Мгновения вечности

Она прижималась к колючей изгороди, пытаясь хоть что-то разглядеть из-за сплетения ветвей. Этот терновник рос здесь все время, которое она только могла вспомнить. Впрочем, сородичи, успевшие побывать за неприступной ныне стеной, говорили, что за ней живёт народ, жизни которого больше напоминают хрупкие мгновения трепыхающихся мотыльков. Нисса не понимала, как это возможно, но очень хотела бы увидеть своими глазами. Сзади раздались легкие шаги, сопровождаемые позвякиванием колокольчиков, и она услышала насмешливый, но все же чуть обеспокоенный голос: - Ты снова прилипла к этим кустам? Сколько еще раз королева должна наказать тебя за лишнее любопытство? Она обернулась, с грустью глядя на Теренса и зная, что он то успел побывать за изгородью. За его спиной купались в солнечном свете зеленые холмы, по которым кое-где рассыпались крохотные домики и высокие колонны королевского дворца, сейчас кажущегося прозрачным. Кажущиеся смешными, но все же идущими ему колокольчики на ботинках замолчали, словно ожидая ответа вместе со своим хозяином. - Расскажи мне о нем. Пожалуйста, - Нисса очень редко могла узнать хоть что-то, и упускать даже призрачную возможность не хотелось. Тот вздохнул. Одержимость подруги человеческим миром, хоть и была понятна, могла доставить множество неприятностей им обоим. И все же Теренс заговорил. - Много лет фейри жили хоть и вдали от людей, но постоянно наведываясь к ним. Кто подшутить, кто просто посмотреть, а кто – насладиться теплым молоком. Некоторые даже заговаривали с ними. Впрочем, не со всеми стоило. Люди отличаются от нас, - он недовольно звенькнул колокольчиком, - и часть из них довольно быстро поняла, что мы можем куда больше, чем переворачивать мешки с мукой у них над головами. Наша силы была им непонятна, и некоторые люди оказались готовы на все ради того, чтобы завладеть ей. Они ловили нас, а привыкшие к другому фейри даже не пытались сопротивляться, угрожали. Когда мы стали осторожнее, они стали пытаться задобрить нас и выманить желаемую помощь обманом… Теренс прервался, глядя на изменившееся лицо Ниссы. Кажется, та не ожидала подобного. Впрочем, он и сам хотел бы вернуться в былые времена, когда мог развлекаться в свое удовольствие, ничего не боясь. Шутки над сородичами были не в счет – почти все они мало отличались от него самого, и любили лишь шутить сами, но не становиться объектами проказ. - Так вот, люди успели поймать или уничтожить слишком много наших сородичей. Ты ведь знаешь, как нас мало. И тогда королева приняла решение навеки отделить наш мир от них. Когда-то люди продолжали искать нас, приходили на эти холмы по ту сторону изгороди, звали и пытались поднести подарки, но их жизни коротки, и про нас забыли. Редко, очень редко кто может прийти сюда. Если увидишь – это будет единственный человек в твоей жизни. Королева больше никогда не рискнет нашим народом. Он поднялся, давя в себе сочувствие и жалость – Ниссе нужно было дать время все обдумать, и, быть может, она составит ему компанию вместо того, чтобы проводить все время здесь, у колючего терновника? Та даже не обернулась на отдаляющийся перезвон колокольчиков. Услышанное казалось ложью, но в глубине души она понимала, что иначе и быть не могло. Ну не могла королева, не имея причины, закрыть своих подданных, вечно рвущихся веселиться и создавать что-то, в этом крохотном мирке, оставшемся от великого королевства. По ту сторону изгороди мир. Человеческий. Неизведанный. Опасный. А вдруг ее тоже схватят, посадят в клетку и будут требовать творить волшебство на их нужды? А если наоборот, испугаются и попытаются уничтожить? В голове Ниссы метался целый рой мыслей, но избавиться от надежды на то, что все может оказаться иначе, не исчезала. Ей нестерпимо хотелось найти человека, не только верящего в существование Маленького народца, но уважающего его. Своими глазами посмотреть на мир, который магия королевы не оберегает от всего неидеального, где каждый миг напоминает годы здесь. Хотелось вот просто так, ради чьей-нибудь улыбки, сделать что-то, привычное с рождения, но недоступное для них. Сделать, рассмеяться в удивленное лицо – и растаять, вернувшись сюда, на зеленеющие склоны холмов, но уже не пленницей этой прекрасной клетки.