Тысяча баксов и я твой.

      Хосок около часа торчит в душе, едва ли не уснув прямо в вертикальном положении от усталости. У него в голове нет ни единой мысли, лишь ощущение чего-то невероятного. Ему явно стоило раньше заинтересоваться этим парнем. Он ведь действительно божественно прекрасен. Прекрасен в постели. Жаль, что это совершенно ничего не меняет, к счастью или же сожалению.       Парень выходит из душа и тихо крадется на кухню, где Юнги с видом очень важного человека копошится в холодильнике, кажется, ищет что съесть после трехчасового марафона с Хоупом — А меня тебе мало? — тихо смеется Чон, усаживаясь, наконец, за стол, чтобы просто       перевести дыхание, а не стать жертвой голодного зверя.       Юнги поворачивается с задумчивой улыбкой, которая медленно становится снова нестерпимо наполненной желанием. И этот переход парня из одного состояния в другое невероятно завораживает, притягивает, делает его слишком привлекательным. Настолько, что Хо не может долго отвести взгляд.       — Всегда было и будет мало, — брюнет ставит на стол тарелку с фруктами и стакан сока. Его подтянутое тело сейчас слишком соблазнительно, слегка помечено пальцами Хоупа, от чего тот даже испытывает гордость, но продолжает сохранять молчание. На самом деле ему до ужаса интересно, когда Мин заговорит о том, что его действительно тревожит. О том, что обоих резко отдалит друг от друга. Уж Чона точно на километры откинет от этого уютного огромного кота.       Но Шуга ест банан, запивая его яблочным соком, после и сам идет в душ, оставляя Хосока осматривать огромную квартиру, совершенно не намекая ни на что, но явно что-то замышляя этим поступком. Уж Чон-то уверен, что его аккуратно заманивают в сети.       Мальчишка долго бродит в комнате, где все полки заполнены книгами, какими-то бумагами. Когда Юнги появился на пороге своей спальни, куда Чон забрел с особой осторожностью, совершенно не зная, чего ожидать от подобного парня, шатен стоял у окна и отчего-то крупно дрожал.       — Я сейчас оденусь и могу отвезти тебя в бар, — тихо усмехается брюнет и следует к шкафу с одеждой, слыша, что где-то в другом конце квартиры надрывается телефон.       — Вот так просто? — спрашивает Хосока, чувствуя, что внутри все неприятно сжимается от начинающейся ломки. Это странно, ведь дозы должно было хватить еще на какое-то время, а сегодня отходняк начался слишком рано.       — Я не буду заставлять тебя, малыш, ты сам должен решить, что со мной тебе лучше, чем там.       Хосок усмехается, а после сам подходит к Юнги, который неожиданно успокаивает его тело, стоит только мягко обнять парня. Чон не до конца понимает, зачем это делает. Но почему-то кажется, что сейчас самое время, момент требует именно такой легкой, странной нежности, слабости. Требует ненадолго отбросить все маски и просто выдохнуть. Им обоим.       Юнги замер, ожидая продолжения. Ему тяжело дались слова о том, что он оставляет выбор за Хо, но иначе у них ничего не получится. А чтобы получилось, очень хотелось бы. И теперь ради этого стоит ненадолго засунуть все свои принципы и решения в задницу, потерпеть, дать Хосоку шанс привыкнуть к себе, позволить начать привыкать, тогда ему самому не захочется уходить от Шуги.       Через минуту телефон снова начинает громко и возмущенно дрыгаться на кухне, только мелодия изменилась — звонил Тэхен. И это довольно странно, после их разговора он должен еще долго обижаться и не звонить парню. Мин быстро направился к своему телефону, хватая трубку и резко отвечая, словно ожидал чего-то совсем плохого:       — Да?       Тэтэ ответил не сразу. Он еще минуту молчал, а после чего слишком тихо произнес:       — Мой отец сказал, что есть хорошая клиника за городом. Он поможет.       Юнги не сразу понимает, о чем говорит его друг, и только тихо выдыхает в трубку, понимая, что это лишь повод узнать, что и как у брюнета. Тэхен скучает и волнуется. А еще парень уверен, что Шуга добился своего. Неужели в очередной раз прочел по глазам?       — Я передам ему, спасибо. Ты как всегда чудесный, — парень улыбается, откладывая телефон, а после переводит взгляд на отошедшего от него Хосока, скорее всего слышавшего разговор.       — Твои друзья торопливы? — шатен слегка раздраженно морщит нос и тут же вздыхает. Наверное, будь рядом с ним тот же человек, что и пять лет назад, то он бы захотел в клинику, тем более помощь от влиятельного человека. Там так просто не забьют на него, помогут на высшем уровне. Но только Хосок потерял своего Гуки, он потерял все, что имел когда-то очень давно.

Пять лет назад.

