Тёмная Вода

Подходил к концу январь. Приятный прохладный воздух был прозрачен и чист. Белоснежные снега устилали каменные склоны ущелья реки и гор, окружавших долину Имладрис, сиротливые голые деревья, крыши дома Владыки Элронда и беседок в садах, многочисленные мосты и дорожки, что извилистыми змеями разбегались по садам долины. Кристально чиста была вода в водопадах из мелких речушек, что с шумом срывались со склонов гор и возвышенностей, взметали тучи алмазных брызг, сливаясь с одной широкой рекой Бруинен, протекавшей по дну ущелья, на северном берегу которой и стояла Приветная Обитель. Зима в Ривенделле была всегда тиха и спокойна, в отличие от буйной и красочной весны, щедрого на пение птиц и цветение лета, или золотой и багровой тёплой осени, старавшейся одарить всех дарами урожая и последними тёплыми днями года. Ветер, пусть холодный, но в то же время мягкий, был приятен даже для самого чувствительного существа. Как и обычно, в доме Владыки Элронда было спокойно и мирно, а в воздухе звучали песни бессмертного и прекрасного народа. Их звонкие голоса разносились по всей Обители, скрашивая некую сонливость, навеянную зимой. Ничто больше не тревожило покоя Последнего Домашнего Приюта: ни голоса птиц, ни скрип деревьев. Таким предстал Имладрис перед Курумо. Саруман Белый проделал долгий путь, занявший у него месяц, чтобы добраться до Ривенделла. Прошло довольно много времени с момента изгнания Саурона из Дол Гулдура, чтобы маг смог, в меру своих познаний, изучить порученное ему создание. Но сам Саруман был более чем встревожен тем, что узнал, если не сказать напуган. Майа тронул коня, и тот, стуча копытами по каменистой извилистой горной тропе, повёз своего всадника к мосту, соединявшему два берега ущелья реки Бруинен. А пока маг задумчиво взглянул на плетёную корзину, что держал в одной руке, тогда как другой сжимал поводья. Дитя, что лежало в ней, уже не спало, и его большие глаза с наивным интересом смотрели на старого мага, который поспешил отвести взор, ощутив всё тот же неясный страх. Он злился на ребёнка за это, а в душе его просыпалась ненависть. Тем временем конь мага, ощутив близость тепла и отдыха, поскакал быстрее. Вскоре он, миновав каменную арку, что служила входом в Обитель, и статуи двух воинов с копьями, пересёк мост и остановился на круглой площадке, на которой начиналась лестница, что и вела в дом Элронда. У начала второго пролёта её стояли два стража, казавшиеся точной копией каменных изваяний у моста. Навстречу Курумо спустился темноволосый прекрасный эльф, в тёплых одеждах цвета небесной синевы. - Vedui’, Glan Istar! Mani marte? Mankoi naa lle sinome? (Приветствую, Белый Маг! Что случилось? Почему Вы здесь?) – прозвучал его звонкий голос, и Линдир (так звали эльфа) приложил руку к груди, после отведя в широком жесте. Саруман несколько неучтиво ответил ему, хотя тот, казалось, не обратил на это внимания: - Manke garon Elrond, Lindir? (Где Владыка Элронд, Линдир?) - Ro si, Curunír (Он здесь, Курунир), - ответил Линдир, отходя в сторону и пропуская мага вперёд, тогда как сам спустился и увёл коня майа, который приветливо заржал, понимая, что его ждёт продолжительных и такой желанный отдых в тепле конюшен Приветной Обители. Саруман не в первый раз бывал в доме Владыки Элронда, и прекрасно знал, где его можно найти в такое время, учитывая, что маг прислал весть о своём приезде, когда