Тёмная Вода

На следующий день дом Владыки Элронда наполнился непривычными для его покоя и тиши звуками: лёгкий шум в его стенах, как ветер, резвящийся в листве, выдавал волнение, столь необычное для Последнего Домашнего Приюта. И началось всё ранним утром… Ещё рассветное солнце не поднялось над склонами плоскогорий, окружавших долину, а жители Приветной Обители приступить к своим делам, как по тайной тропе в Имладрис проскакал всадник. Оставив взмыленного коня у входа, он взбежал вверх по лестнице и направился к Трапезному залу, где собирались все на завтрак. Гонец застал того, кого искал, в дверях. - Hir Elrond! (Владыка Элронд!) – он поклонился хозяину долины. Стоявшие неподалёку сыновья Владыки, другие эльфы и гости, в лице Гилраэни с сыном, с интересом посмотрели на приехавшего. То был эльф Ривенделла, ещё летом покинувший Обитель ради исполнения приказа Владыки: следить за границами владений. Элронд сразу понял, что вести, которые привёз гонец, будут безрадостными. - Yrch naa sinome! Ron tol-Hithaeglir. (Орки здесь! Они пришли с Мглистых гор.) Брови Полуэльфа сдвинулись, а глаза угрожающе сверкнули. Орков ненавидели все, в особенности же те, кто пострадал из-за них. И эта ненависть сейчас просыпалась и в сердце Владыки, и в сердцах его сыновей. Элладан и Элрохир, похожие друг на друга, как две капли воды, шагнули вперёд, уверенно глядя на отца. - Мы прогоним их, только скажи. Недолго думая, Владыка Ривенделла отдал приказ собираться в путь. Послушные слову Элронда, ушли его сыновья, гонец и ещё несколько эльфов, незамедлительно вышедших из зала – все, для того, чтобы через малое время покинуть долину и настичь нарушителей границы, ненасытных созданий Тьмы, не знающих любви, жалости и милосердия – полных противоположностей Детей Илуватора и Вала Аулэ: Перворождённых (эльфов), людей и гномов. Эстель полным досады взором смотрел, как славные воины уходят из зала, дабы отправиться на сечу, мчась на могучих конях как ветер; в свободном полёте ястреба, что атакует с высоты, напасть на врагов и перебить всех до единого, а выживших гнать, пока те не покинут благословенные земли. Мальчик почти видел, как долгожданная свобода, возможно последний шанс её испытать, его мечты и грёзы, ускользают от него, как вода сочится сквозь пальцы. Вот и Владыка собрался уйти. В безумном страхе упустить последний луч надежды, Эстель вырвался из рук матери, что лежали на его плечах, и бросился на колени перед Элрондом. - Владыка, молю, возьмите меня с собой! – с жаром произнёс мальчик, во все глаза глядя на Полуэльфа. Гилраэнь с тревогой посмотрела на сына, тихо ахнув и прикрыв рот рукой. Элронд молчал. - Ваши сыновья меня учили драться и ездить верхом, я смогу постоять за себя, Вы и сами знаете это. Владыка Ривенделла перевёл взгляд на Гилраэнь. Он был тревожен. Женщина долго стояла не шевелясь. Её сметенная душа боролась с сомнениями и страхом, которые в ней просыпались каждый раз, как она видела сына, который так быстро рос; каждый день жизни которого приближал заветный миг, когда пробудится надежда для мира, постепенно погружающегося во тьму. Наконец, она склонила голову на немой вопрос хозяина благословенного края. Нельзя Эстелю жить в тишине, ничего не зная о