      Хосок смотрел на спящего под боком Чонгука и не мог сдержать улыбки. Мальчишка фыркал во сне и тихо что-то бормотал. Совсем неразборчиво. Но в этот момент перед самым пробуждением Хоуп любил больше всего.       — Солнышко? — хрипло после сна шепчет Гуки и хмурится от слишком яркого солнца за окном. И его лицо в этот момент такое детское и красивое. Хосок бы жизнь отдал, чтобы снова любоваться им как раньше.       — Да, малыш?       Они нашли друг друга в выпускном классе школы. Полюбили и крепко держались за руки. Им было не на кого положиться. Школа была интернатом для детей-сирот. Во всем мире лишь двое: Хосок и Чонгук — два слишком сильных подростка, желающих иной жизни.       Гуки — всегда яркое солнышко и, смотря на него, Чон не может не улыбаться. Это же просто чудо, что ребенок, потерявший родителей, оставшийся в жизни один на один с самим собой, остается еще оптимистом. Чонгук улыбается, смеется заразительно, всегда верит в лучшее, заставляет верить и Хоупа, что нечего разводить сопли по пустякам. Им еще бороться со всем миром.       — Я пить хочу, — шепчет Гук и недовольно поднимается с постели, — но еще больше я хочу в туалет.       Мальчишка скрывается за нужной дверью и выходит только минут через десять, уже приняв душ и приведя себя в относительный порядок. Чонгук все делает вовремя и на то же намекает Хосоку своим весьма выразительным взглядом и кивком в сторону душевой кабины. Это никак нельзя проигнорировать, если вы, конечно же, не Чон Хосок.       Хоуп ненавидит принимать душ в одиночестве, а вот Гуки наоборот. Противоположности друг другу, но такие родные и необходимые. Жаль, что история их заканчивается не самым счастливым концом в красивом доме и невероятным сексом на всех его поверхностях. Очень жаль, что жизнь рушится, утекает между пальцев всего за пару мгновений.       Хосок не помнит точно, как Чонгук сел на наркотики, только помнит, что однажды пошел с ним. Пошел и попался в ту же ловушку, а через полгода эта самая ловушка забрала у него парня в дешевом номере отеля, в грязной постели, без единого шанса выжить. Всего шесть месяцев, и все. Мира больше нет. Он разрушился со смертью Гуки.       Шатен никогда так не рыдал, как в тот день, когда Гуки закрыл глаза в последний раз. Он потерял того, кто был смыслом его жизни. Того, кто мог вырвать из чего угодно своего старшего, вот только теперь… Теперь не было ничего, разве что дешевый бар, где хозяин ставит жесткие правила, но Хоупу все равно, лишь бы были деньги на дозу и немного музыки.       Чон нахмурился, взглянув на Юнги, который все еще внимательно смотрел на него. Хосоку нечего было ему сказать. Разве что предупредить, но об этом еще рано. Нужно не торопиться, так или иначе мужчина на него повелся и теперь уверенно старается удержать, даже на уступки начал идти.       — Ты прав, — раздается хриплый от привкуса горечи от воспоминаний голос Хоупа. — Вези-ка меня в бар, герой. Не хочу быть здесь. Твой дом слишком хорош…       Юнги удивленно наблюдает за резким изменением настроения парня, но не спорит, просто кивает и идет к шкафу, наконец, одевается и быстро собирается. По дороге Мин набирает Тэхену сообщение, что о клинике пока рано мечтать.       Хосок выходит у клуба, его почти сразу подхватывает за руку какой-то мужчина в возрасте со шрамом на половину лица. Шугу это напрягает, но Чон расточает улыбки, значит, лезть все же не стоит. Шатен радостно кивает, забирает у мужчины какой-то пакетик и тащит того за руку за угол, где совершенно точно неплохо потрахается, поэтому Мин шумно выдыхает, еще несколько минут сидит с закрытыми глазами, а после трогается с места. Больше ему тут нечего делать.       Мужчина не сразу понимает, как оказывается у дома своего лучшего друга. Ким как на зло дома, копошиться с какими-то своими бумагами, напевает себе под нос, от звонка Юнги крупно вздрагивает, но отвечает.       — Не хочешь поговорить?       И Тэхену бы отказаться, найти миллион оправданий, но вместо этого парень выходит на улицу, садится на переднее сиденье и долго смотрит в глаза Мина. А у Шуги дрожь по всему телу, он не меняет свой мир только рушит, и это разрушение теперь касается не только его жизни.       Ким и сам не понимает, как оказывается на коленях своего лучшего друга, но чувствует сильные руки на своей талии, обнимает в ответ и тихо выдыхает. Он сейчас до одури необходим Юнги, поэтому Тэтэ ни за какие деньги не отпустит парня одного ни в бар, ни домой, ни куда-либо еще. Они долго сидят в машине, крепко обнимая друг друга. Иногда Юнги целует довольно загорелую кожу парня на плече, оттягивая футболку, прижимается к ней горячими губами и что-то тихо шепчет. Ким не разбирает слов, но чувствует в каждом из них дикую боль.       — Я с тобой, хен… — шепчет Тэ в ответ, закрывая глаза, пока слезы медленно стекают по его щекам. Эта боль объединяет их и разрушает одновременно. И этому невозможно сопротивляться. Тэхен просто отдает свою жизнь в руки Шуги, единственному человеку, которому доверяет как себе. — Я люблю тебя, Юнги. Мы вместе справимся…