покидал Изенгард. Он шёл быстро и уверенно, опираясь на посох, что умудрялся удерживать в руке, которой управлял конём, во время пути к долине. Взгляд мага метался от двери к двери, от угла к углу, выискивая нужную дорогу к кабинету Владыки Элронда. Маг был раздражён и зол из-за страха, что поселился в его душе. В этот момент из-за угла выбежал мальчик лет десяти и невзначай врезался в старика-мага, но тут же отошёл, вздрогнув от резкого тона Сарумана. - Смотреть надо! Мальчик проводил его удивлённым взглядом, после чего, тряхнув густыми тёмными волосами, бросился бежать дальше. Курунир тем временем, наконец, нашёл вход в кабинет хозяина долины. Владыка Элронд спокойный и задумчивый, стоял у окна в ожидании, созерцая свои владения, укрытые зимним покрывалом снега, что блестел и переливался в лучах закатного солнца, озарявшего багровыми тонами небеса запада. Леди Галадриэль сидела в кресле, закрыв глаза, и была настолько неподвижна, что, казалось, спала. Но это было не так. Леди Лориэна отдыхала, восстанавливая душевные и телесные силы, которые почти вернулись к ней за два месяца, прошедшие после того поединка в Дол Гулдуре. Её слух улавливал малейший шум, раздававшийся в самых отдалённых уголках Обители, и потому приезд Сарумана не стал для неё неожиданностью. Когда хлопнула дверь, она открыла глаза и села; Владыка Элронд обернулся, выжидающе глядя на мага, который не стал тратить время на пустые любезности. - Я понял кто это и откуда она. Нисколько не заботясь о ребёнке, Саруман небрежно опустил корзину на стол. Ощутив неприятный удар о твёрдую поверхность, девочка испуганно и оскорблённо захлопала глазками, будто готовясь расплакаться. Элронд обвиняюще посмотрел на мага. - Осторожнее, Саруман! – он подошёл к столу, озабоченно глядя на ребёнка. – Она? - Да, - ответил Белый маг. – Это девочка. Но посмотрите ей в глаза, Владыка. Что Вы видите? Элронд наклонился над невинным созданием, которое наивно улыбнулось, протянув маленькие ручонки к Полуэльфу. Элронд невольно улыбнулся и сам. На него нахлынули воспоминания далёкой, ушедшей в прошлое жизни. Ни один человек не смог бы прожить столько. Глаза Владыки Ривенделла встретились с глазками новорождённой девочки. Но что это были за глаза! Саруман, мрачный и настороженный, сам ответил на заданный им же вопрос: - Голубые и прозрачные, как вода, глаза, обведённые по краю синей, как море, нитью. Это создание не принадлежит ни к одному из существующих ныне свободных народов. Её матерью стала леди Галадриэль, а отцом – Тёмный Властелин. Она обладает сильной магией, которая может противостоять нашему общему Врагу. Леди Лориэна всё это время сидевшая молча и недвижимо, медленно подняла прекрасное лицо, устало взглянув на Элронда. Полуэльф увидел этот взгляд. Совсем недавно они говорили об этом ребёнке. Галадриэль догадывалась о том, что узнал сам маг. Но её это не пугало, в отличие от майа и Владыки Ривенделла. Тишину в комнате нарушил её звучный голос, лившийся мягко, будто вода: - В ней есть что-то от отца? Саруман учтиво приклонил голову, отвечая Владычице из рода нолдор: - Да, госпожа. И я видел это. Ребёнок спал практически всё время. Но несколько дней назад она… закричала. Это был не плачь. То был вопль нестерпимой боли. И в тот момент я посмотрел ей в глаза впервые. На меня глядели две огненных ока – точные копии Великого Ока Врага. В воздухе повисла