ultraviolence

Когда я разлепила свинцовые веки, стало невыносимо больно, голова гудела, отдаваясь звоном в ушах, к горлу подкатила тошнота, затылок болезненно пульсировал, а руки затекли. Перед глазами была непроглядная темнота, я несколько раз поморгала, но темнота не исчезла, меня тут же захлестнула паника, воспалённый мозг сразу решил, что из-за того, что удар пришелся на затылочную часть, это могло спровоцировать полную или частичную слепоту. Резко дёрнувшись, буквально находясь на грани отчаянья, я приняла горизонтальное положение, на грани истерики дергая связанными руками. Пошевелившись, я нащупала край повозки, замирая и прислушиваясь, что бы понять, есть ли кто-нибудь рядом. В голове стоял туман, я не могла собрать мысли в кучу, меня мутило, а чувство головокружения было слишком сильным. Я попыталась вспомнить, что произошло, но перед глазами, мелькали лишь обрывки из мутных воспоминаний с Эрдом и ударом. Где-то справа послышался сдавленный вскрик, глухой удар чего-то большого о землю, после чего последовала гробовая тишина. Я затаила дыхание, боясь издать звук и навлечь на себя беду, нервы мои накалились до предела, отсутствие зрения и возможности оценить ситуацию угнетали меня больше всего. Неожиданно мне на плечи легли чьи-то руки, несильно сдавливая, я испуганно дернулась, судорожно придумывая, чем отбиться, если меня собираются тут убивать.        — Эй, тихо, — сильнее сдавив мои плечи, приказал незнакомец. — Не дёргайся. Я застыла, ощущая чьё-то тёплое дыхание у себя на лице. Сердце билось где-то в горле, а тёплые ладони у меня на плечах заставляли тело мелко дрожать. Я смутно понимала, что знаю обладателя этого голоса, но из-за страха не могла ничего сообразить.        — Я не вижу, — тихо проскулила я. Руки с моих плеч переместились на затылок, вызывая у меня всхлип, а следом с глаз спала темнота. Я увидела перед собой Ривая, тут же облегченно выдыхая, едва ли не бросаясь ему на шею. Аккерман ведь не даст меня в обиду, теперь все будет хорошо, он снова пришел мне на помощь.        — Ты в порядке? — Внимательно глядя мне в глаза, спросил капрал. Я шумно выдохнула, чувствуя, как по телу разливается тёплое чувство безопасности, что волнами исходило от Ривая. Перед глазами всё ещё плыло, а мысли не хотели собираться воедино. Я была далека от порядка, меня тошнило, а мир передо мной не хотел принимать четкую картину, ко всему прочему еще и кружился.        — Кажется, меня сейчас вырвет, — чувствуя подступающую дурноту, призналась я. Ривай мгновенно среагировал, стаскивая меня с телеги, живот скрутил спазм, и я согнулась пополам, возвращая свой скупой завтрак.        — Отвратительно, — наблюдая за моими страданиями, скривился капрал. Мне бы хотелось ему ответить чем-то колким, потому что, черт возьми, меня огрели по голове, похитили и чуть не убили, очевидно, что организм просто не справился со всем этим стрессом. Я выпрямилась, тут же хватаясь за край повозки, ища для себя опору, потому что мир перед мной накренялся вправо.        — Нам нужно возвращаться в штаб, — оказываясь рядом и протягивая мне белоснежный платок, проговорил мужчина. — План Эрвина провалился. Дрожащими руками забрав платок и приложив его к губам, чтобы унять тошноту, я мотнула головой, чтобы избавиться от жуткого головокружения, но только вызвала волну пульсирующей головной боли. Я скривилась, понимая, что со мной, что-то совсем не так.        — Мне нужно в медпункт, — пробормотала я, постаравшись сфокусировать взгляд на Ривае. — Кажется, у меня сотрясение. Мужчина окинул меня тяжёлым взглядом и на секунду прикрыл глаза, по его состоянию было понятно, что вся эта ситуация ему совершенно не нравилась. Но, несмотря на это, капрал одним лёгким движением подхватил меня на руки и неспешным шагом направился к коню.        — Только попробуй меня испачкать и тебе не жить, — холодно отзывался мужчина, крепко держа меня в своих руках. Я слабо кивнула, прикрыв глаза и пытаясь прояснить мысли, если Аккерман оказался здесь и спас меня от похищения, то он должен был как-то узнать о планах Эрда. Я обессилено положила голову ему на грудь, прикрывая глаза, смотреть на тот как заваливается горизонт было невыносимо.        — Что произошло? — Слабо спросила я. Ривай усадил меня на лошадь и залез следом, крепко обняв меня за талию, чтобы я не свалилась на ходу, выдохнув горячий воздух мне в затылок, мужчина дёрнул за поводья.        — Эрд сбежал быстрее, чем я смог нагнать вас, — объяснил ситуацию капрал. Я прикрыла глаза, стараясь абстрагироваться от головной боли, если меня и правда били с такой силой, что это привело к сотрясению, то следующие несколько недель прийдутся тяжко. Но это былое малое зло, учитывая, что меня и вовсе могли убить.        — Он был один? — хрипло продолжила расспросы я.        — Второму повезло меньше, — холодно ответил Ривай. «Повезло меньше.» Я смутно, но догадывалась, что это могло означать и от этих мыслей, по спине побежали мурашки. Я ведь и правда временами забываюсь о том, что за человеком был Ривай, слепо веря, что это просто его образ и не более. Но реальность была куда хуже, чем я себе могла представить.        — Что всё это значит? — Слегка обернувшись, нахмурилась я. — То что Эрд работает на кого-то ещё, хочет похитить меня, и как ты узнал об этом? Капрал упёрся в меня колючим взглядом, заставляя моё сердце подскочить к горлу от такой странной смеси из страха и волнения. Чувствую некоторую апатию после произошедшего, я все же четко ощутила эту грань между Риваем, которого думала, что знаю, и настоящим Риваем, который был способен на убийство даже людей.        — Эрвин начал подозревать, что в разведке завёлся предатель, так как после операции в Тросте его вызвали в Стохес с детальным отчётом о произошедшем. Правительство ясно дало понять, что они догадываются, что в этой операции что-то не чисто, — переведя взгляд на дорогу, капрал продолжил. — Поэтому нас и отправили в подземный город, чтобы, если нагрянет проверка, ничего не нашли, — остановившись около небольшого деревянного домика на краю какой-то деревушки, Ривай без лишних усилий снял меня с коня. — Придётся переночевать тут. Сил на то, чтобы возражать, не было, я только вяло поплелась следом за капралом, желая очутиться в кровати и провалиться в сон, чтобы хотя бы на этот промежуток времени избавиться от жуткой головной боли. Все тело ломило и, если честно, в горле стоял ком слез, пережитое не могло оставить меня спокойной, уравновешенной, страх выбивал почву из-под ног, и это было невыносимо.        — Но как он узнал, что именно Эрд сливает информацию? И если ты знал, что он замышляет, то почему не остановил его? — Стараясь отвлечь себя от мрачных мыслей, продолжила расспросы я. Ривай окинул меня тяжелым взглядом, скинув на старое кресло пиджак с крыльями свободы, и засучил рукава. В тот момент мне впервые захотелось узнать, что он думает, когда смотрит на меня, почему продолжает приходить на помощь, когда я ему с гордо поднятой головой заявляла, что не требую его помощи.        — Оставим разговоры на завтра. Выглядишь ты дерьмово, — передёрнув плечами, ответил Аккерман. В любой другой ситуации я бы обиделась и смутилась, но не в этот раз, мой организм и вправду был слишком истощён всеми этими «приключениями». Пусть меня и съедало любопытство, я не хотела, да и сил у меня не было, чтобы спорить с капралом, как ни крути, но мне вряд ли удасться уговорить его.        — Ладно, — сдалась я, сжимая в руках подол своей юбки. Прихватив с собой топор, Ривай молча покинул дом, видимо, направляясь за дровами. Я приложила пальцы к вискам, оглядывая наш ночлег, одна большая комната с небольшим камином, парой кресел и большим круглым столом, напротив — две двери. Первая, как выяснилось, вела в спальню с одной двухспальной кроватью, а вторая — в ванную комнату. Тёплая вода смыла грязь с тела, возвращая коже розоватый оттенок, а мне — желание жить. Вычистив грязь из-под ногтей и вымыв волосы мылом, я ощупала свой затылок, ничего смертельного, просто огромная шишка. Лучшим лекарством в этой ситуации был покой и парочка таблеток обезболивающего. Но последнее вряд ли так просто можно было добыть в этом мире. С отвращением глядя на свою грязную одежду, я чуть ли не пустила слезу, понимая, что ничего другого нет. Решив надеть только бельё и рубашку, я более-менее ожившая осторожно вышла из ванной. Ривай сидел на корточках перед камином, разжигая огонь. В такой странно-спокойной обстановке он выглядел безумно уютно, так что, если закрыть глаза на его отвратительный характер, я могла бы пустить в свою голову мысль, что он очень привлекательный мужчина. И меня пугало, что последнее время я все чаще задумываюсь о его привлекательности, оправдывая себя тем, что ведь никогда не смогу влюбиться в такого тирана.        — Это… — замявшись, я не могла правильно подобрать слова, — там только одна кровать. Капрал выпрямился и обернулся, мгновенно сосредотачивая всё своё внимание на мне. Холодный взгляд мужчины медленно прошёлся от босых стоп по неприкрытым ногам, тонкой ткани рубашки и остановился на моём, кажется, покрасневшем лице. Я не могла сказать, что была из стеснительных, наоборот, я никогда не стеснялась своего тела. Все же для меня было нормой загорать в одном купальнике на общественных пляжах, носить короткие юбки и шорты, да и предрассудков на этот счет у меня никогда не было. Только я опять забывалась, что нахожусь не в родном, понятно себе мире, а совершенно чужом и враждебном.        — Мне казалось, тебя такое не волнует, — наконец ответил капрал. — Или в твоём мире спать с малознакомым мужчиной всё же не считается чем-то нормальным? Что я могла ему на это ответить? Спать с малознакомым мужчиной в нашем мире хоть и не считалось чем-то нормальным, но среди молодёжи это не вызывало такого шока или осуждения. Да и в свои подростковые, бунтарские годы я могла заночевать где придется и с кем придется, просто это было другим, чем-то что для всех было само собой разумеющиеся. Ривай же не был ни шестнадцатилетним подростком, ни человеком, придерживающимся моральных норм. И он меня пугал.        — В моём мире и люди, и моральные устои другие, — прошагав к камину, отозвалась я. Присев на одно из кресел, я сосредоточила всё своё внимание на огне, потрескивание успокаивало и помогало расслабиться. Подтянув колени к себе, я перевела взгляд на капрала, который каменным изваянием застыл в нескольких шагах от меня.        — Раз ты не собираешься спать, может всё-таки продолжишь объяснять мне ситуацию? — Подперев щеку кулаком, предложила я. Ривай отмёрз и уселся на второе кресло, откинувшись на спинку и широко расставив ноги, будто бы показывая своё превосходство. Я сглотнула, отворачиваясь от него к огню, мысль, что мы с ним остались вдвоем посреди непроглядной тьмы длинной ночи, вызвала стойкое ощущение того, что ничем хорошим это не закончится.        — Не знаю как Эрвин вычислил Эрда, но подозреваю, что ему кто-то сказал, — после недолгой тишины, продолжил объяснения мужчина. — Эрвин решил, что позволит Эрду тебя похитить, чтобы проследить за ним и выяснить, на кого тот работает, — повернувшись ко мне, Ривай нахмурился. — Но он не предполагал, что Джин будет работать с напарником, поэтому мне пришлось вмешаться. Я слушала внимательно, стараясь разложить полученную информацию по полочкам и получить цельную картину произошедшего. И чем больше капрал говорил, тем не по себе мне становилось. Смит действительно так поступил? Добровольно сделал меня приманкой, даже не посвящая в это меня саму. Я всегда знала, что для достижения своих целей командор готов на любые жертвы, но это не отменяло чувства предательства с его стороны.        — И меня отправили с вами в подземный город, чтобы Эрду было легче меня выкрасть? — Те умозаключения, к которым я пришла, мне не особо нравились. То, что Эрвин так просто пожертвовал моей безопасностью в угоду информации, не вызывала во мне радости. Он же обещал мне, что защитит, что не позволит плохому случится. И что получается сам же и нарушил свое обещание. — Почему мне не рассказали об этом плане?        — Потому что ты могла все испортить. Ты совершенно не умеешь врать, — ответил Ривай, вставая с кресла. — Это всё. Нам ничего не удалось узнать, так как Эрд сбежал, — Аккерман забрал свой пиджак, отряхнул его и направился в спальню. — Я спать, можешь ночевать тут, на кресле. Я провела его взглядом, не в состоянии подобрать свою челюсть с пола от такой наглости. Эу, кто из нас джентльмен и должен уступить даме кровать? Раненой даме, смею заметить! Я нервно усмехнулась, вспоминая, что понятие джентельмена и Ривай вещи несовместимые. Да и чего я от него жду, он и так спас меня из лап пыток и смерти, уже во второй раз и этого достаточно. Поёрзав на маленьком креслице и придя к выводу, что уснуть тут мне не удастся, я бросила недоверчивый взгляд на дверь спальни. Отдых мне нужен был и даже очень. Но делить одну кровать с Риваем было не то чтобы некомфортно, а в какой-то степени даже страшно. И не кривя душой, я знала откуда взялось это чувство. После того случая, когда Аккерман едва не придушил меня в спальне Эрвина, я поняла, что не хочу повторения этого. Точнее, не хотела, чтобы он меня задушил окончательно своей личной болью, чувством потерь. С другой стороны, я словно наркоманка желала увидеть в его холодных глазах столько эмоций, чтобы ими и захлебнуться. Прикрыв глаза и досчитав до десяти, я встала с насиженного места и на носочках подошла к двери, не решаясь войти внутрь. Спать хотелось просто смертельно, поэтому я тихонько толкнула деревянную дверь и прошмыгнула в тёмную комнату. Прижавшись к стене, я глубоко вдохнула, пытаясь понять, спит сильнейший воин человечества или нет. Закусив губу, я залезла на кровать, ложась на самый край так, что часть меня практически висела в воздухе. Желудок скрутился в тугой узел, ладошки вспотели, я зажмурилась и стала ожидать, что последует дальше. Когда я услышала тихий вздох за своей спиной и скрип матраса от движения на нем, во мне зарылись подозрения, что капрал сейчас меня просто столкнёт на пол и заставит спать на коврике. Неожиданно Ривай накинул на меня одеяло, полностью отдавая его мне. Так и продолжая лежать словно на иголках, в темноте и тишине, я не могла спокойно погрузиться в сон, прокручивая в голове странные мысли, которые порочным кругом возвращались к одной фразе. Лучше мне было просто заставить себя уснуть, чем мучить и его, и себя, но я не могла заставить мысли заткнуться, не могла просто закрыть глаза и расслабиться.        — Ривай, — зажмурившись, шёпотом позвала я. Ответа не последовало, но я могла поклясться, что чувствовала взгляд капрала у себя между лопаток. — Почему ты сказал, что я не виновата в смерти мамы? Повисла тяжёлая тишина, мне даже показалось, что я ошиблась и Ривай спит младенческим сном. Прикусив губу, я как можно осторожней повернулась к нему лицом, мгновенно робея и чувствуя, как начинают гореть мои щеки. Как хорошо, что в комнате, которую освещал только лунный свет, это было заметить сложно. Капрал не спал, а, как я и догадывалась, прожигал во мне взглядом дыру. Ривая, к слову, вся эта ситуация совершенно не смущала, он даже бровью не повёл, всё также изучая меня своим тяжёлым взглядом непроницаемых глаз.        — Потому что я так считаю, — после долгого молчания ответил мужчина. Я удивлённо моргнула, чувствуя, как внутри меня разгорается буря из странных эмоций. Я подтянула одеяло к подбородку, тщетно пытаясь согреться, меня бил мелкий озноб и до жути хотелось просто расплакаться, но в таком случае, Аккерман точно выгонит меня ночевать на улице.        — Почему именно ты так считаешь? Ты единственный, — чувствуя, как дрожит мой голос, прошептала я. — Разве ты не презираешь меня?        — Презираю, за то что ты так легко отказалась от жизни, — в голосе Ривая слышалась странная смесь ненависти и принятия. — Из-за такого убить себя бессмысленно, даже для такой, как ты. Я вздрогнула, привстав на локте и впервые смотря на капрала сверху вниз. Чувствуя, как глаза наполняются влагой, я поспешила сморгнуть непрошеные слёзы, пузырь внутри лопнул, наполняя меня каким-то легким чувством отпущения. Может это и были те слова, которые мне надо было услышать, чтобы смириться с собственным выбором.        — Спасибо. Спасибо тебе, — выдохнула я, облизав пересохшие губы. — Мне не важно, как ты относишься ко мне, но твои слова подарили мне надежду, что я смогу сама себя простить и принять смерть мамы как не свою вину. На лице Ривая всего на секунду проскользнуло удивление, а после на законное место вернулась холодная маска. Мужчина отвел от меня взгляд, прикрывая глаза, давая понять, что он мои чувства совершенно не разделяет.        — Мне плевать, что значат для тебя мои слова, — закладывая руку за голову, отозвался Аккерман. — Для меня ты просто глупая потаскуха, которая вешается на первых встречных. Я дёрнулась, чувствуя, как слова задевают за живое, искренне успевая удивиться, как в один момент слова капрала помогают мне обрести шаткую надежду, а в другой больно ранить. Даже не это больше удивляло меня, как непонимание, для чего именно он это делает, для чего сам же и накаляет обстановку, вызывает во мне эмоции.        — П-прости, но с чего такие выводы? — Отпрянув от главы элитного отряда, поинтересовалась я.        — Ты знаешь Эрвина каких-то несколько месяцев, но безоговорочно доверяешь ему и вертишься рядом, словно собачонка, — скривив губы, проговорил Ривай. Я вылупилась на капрала, пытаясь понять, он меня презирает или, черт возьми, ревнует. И если первый вариант меня ещё более или менее устраивал, то второй вызвал во мне волну истерического смеха. Я уткнулась в подушку, хохоча до боли в скулах. Столько абсурдности было в этой мысли, что я не могла в страшном сне представить, что это было правдой. Ривай и ревновать меня! Это же просто в голове не укладывалось, до такой степени, что даже в голове звучало неправильно.        — Припадочная, — приоткрыв глаза, наблюдая за мной, выдал мужчина. Отсмеявшись, я снова привстала на локтях, нависнув над Риваем, которого, кажется, такая смена моего настроения удивила. Лицо его оставалось неизменной маской безразличного спокойствия, но мне почему-то теперь казалось, что он и правда просто прячется, чтобы не выдать своих настоящих чувств.        — А что, капрал, ревнуете? — Вскинув брови, пошутила я. — Хотели, чтобы я вешалась на вас? Ривай мгновенно поменялся в лице, хмурясь и сжав губы в тонкую линию, я увидела, как заходили его желваки, давая мне понять, что слова его вывели из себя. Одним резким движением мужчина оказался надо мной, вдавливая мои плечи в жёсткий матрас и опаляя лицо дыханием. В глазах напротив так явственно можно было увидеть раздражение и недовольство, что я захлебнулась воздухом, желая видеть как можно больше эмоций в нем.        — Запомни раз и навсегда, припадочная, я ни при каких условиях не захочу, чтобы рядом со мной была такая, как ты. Ты мне глубоко омерзительна и, будь моя воля, я бы придушил тебя ещё тогда, — голос Ривая был тихим и пугающим. Руки сжимали плечи, оставляя там синяки, а всё тело капрала было напряжено до предела, я чувствовала жар исходивший от него. И одновременно с тем, как я слышала угрозу в его голосе, страх отходил на задний план, вызывая во мне не здоровый интерес, увидеть, что как с него слетает маска спокойствия. Злость Ривая на мои слова подтверждала домыслы, я не знала, меня это больше удивляло или смешило. Капрал будто школьник, который дергает девочку, которая нравится за косички, уморительно.        — А ты, оказывается, трус, — искривив губы в усмешке, я решила идти до конца, вывести его из себя и плевать на последствия. — Или просто предпочитаешь парней, — я вспорхнула взглядом к горящим яростью глазам сильнейшего воина человечества, дёрнув бровью. — Перед тобой лежит полуголая девушка, а ты заявляешь, что она тебе омерзительна. Занятно. И кто же? Эрвин, которого ты ревнуешь ко мне? И умом я понимала, что просто лью бензин в горящий костер, а язык остановить уже не могла. Капрал зарычал, хватая меня за горло и сдавливая, заставляя меня раскрыть рот в немом крике. Ну вот, недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Допизделась, как говорится. И не то, чтобы я не знала, чем все это закончится, но остановить себя не могла. Может дело было в том, что я до мозга костей была законченным самоубийцей, что просто искал, кого-то кто предложит ему эвтаназию. И было еще это глупое желание вывести Аккермана на эмоции, чтобы он сгорал вместе со мной.        — Ты маленькая дрянь, — наклонившись к моему лицу так близко, что почти коснулся своим носом моего, Ривай сузил глаза. — Тебе совершенно не страшно играть со смертью. Я схватилась за его руку, стараясь разомкнуть пальцы капрала, из-за чего хватка стала только сильнее, совершено лишая меня жизненно важного кислорода. И ведь он может убить меня сейчас, а Эрвину наплести, что не успел и Эрд прибил меня. И какого черта, я снова придумываю идеальный план собственного убийства. Я в панике поймала взгляд Аккермана, улавливая, что в его глазах что-то изменилось, в самой глубине зажёгся пугающий огонёк вожделения. Ему нравилась картина, что он видел перед собой, находил в своем доминировании надо мной нечто, что возбуждало его.        — Я бы с радостью заставил тебя заткнуться другим способом, с тобой же по-нормальному нельзя, да? — Едва касаясь губами моих губ, прошипел Ривай. Я дёрнулась, пытаясь выбраться из-под мужчины, лёгкие уже горели от недостатка воздуха, а перед глазами всё плыло. Но в одно мгновение всё исчезло, оставляя только ощущение чужих горячих губ на моих охладевших. Затуманенным рассудком, который медленно угасал из-за отсутствия кислорода в крови, я чувствовала, как толпы мурашек бегут по покалывающим кончикам пальцев. С силой схватившись за руку Ривая у себя на шее, я попыталась вывернуться из плена чужих губ. Все исчезло так же внезапно, как и началось, пальцы, сдавливающие шею, и горячие губы, согревающие мои, испарились, оставив меня судорожно глотать воздух и хрипеть. Комната была пуста, занавески слегка покачивались от поднявшегося ветерка. Я перекатилась на бок, широко распахнутыми глазами всматриваясь в темноту за окном, даже не пытаясь понять, что только что произошло. Как получилось так, что в этот раз вместо того, чтобы наслаждаться яростью в ледяных глазах Ривая, я видела там огонь, видела там желание.