мире, который был столь жесток к неумеющим жить в нём. Элронд поднял мальчика с колен, серьёзно смотря ему в глаза, в которых сейчас пылал огонь неугасимый запретами, а лишь разжигаемый ими. И Полуэльф произнёс: - Будь по-твоему, Эстель. Ты отправишься с моими сыновьями и воинами, что едут с ними. Ты разделишь с ними этот путь, но участвовать в битве не будешь. Ты слышишь? Эстель конечно слышал его, но был не в силах ответить, такой его охватил восторг. Он почти светился от безудержной радости, что казалась такой ненастоящей, будто всё это – просто сон. Но не сон то был, как позже убедился мальчик. Его одели в кольчугу и дали кинжал, довольно длинный, чтобы служить для десятилетнего ребёнка мечом; усадили на коня вместе с Элрохиром, который был ничуть не против такой обузы. Владыка Элронд и Гилраэнь провожали их, и после недолгого прощания резвые кони поскакали по мосту на другую сторону ущелья, где их путь пролёг по тайной тропе. Вскоре в долине стих стук копыт, и прощальный зов рога прозвучал последним, перед тем как воздух вновь стал тих и покоен. Ещё до того, как Приветная Обитель скрылась с глаз, Эстель, стараясь разглядеть силуэт матери, заметил в одном окне белоснежную фигуру. В следующий миг долина скрылась от его глаз. Когда отряд скрылся из виду, леди Галадриэль опустила лучезарный взор на ребёнка – её дочь, что спала у неё на руках. Нэниэль была спокойна, впервые за всю ночь уснув, чем порадовала душу матери. И Владычица Лориэна глядела на ребёнка, всматриваясь в каждую черту, на которой играли лучи восходящего солнца. «Что ждёт это дитя?» – этот вопрос эльфийка задавала себе уже который раз за прошедшие сутки. Но не находила ответа. Будущее девочки было сокрыто от неё, как сокрыта земля, когда на неё опускается туман в ночной безлунной темени. Галадриэль услышала, как за её спиной прозвучал глухой стук закрывшейся двери, и вошедший остановился за её спиной, не нарушая тишины, чтобы не разбудить спавшее дитя. - Ты уверен, что это должен сделать он? – спросила она. - Митрандир знает все дороги в Средиземье, и всегда с любовью относится к малым существам. Я уверен, он сможет исполнить всё так, как будет лучше для неё, - ответил Элронд, подходя к эльфийке. Галадриэль вздохнула. - Меня страшит её будущее, ибо не могу я заглянуть в него. Даже неясных очертаний тех, кто будет ей врагом иль другом я не в силах разглядеть. Всё покрыто мглой. Только… Она замолчала, так и не закончив говорить, и на несколько мгновений в комнате воцарилась тишина, которую не прерывал даже лёгкий порыв ветра. Природа была безмятежна в своей утренней неге, и так она встречала солнце, восходившее всё выше и выше на своё место на небосклоне, которое занимало и будет занимать до завершения жизни земли. Желая открыть то пророческое ведение, что посетило её этой ночью, когда она смотрела на Эстеля с Нэниэлью, Галадриэль наконец поведала Владыке Ривенделла о нём. А закончив рассказ, подняла на Полуэльфа ясные глаза, наполненные давно забытой тревогой, которая посещает сердца всех матерей. - Это знак, госпожа. И если они будут вместе, то у Средиземья есть надежда на будущее. - А у них? У них есть надежда на будущее, на счастье, на жизнь? Ответа на это не было – лишь гнетущая тишина.