тишина, пропитанная липким страхом, которые источили слова Белого мага. Перед ними было существо, способное либо навсегда изгнать Саурона так, что даже его дух исчезнет из Арды, либо уничтожить всё вокруг за малое время, оставив только безвольных рабов и выжженные земли Средиземья, лишённые каких-либо признаков жизни. Саруман знал, что оба его собеседника отлично это осознавали, и озвучил мысль, которая посетила его совсем недавно. Первый его порыв, при видя глаз ребёнка, был – схватить нож и убить тварь, существование которой ставило под удар всех, и его в том числе. Но что-то его удержало. То ли проблеск жалости и здравомыслия, то ли что-то доселе неведомое ему, но будто какая-то сила опустила его руку, не дав исполнить желаемое. Но сейчас Саруман избавился от этого чувства, что дало волю его языку. - От неё надо избавиться. Эта тварь не может жить среди нас, она нас погубит, стоит ей перейти на сторону Врага. Владыка Элронд и леди Лориэна слушали его молча, обдумывая прозвучавшие слова. У них не было права на ошибку, ибо сейчас в их руках была судьба всего мира. И судьба эта сейчас постепенно засыпала, сладко зевая и потирая сонные глазки, совершенно не подозревая, что от неё зависит столь многое; что жизнь её висит на волоске. Галадриэль поднялась на ноги и медленно подошла к ребёнку. Её губы тронула улыбка. Её дочь… Последний раз она осознала подобное ещё в начале Второй Эпохи. Но её родная дочь, Келебриан, сейчас была очень далеко, за морем в Валиноре, тогда как семья осталась в Средиземье: муж, Элронд, - здесь, буквально в двух шагах, сыновья жили в Ривенделле, а дочь – в Лориэне. Вторая дочь… Такая маленькая и невинная. Она даже не понимает, чего от неё ждут и как боятся. - Она опасна, - наконец произнесла Галадриэль. – Но также она – наша единственная надежда на избавление от Зла вплоть до конца мира. Грядёт эра людей, и они не смогут повторно избавиться от Саурона без помощи тех, чьё время уходит. - Но будущее людей – не наша забота, госпожа. Оно зависит лишь от них, - возразил Саруман, на что Владычица Лориэна спокойно ответила: - Я так не думаю. У нас у всех есть выбор, какую сторону принять. Мы его делаем всегда, когда нам надо принять решение, как поступить. И никто из нас не в праве решать за неё, кем она станет. Она должна жить. Пусть мы идём на риск, но, если она появилась на свет, значит тому была причина, ведомая лишь Эру. Саруман не стал возражать, хотя в душе его ненависть к ребёнку становилась всё сильнее. Маг учтиво поклонился Светлой госпоже. Элронд, внимательно слушавший Галадриэль, медленно кивнул, вновь взглянув на ребёнка. Девочка уже спала. - Решено. Она будет жить, но где? Если Саурон догадывается о её существовании, он в первую очередь станет её искать в Ривенделле или Лориэне, его соглядатаи смогут проследить её нахождение, благодаря силе её магии. - Это так. Но потому нам стоит быть осмотрительнее. Пусть она живёт там, где Враг будет её искать в последнюю очередь. В Лихолесье. Саруман удивлённо посмотрел на Галадриэль. Его густые серые брови недоумённо изогнулись. - В Лихолесье, госпожа? - Она будет находится близко к Дол Гулдуру, но этого Он ожидает меньше всего, - проговорил Элронд, и затем добавил более уверенно. – Вряд ли у нас был бы иной выход. У короля Трандуила есть сын, не думаю, что его обременит воспитание дочери. - Пусть будет так, - ответила ему Галадриэль.

