каше, стакане воды и яблоке, так еще и умудряются брать откуда-то силу для борьбы с монстрами. — Что мне делать со штанами? — проглотив безвкусную кашу, поинтересовалась я. — Я принесла то платье, что мы купили вчера. — Указывая на сверток, что покоился на стуле у входа, ответила учёная. — Наденешь пока его. Я кивнула, вгрызаясь в яблоко, чтобы хоть как-то перебить привкус слизкой субстанции во рту. И утро можно было бы назвать просто идеальным, если бы не отворившаяся без стука дверь и капрал Ривай, который решил доложить, что нам нужно поспешить. И да, я как всегда запоздало поняла, что на мне надета только рубашка этого самого капрала. Я замерла, надеясь, что мужчина меня не заметит. — Через пять минут возле конюшен — или я уеду без вас, — предупредил мужчина, пробегаясь взглядом по комнате и разочаровываясь в нас с Ханджи как в хозяйках. Щелкнув языком, капрал обратил все свое внимание на меня, от чего я, кажется, задержала дыхание, пытаясь как можно незаметнее оттянуть подол рубашки, прикрывая свои голые ноги. Сетуя на всемирный закон невезения Лилу, что каждый раз Риваем я предстаю в самых двусмысленных и позорных ситуациях. И вот сейчас, мои незаметные движения, не остались без его внимания, холодный взгляд мужчины проследил за моими руками, останавливаясь на оголенных бедрах, и на мгновение, всего лишь на короткое мгновение, по его лицу пробежала тень. Я выдохнула, понимая, что все это время действительно не дышала, сложно было сказать, что эмоции мелькнули в его холодных глазах. Возможно, это было презрение или отвращение. Единственное, что я знала точно, это то, что мои щёки стали пунцовыми. Ривай же только сжал челюсть и развернулся, чтобы выйти, но его окликнула учёная. Я чуть не взвыла в голос, желая просто с разбегу удариться лицом о стол, чтобы это издевательство закончилось. — О произошедшем Эрвину не нужно докладывать, — серьёзно предупредила Зое. — Не хочешь получить за свой косяк, четырёхглазая? — Без эмоций заметил Ривай. Я удивлённо перевела взгляд на Зое, которая даже глазом не моргнула на реплику капрала, и либо ее не задевало такое оскорбление, либо это было обыденностью. Я втянула побольше воздуха, собираясь вступиться за учёную и сказать, мысленно приготовившись встретиться с презрительным взглядом Ривая. Вцепившись в подол многострадальной рубашки, я быстро протараторила, надеясь закончить с этим разговором: — Я прошу об этом, не нужно никому рассказывать. — Отводя взгляд в сторону, я невольно нахмурилась, снова прокручивая в голове лица тех двух ублюдков. — Это просто тупое стечение обстоятельств. Ривай мгновенно уставился на меня, складывая свои сильные руки на груди, его левая бровь дернулась. Мне неожиданно стало так любопытно, что же скрывало под маской этого безграничного безразличия и холода, что стало невыносимо даже смотреть в сторону Аккермана. Но ведь и с другой стороны, сколько бы боли он сам не перенес, почему должны страдать окружающие его люди? К собственному сожалению, назвать капрала эгоистом просто язык не поворачивался. — В следующий раз я не стану вытягивать твою задницу из тупых стечений обстоятельств, поняла? — Грубо бросил мужчина, и я точно знала, что говорит он на полном серьезе. Ривай скрылся за дверью, оставляя после себя горький осадок на душе. Мне не хотелось думать о том, что в следующий раз, когда я попаду в неприятности, ждать помощи от капрала мне не придется. Я не хотела лукавить и гордо дергать подбородком, крича ему в след, что с таким отношениями не нужно было приходить мне на помощь и в вчера. Нет, я хотела чувствовать защиту от него, почти так же сильно, как и от Эрвина. — Одевайся и пойдем уже, а то Ривай нас точно прибьёт, — прерывая поток мыслей, вздохнула Ханджи.