***

Кровавое зарево вечернего светила окрасило голые поля, покрытые снегом и без того окрашенным кровью… чёрной кровью орков. Их же тела были свалены в общую кучу и сейчас дотлевали, сожжённые защитниками благословенного края. На поле были разожжены костры, вокруг которых расположились эльфы Ривенделла. Они устали, ибо дорога был длинной, а бой – долгим. Многие получили ранения. Ни один не погиб… Всадники настигли тварей в поле, пока те отдыхали после ночного перехода. Их сшибка произошла так стремительно, что орки не сразу сумели отреагировать на нападение, но вскоре с ожесточённой яростью стали обороняться. Они стреляли из луков, отвечая на стрелы Перворождённых, мечами и копьями наносили удары эльфам, подрубали ноги коням, которые с ржанием валились на землю, но их всадники тут же поднимались на ноги, принимая бой… эта же участь постигла и коня Элрохира. Эстель с самого начала битвы чувствовал, что начинает жалеть о том, что решил поехать. Вид кровавой битвы поверг его в ужас. Каждый раз, как Элрохир наносил смертельные удары оркам, у него замирало сердце. Когда же конь сына Элронда стал падать, мальчик и сам не смог понять, как вылетел из седла вместе со спутником. Он почувствовал тупую боль в спине, приземлившись на промёрзшую землю. Гортанный рёв привёл его в себя. Эстель со страхом возвёл глаза на чудовище, с диким оскалом на уродливой морде бежавшее к нему с занесённым клинком. Сын вождя дунэдайн поднялся на ноги, запоздало вспомнив о кинжале, подаренном ему Элрондом. Клинок лежал рядом, обронённый при падении. Элрохир был слишком далеко. Меч орка разрезал воздух там, где несколько секунд назад стоял Эстель. Мальчик, успевший увернуться от удара, ведомый чьей-то волей, совершил то, что много раз обещал не делать. Эльфийский кинжал вонзился орку в грудь. Из раны и изо рта твари брызнула чёрная густая кровь, капли которой мальчик с отвращением ощутил на своём лице. К горлу подкатила тошнота, когда Эстель осознал, что только что произошло. Орк рухнул наземь. А Эстель продолжал стоять, потерянными глазами осматриваясь вокруг. Ему было душно и страшно. Но резкая боль в голове прервала его состояние. Последнее, что видел Эстель, Элрохира, который бросился к нему… Так завершилась битва для мальчика-дунэдайн. Солнце почти скрылось за горизонтом, а эльфы всё не спали, залечивая и перевязывая раны друг друга. Их тихие голоса были подобны шелесту ветра, а поступь – бесшумна и легка. И только свет костра и тихое ржание коней выдавали их. К одному из костров подошёл Элладан, озабоченно глядя на Эстеля. Элрохир поднял голову. - Принёс? Старший из близнецов кивнул, протягивая брату снег. Ему пришлось отойти от лагеря, чтобы взять его чистым. Элрохир, скомкав снег, приложил его к окровавленной голове Эстеля. Мальчик очнулся от боли, зашипев. - Слава Валар, - вздохнул Элладан, садясь рядом с братом. – Не надо было на его всё-таки брать. - Рано или поздно ему бы пришлось поучаствовать, - возразил Элрохир. – Отец не обрадуется, узнав, что он учувствовал в битве… Но не будем об этом, брат. Они замолчали. Прошло немало времени, прежде чем весь лагерь успокоился, а в воздухе зазвучало чистое пение бессмертного народа. Эльфы пели, глядя на огонь или на небо, что потемнело, и звёздные россыпи засияли на нём вслед за луной. Эстель сидел молча. Воспоминания не давали ему покоя. Братья переглянулись, видя его состояние, и Элладан спросил. - Как ты? Мальчик поморщился то ли от боли в перевязанной голове, то ли выражая своё настроение и притянул колени к груди. - Не так я представлял себе бой… - Мечты разочаровывают порой, согласен. - Но как вы находите в себе силы отнять чью-то жизнь? Пролить кровь пусть даже орка? Разве нет в вас сомнений? Братья вновь переглянулись, но от Эстеля не ускользнула боль, впервые появившаяся в глазах сыновей Владыки Ривенделла. Их взоры потемнели, как от бессильной ярости, которая померкла так же внезапно, как и появилась. И вновь заговорил Элладан. - Раньше сомневались, но не сейчас. Не теперь. Ещё до твоего рождения, Эстель, Владычица Келебриан, наша мать, попала к оркам в плен. Они жестоко истязали её. Мы смогли её спасти, отец залечил раны, но она продолжала увядать, будучи не в силах забыть того, что было перенесено ею. Она ушла на Запад, в Валинор… За её слёзы и кровь, за каждую их каплю мы платим оркам при каждой встрече, как и за страдания, что они приносят всем свободным народам. Молчание тяжело повисло в воздухе, заставляя Эстеля почувствовать боль, которую испытали братья. Он вспомнил свою мать, и ему стало тоскливо. И с этой тоской он постепенно заснул, окутанный теплом, исходившим от костра, пламя которого весело плясало перед ним, отпуская вверх тонкую струю дыма, которая скрывалась в тёмной вышине небес.