***

Приветная Обитель погрузилась в тишину. Дом Элронда готовился к ночи. В окнах зажигался свет, пламя пылало каминах, отгоняя сгущавшуюся тьму и согревая собравшихся возле них жителей: эльфов… и людей. Тот самый мальчик, что столкнулся час назад с Саруманом, уже и думать забыл о странном старике. Он на несколько мгновений замер у камелька в Каминной зале, любуясь на резвящееся пламя, но сорвался с места и исчез оттуда, стоило ему услышать голоса сыновей Владыки Элронда: Элладана и Элрохира. Братья-близнецы были так похожи между собой, что мальчик постоянно их путал, но сейчас встречаться не хотел ни с одним из них. Он бросился бежать дальше, и вскоре, миновав мост через садовое озеро и сам сад, остановился на веранде, с которой открывался чудесный вид на водопад. Вода с громким шумом, не дававшим расслышать собственный голос, срывалась вниз с большой высоты, вздымая тучи брызг, которые в лучах заходящего солнца сверкали рубинами. От такого вида у мальчика перехватило дыхание, и он долго стоял, не двигаясь, позабыв обо всём на свете: о вечере, о зиме, о матери, которая уже его искала, хотя он об этом даже не догадывался, и голос её можно было услышать, если стоять у того же садового озера. - Эстель! – звала она. – Эстель! Но мальчик этого не слышал. Его глаза с восхищением смотрели на водопад, и тоска просыпалась в нём, когда он следил за тем, как вода течёт дальше по руслу реки, покидая долину, как птицы кружат в вышине темнеющих небес, вскоре исчезая за склонами гор. Эстель опустил голову, вздыхая. Он тосковал по свободе, что уже как восемь лет оставалась для него недосягаемой роскошью. Ощутив присутствие кого-то ещё, мальчик поднял голову, смотря в лицо пришедшего. - Почему я не могу покидать долину, как это делают Элладан и Элрохир? Владыка Элронд опустился рядом с ним на колени. - Они хорошие воины, Эстель. Ты же пока ещё мал для того, чтобы покидать Имладрис. - Я не ребёнок, Владыка! – с жаром выпалил тот. – А меня держат здесь, как зверя в клетке. Владыка Ривенделла улыбнулся на это, ласково потрепав мальчика по плечу. - Не спеши, Эстель. У тебя вся жизнь впереди. Пройдёт совсем немного времени, прежде чем ты захочешь испытать этот покой снова, чтобы забыть о своих бедах и горестях и отдохнуть в тишине. Мальчик с тоской взглянул на небо – оно уже было так темно, что птиц было не видно. А вода в реке почти сливалась с руслом и даже не блестела, так как луна и звёзды ещё не освещали ночной свод небес. Владыка Элронд увёл Эстеля с собой. В саду им навстречу вышла молодая женщина, которой стоило один раз взглянуть на сына, чтобы тот опустил голову, не смея смотреть на мать. - Благодарю, Владыка, - она мягко улыбнулась Полуэльфу, бросив корящий взор на сына. - Не сбегай больше, Эстель, - шепнул ему Элронд, после чего обратился к женщине. - Доброй ночи, госпожа Гилраэнь. Потом Владыка удалился, оставив дунэдайн вдвоём. Гилраэнь Светлая грустно глядела на мальчика, стоявшего перед ней с опущенной головой, хотя на самом деле он не видел ничего страшного в том, что произошло. Ему было стыдно за то, что он заставил мать волноваться. Женщина, вздохнув, взяла его за руку и увела из сада. Когда они оказались в своих покоях, Эстель вдруг обнял мать, тихо произнеся: «Прости меня, пожалуйста». Он любил её так, как не любил никого на всём свете с тех пор, как лишился отца. Пусть Эстель его и не помнил, но со слов матери всегда представлял, что часть его души живёт здесь, с ними.