***

За окном снежная буря, снег большими хлопьями падает на землю, заметая все вокруг. Комнату освещают две догорающие свечи, в доме нет света уже больше четырех часов. На экране смартфона открыта новостная лента, где чёрным по белому светится:«Из-за сильного снегопада на электростанции произошла авария. Свет восстановят только завтра. Просим вас сегодня удержаться от прогулок и просто провести этот вечер в кругу семьи.» Анна лежит на моей кровати и тыкает в какую-то игру на планшете, пока я докуриваю сигарету, по пояс высунувшись в окно. На улице слишком холодно, мои пальцы давно онемели, но я всё так же продолжаю разглядывать звёздное небо над головой. Прохожих нет, как и машин, город будто впадает ненадолго в зимнюю спячку. Несмотря на холод, вечер был прекрасным. Я слышала однажды: племена индейцев верят, что если долго смотреть на звезды, то они заберут твою душу. Я выдыхаю сизый дым и неотрывно смотрю на мерцающие огоньки. Мне никогда не нравилась идея с тем, что после смерти люди становятся звёздами. Звучало это слишком красиво, смерть же на самом деле уродлива. — Разрядился, — расстроенно мычит сестра, раскидывая руки в разные стороны и откидывая планшет в сторону. Я стряхиваю пепел с сигареты и улыбаюсь, чувствуя, как сестра подкрадывается ко мне сзади, обнимая за пояс и утыкаясь в спину. Слишком спокойно, чтобы быть правдой, даже в груди не болит какое-то время. Только в глаза, будто песка насыпали, тру их свободной рукой, но ощущение не проходит. — Думаешь, одна из этих звёзд теперь наша мама? — Тихо спрашивает сестра, следя за моим взглядом. — Глупости, — фыркаю я, туша окурок и обнимая Анну в ответ. — Она стала частью нашей памяти. Сестра жмётся ко мне, то ли ища утешения, то ли, чтобы согреться, я же молча прижимаю её, чтобы утешить саму себя. Потому что я всё ещё чёртова эгоистка, которая губит всех, кто ей дорог. — Не хочу завтра в школу, — ноет девчонка, тыкаясь мне носом в бок. — Не иди, — спокойно киваю я, — скажешь, что заболела. Анна издает радостный писк, становится на носочки и целует меня в щеку. Я закатываю глаза на подхалимство с ее стороны, но отказать ей не могу, не теперь, когда ей в свои годы пришлось пережить такие кошмары. — Пойду принесу нам печенек и сока, — взяв одну из свечей, сестра скрывается в темноте квартиры. Я провожаю ее взглядом, нервно облизываю обветренные губы, чувствуя, что боль возвращается, с силой сжимает мои легкие. Я зарываюсь пятерней в растрепанные волосы, как-то растеряно оглядывая комнату. Не думай я только о своей душевной боли, стала бы для Анны самой лучшей сестрой. Отворачиваюсь к окну, во все глаза глядя на звёзды и искренне желая, чтобы они забрали мою душу, а не мамину. Ведь я куда больше заслужила этого, чем она.

***

— Симпатичное платье, которое совсем не красит синяк на твоём лице, — расслабленно сидя на диване, заметил Эрвин. Я фыркнула, расслабленно заедая вино кусочком яблока, не могла не признать перед Смитом, что алкоголь у них тут на порядок крепче привычного мне. Мужчина снисходительно улыбнулся, закидывая руки на спинку той самой софы и вытягивая перед собой ноги. Я не могла не признать, что его неформальный вид, когда он так подкатывал рукава своей рубашки и позволял себе расслабиться, был весьма притягательным. И я не сомневалась, что местный алкоголь очень быстро ударил мне в голову. Я и подумать не могла, когда по прибытии в штаб шагала к командору, для того, чтобы показаться ему и сообщить, что вернулась и поделиться впечатлениями, буду распиваться с ним вино, слегка заплетающимся языком рассказывая об алкоголе из собственного мира. Но Эрвин как-то невзначай достал бутылку вина, а я была и не против, поэтому всего через полчаса уже кружилась перед командором, хвастаясь своей покупкой. — Не рассчитала я своих габаритов и не вошла в дверь, — пытаясь звучать как можно убедительней, поведала легенду я. Смит не сдержал смешка, расстёгивая первые пуговицы своей рубашки. Я вылупилась на него, указывая вилкой с наколотым на ней кусочком сыра: — Но-но-но, мистер командор, оставьте свои грязные мыслишки при себе, я женщина не такая. В этот раз Эрвин засмеялся в голос, явно забавляясь с меня, я надула губы, откидываясь на спинку дивана и чуть не расплескивая на себя вино. — Как прошла поездка, не считая твоего ближнего знакомства с дверью? — пристально разглядывая меня, поинтересовался мужчина. Где-то на краю своего пьяного сознания, я понимала, что все это просто хитрый план Смита, чтобы споить меня и выудить правду. Но к сожалению этого прохвоста, я была не так проста, имела строгих родителей и бунтующих характер в подростковом возрасте. Потому, кроме суперспособности находить где угодно приключения на свою голову, так же обладала техникой идеального вранья, даже будучи пьяной. — Вполне себе продуктивно, — покачивая бокал в руке, кивнула я. — Мы с Ханджи купили себе обновки, как говорят в моем мире: пошопились, — я отпила ещё немного вина, — в этом мире намного спокойнее, тебя никто не тревожит вечными смсками, нет этих дурацких приложений, которые вечно от тебя что-то хотят. Плохо одно: у вас тут нет музыки. Эрвин слушал меня предельно внимательно, будто бы впитывая каждое моё слово про неизвестный ему мир с его технологиями и другим ритмом жизни. Подлив ещё вина в бокалы, мужчина слегка удивлённо переспросил: — Музыки? — Да, — отправляя в рот ещё одну дольку яблока, кивнула я. — Я занималась музыкой, мне нравится петь. Будь тут гитара, я бы тебе что-нибудь спела. Я выпятила нижнюю губу, откровенно скучая и по музыкальным группам и по своей гитаре. Всё своё детство я ходила в музыкальную школу, не пропустила ни одного занятия, даже будучи больной. Я жила музыкой. Но в какой-то момент моего пубертатного периода со всеми его вытекающими проблемами, у меня не осталось времени на занятие музыкой, куда важнее тогда были вечеринки и пьянки. А потом отец огорошил меня новостью, что поступать я буду в медицинский и возражения не принимаются. — Я попробую раздобыть для тебя гитару, если ты пообещаешь спеть для меня, — серьёзно заявил командор. — Правда? — Я выпрямилась, садясь лицом к командору. Смит усмехнулся, но кивнул, вызывая у меня по настоящему счастливую улыбку. — Обязательно спою! Устрою тебе личный концерт. Эрвин хмыкнул, отпивая вина и глядя на меня поверх бокала, в голубых глазах плескалось веселье. Он явно наслаждался нашим времяпрепровождением, и я не могла не сказать того же. После всего перенесенного стресса, компании Ривая и его напряжения, сковывающего каждую клеточку моего тела, оказаться в такой теплой и приятно обстановке было по настоящему расслабляюще. — Уж очень на это надеюсь, — Смит сдержанно улыбнулся мне в ответ, не сводя с меня задумчивого взгляда, будто перебирая все темы, которые он хотел со мной обсудить. Мужчина молчал какое-то время. Я прикрыла глаза, искренне радуясь тому, что решила заглянуть к Эрвину в этот вечер. После небольшой паузы, командор снова нарушил тишину. — В наш последний разговор ты сказала, что не сможешь вернуться домой, потому что в своём мире умерла. Как это произошло? Я медленно открыла глаза, сжимая бокал в руке, мгновенно протрезвев. Я выдохнула, почему-то решая, что должна рассказать Эрвину всю правду. Потому что должна рассказать хоть кому-то всю правду. — Я просто не смогла вынести чувства вины, — после некоторого молчания, произнесла я. — Я была виновата в смерти близкого человека. Самого близкого человека. Смит молчал, смотрел на меня без всякого осуждения и внимательно слушал. Я почему-то знала, что он не станет меня осуждать, что наоборот поддержит. Может дело было в его поистине голубых глазах, которые заглядывали мне в самые глубины души, может потому что я знала, что он как никто другой поймет меня. — Моя мать умерла по моей вине, я не смогла жить с этой мыслью, — судорожно выдохнув, я опустила взгляд на свои колени, легкая ткань платья приятно холодила кожу, — мыслью, что я убила собственную маму. Дверь в кабинет Смита неожиданно дважды постучали и не дожидаясь ответа, вошли. Я могла бы с закрытыми глазами сказать, что это был капрал, потому что другого варианта просто не было. Я резко выпрямилась, сжимая ножку бокала пальцами, проклиная и Ривая, и вселенную за это проклятье. — Отчёт, — объяснил мужчина. — Как протрезвеешь — прочитаешь. Я смотрела на Ривая, пытаясь понять, как много он слышал из моего монолога потому что в его случае, мне абсолютно точно не хотелось бы, чтобы он знал такие подробности моей прошлой жизни. Мне и так хватало, что он меня недолюбливает, а узнай, что я настолько слабая, что решила покончить с собой, то и вовсе будет презирать до скончания веков. — Хорошо, обязательно прочитаю. — Спокойно ответил Эрвин, как бы невзначай кладя руку мне на плечо. Я напряглась, переводя слегка недоумевающий взгляд на командира, нет в этом жесте не было пошлости, по крайней мере для меня, казалось, что Смит просто пытается защитить меня всего-то. И тогда мне почему-то не пришло в голову, что командор просто заявлял свои права на меня перед Аккерманом. Ривай проследил за ладонью Эрвина, скривился и фыркнул: — Надеюсь, у тебя кровать не скрипит, а то перебудишь весь штаб. Я подпрыгнула на месте, ошарашено уставившись на Ривая, который не стал выслушивать ответ на свою колкость и так же быстро покинул кабинет командира, как и появился в нем. Смит задумчиво потёр подбородок, но обнимать меня за плечи не перестал. На его лице отразилось любопытство, но мне не хотелось забивать этим свою голову. Поэтому я просто решила плюнуть на капрала и позволить себе отдохнуть, допивая вино из своего бокала и прижимаясь к тёплой груди Смита.