***

Уже было совсем темно. Приветная Обитель давно погрузилась в крепкий сон, объятый зимней негой покоя. Ветер стих, а с неба спускался белый-белый снег, бесшумно и мягко ложившийся на землю. Безмолвие царило здесь, хранившее ночной покой и сон обитателей дома Владыки Элронда. И как раз в это время Эстеля разбудил чей-то крик. Мальчик открыл глаза и сел, осматриваясь по сторонам. За окном было темно. В камине горел огонь, согревавший их покои. Свет от него освещал умиротворённое лицо Гилраэни, спавшей на соседней кровати. Эстель, как ни прислушивался, ничего не мог услышать. Уверив себя в том, что ему это просто показалось, мальчик снова лёг, приготовившись уснуть, но тут крик повторился более явно. Эстель вскочил на ноги. Любопытство стало в нём просыпаться, подстрекая на новый побег, с целью удовлетворения интереса собственных фантазий. Наскоро одевшись, Эстель тихо покинул покои и пошёл на звук. Крик становился всё громче, и вскоре мальчик бежал, следуя на звук, пока не остановился перед дверьми, ведшими в кабинет хозяина дома. Ему бы остановиться, - мать не разрешала ему туда заходить без разрешения Элронда, - но интерес оказался сильнее, и Эстель толкнул дверь, которая бесшумно впустила его внутрь. Мальчик понял, что звук шёл от корзины, что стояла на столе. Эстель подошёл ближе и с удивлением посмотрел на кричащего в ней ребёнка, заботливо укутанного в тёплое одеяло. Глаза дитя пылали огнём, зрачки – вытянуты, как у кошки, но слёз не было. Эстель без тени испуга протянул руки и придвинул корзину к себе. Он не понимал, почему ребёнок кричит. Но почему-то ему казалось, что здесь бессильна магия; нужна помощь свыше. И он стал петь: - A Elbereth Gilthoniel, Silivren penna míriel O menel aglar elenath! Na-chaered palan-díriel O galadhremmin ennorath, Fanuilos, le linnathon Ve linde le ca Valimar Nef aear, sí nef aearon! Слушая слова молитвы, ребёнок стал постепенно успокаиваться. Он стал часто дышать, как то делает человек, который вынырнул из-под воды. Глаза его гасли, и вскоре приобрели свой прежний вид, и когда прозвучала последняя строчка, создание Тьмы и Света было спокойно. Эстель посмотрел в глаза ребёнку. Девочка улыбнулась. - И чего было кричать? – спросил мальчик. – Всё же хорошо… теперь. Эстель огляделся по сторонам, но здесь никого не было, кроме них. - Почему тебя оставили? Но девочка только улыбалась. Её чистый взгляд приковывал, и Эстель невольно засмотрелся, замечая, что свет звёзд, в очистившемся от облаков небе, играет в её глазах, как их отражение в водной глади рек долины Имладрис. Но его отвлёк смех дитя и ощущение того, что него на голове что-то происходит. Он поднял глаза, но разглядеть ничего не смог. Но в следующий миг, увидев своё отражение в металлическом подсвечнике, что стоял на полке шкафа, сердито нахмурился и ладонями прижал вставшие дыбом волосы. Магия девочки работала без осознания того ею. - Не смешно, - Эстель взъерошил свои вихры, придавая им прежний вид. Обида прошла так же быстро, как появилась. Заметив луну в окне, Эстель взял девочку из корзины и подошёл туда, показывая ей звёздное небо и рассказывая всё, что успел узнать в свои десять лет о нём и его светилах. В комнату ворвался лёгкий ветерок, нарушивший ровный полёт снежинок. Он немного поколебал пламя в камине, пролетел над полом и зашелестел в складках белоснежного платья Владычицы Лориэна. Лёгкая ткань всколыхнулась от дуновения, золотые локоны отразили ровный свет звезд, а на губах Галадриэли играла улыбка с тех пор, как она увидела вошедшего Эстеля. Она была здесь всю ночь, стоя на балконе кабинета Владыки Элронда не в силах сомкнуть глаз. Когда кричала её дочь, она не смогла ей ничем помочь, ибо не сумела к ней даже прикоснуться, так как слишком свежа была её память о Дол Гулдуре. А Эстель смог. Галадриэль стояла и смотрела на них, но взгляд её проникал далеко в будущее, видя столь малую толику от него, но всё же дающую надежду. В её глазах дети преобразились и выросли, и стояли рядом, держась за руки и смотря куда-то в освещённую сиянием даль. Это единственное ведение из будущего девочки, рождённой в тёмной твердые Дол-Гулдура, вскоре рассеялось, и леди Галадриэль вновь видела всего лишь детей, смотревших на звёздное ночное небо, и свет луны освещал их с высоты. Владычица Лориэна впервые задумалась над именем своей дочери, которая вскоре её должна покинуть. И нарекла её Нэниэлю, Девою Воды. Пусть отныне её называют так, пока не откроется её происхождение и не обретёт она новых имён. Нэниэль…