Тёмная Вода

Ясное февральское утро разбудило Мглистые горы и их окрестности. Уже давно отгремели битвы, отзвучали плач и песни победы после Битвы Пяти Воинств. В тишину погрузились земли Рованиона, но в воздухе зрела тревога, незримая и вездесущая, наползавшая медленно и неотвратимо с юго-востока Средиземья. Но ещё долго этому миру ощущать только тревогу… И так считали все, кроме одного мага, который был всегда в заботах и никогда не знал покоя, с самого своего прихода в Арду в телесном обличии. Гэндальф Серый… Если кто попросил бы описать характер и нрав этого мага, то многим было бы достаточно просто услышать его имя. Гэндальф, это – Гэндальф – этим сказано всё. Маг, не знающий покоя, сейчас ехал рядом со своим другом – хоббитом из Шира, Бильбо Бэггинсом – на пони и коне, что были на время дарованы им одним оборотнем, Беорном для пути до Мглистых гор. За их плечами лежал долгий путь: от Одинокой горы - до Лихолесья, оттуда – к дому Беорна у подножия горы Каррок. Битвы, приключения, дружба и ненависть – это они испытали, отправляясь в Эребор, дабы помочь гномам вернуть их дом. Не все из их отряда дожили до заветного мига, когда они стали восстанавливать Подгорное королевство. И взошёл на трон не тот, кого они прочили в короли. Но печаль оставила их в этот день, уступив место сожалению и некоторой тоске по ушедшим в мир иной. Над путниками светило солнце, день был тёплым, небо – ясным, а их разговор – весел и беспечен. Бильбо был более говорлив, чем маг, в следствии чего Гэндальф в основном лишь слушал. Он важно кивал, в своём обыкновении не отвечая ничего определённого на вопросы, если таковые возникали, да и хоббит их почти не задавал, предпочитая говорить самому. Но это обстоятельство помогло магу заметить то, чего не увидел его спутник. Он знаком попросил друга остановиться, после указав на небо. Уже был ясный день… - Видишь? Бильбо пригляделся, и смотрел долго, пока лицо его не просияло, а с уст не сорвался радостный и удивлённый крик: - Орёл! - Да, друг мой, орёл. Но почему-то мне кажется, что он летит к нам. Огромная величественная птица, подняв целый шквал из снега своими могучими крыльями, приземлилась перед путниками. Его длинные перья цвета дубовой коры золотом переливались в солнечных лучах, а большие янтарные глаза смотрели на путников сверху вниз. Величественное создание обратилось к магу, и его громкий голос прозвучал, как знаменующий начало грозы раскат грома: негромкий, но настораживающий. - Тебе весть, маг. Владыка Элронд просил тебя поторопиться. Он ждёт тебя в Ривенделле. - Что стряслось? - Этого не скажу: не ведаю. Я отнесу тебя туда… Волшебник нахмурился: видно дела и правда серьёзное, если Владыка Элронд посылает Великого орла за ним. Орлы эти - птицы гордые и редко, когда носят на себе кого-либо. Гэндальф спрыгнул с коня, что сделал и Бильбо вслед за ним. - Что ж, да будет так… Но отнесёшь ли ты в Ривенделл и этого достопочтимого хоббита? Я не могу его оставить одного. Орёл согласно кивнул, хотя весь вид его говорил о недовольстве, ибо летел он лишь за магом. Но гордая птица не стала возражать: как бы ни было сильно его нежелание, он узнал этого хоббита, ибо был в числе тех орлов, что спасли отряд Торина Дубощита от орков и варгов в сосновом лету ещё прошлым летом. Когда маг и хоббит оказались на его спине, захватив с собою свои пожитки и отпустив подопечных Беорна домой, величественная птица, после одного взмаха мощных крыльев, взмыла в воздух, поднимаясь всё выше и выше, пока не достигла таких высот, с которых она без труда перелетела через Мглистые горы, что распростёрлись на множество миль на север и на юг серыми высокими хребтами, что таили в себе множество тайн. Маг и хоббит молчали всё время полёта, так как не услышали бы ни слова – так сильно шумел у них в ушах ветер. А под крылами орла мелькали горные хребты, покрытые снегом поля, леса, скованные льдом и свободные от него реки и водопады. Постепенно земля стала приближаться, и, когда внизу показалась долина Имладрис, орёл приземлился на вершине плоскогорья. Гэндальф с Бильбо спрыгнули на землю и в пояс поклонились орлу, столь любезно согласившегося их доставить вопреки своему желанию. Птица, проклёкотав им на прощание, взмыла в воздух и вскоре исчезла из виду в темнеющей выси. Наступала ночь, и ночные светила постепенно зажигались на небосклоне. Много времени потратили друзья на поиски тайной тропы и на путь по ней в долину, где сегодня царил праздник. Ещё подходя к мосту, путники услышали песни бессмертного народа. Ривенделл был оживлён, вопреки обыкновению: полон огней, играла музыка; эльфы – веселы и беспечны, а в воздухе звучало одно:

- Ах, змей, — ах, он что же? Распался на части! Ни кости, ни кожи, Ни чести, ни власти! Ах, меч, он заржавлен, Престол пошатнулся, Но будет исправлен — Король-то вернулся! Ах, люди в надежде, Ах, гномы с их кладом, Все будет как прежде, Все будет как надо — Тра-ли-ли-лине! — Как в нашей долине! Алмазы на своде, Ах, кажутся близки, А месяц, он вроде Серебряной миски! И золота краше, И ярче, и чище Сокровище наше — Лесное огнище! Тра-ля-ля-ля-лину! Спешите в долину!

Эльфы пели и танцевали. Легконогие и юные, они были беспечны и счастливы, и стоило им завидеть гостей, как они начали петь снова, приветствуя мага и хоббита:

- Откуда, куда вы? И что же так поздно? Затихли дубравы, И ночь уже звездна. Отбросьте унынье — С добычей вы ныне Вернулись к долине! И ныне в долине Танцуют эльфини! Тра-ля-ля-ля-лину — Спускайтесь в долину!

Бильбо как зачарованный вслушивался в их пение, переливавшееся и журчавшее, как весенний ручей. Уже и до Ривенделла дошли слухи о гибели Смауга, о битве и о возрождении королевства гномов. Бессмертный народ радовался, и с ними радовалась и душа слышавшего их. Но Гэндальф, вопреки всему, был угрюм и обеспокоен, и шаги его были быстры настолько, что хоббит не поспевал за ним следом. В конце концов, Бильбо отстал. Хоббит остановился, стараясь отдышаться и лишь махнул рукой, когда маг обернулся к нему, слегка запоздало вспомнив о друге. Гэндальф правильно понял его, и вскоре исчез. - Куда он спешит постоянно? – вздохнул хоббит, сам не замечая, как говорит вслух. - Тебя это удивляет? Бильбо оглянулся на звук, и лицо его просияло, как только он увидел знакомого ещё с прошлого визита эльфа. - Линдир! - Бильбо, как быстро ты воротился! – эльф радушно обнял хоббита. – Наслышаны о ваших приключениях. Ещё вчера мы узнали обо всём, что произошло в Эреборе. - Долго же до вас шли эти вести, - возмутился хоббит. - Нас от Рованиона отделают горы – это, согласись, весомая причина для задержки. Редко, когда птицы оттуда долетают до нас. - А путники и того реже. И эльф с хоббитом, увлекшись беседой, ушли. Засим мы вернёмся к Серому магу, который уже дослушал рассказ Галадриэли и Элронда и стоял у стола, внимательно глядя на девочку, которая спала с самого отъезда эльфийского отряда, что отправился ещё вчера утром в погоню за орками. Маг долго бормотал себе что-то под нос, то сдвигая, то поднимая густые брови. Потом протянул худую руку, притронувшись ко лбу ребёнка, и закрыл глаза, не переставая бормотать. Маг изучал. Маг раздумывал. Но, в конце концов, его раздумья прервались, и он уселся в кресло. - Интересно. Очень интересно. И очень странно. Я положительно не могу понять, как подобное существо могло появиться на свет при столкновении ваших сил, госпожа, - он посмотрел на Галадриэль, и в следующую минуту засмеялся. – Хотя, в нашем мире столько странного и непонятного, что мне пора бы давно уже к этому привыкнуть. Вероятно, на эту девочку возложена миссия не от Валар, а гораздо выше, если столь странные события и факты имели место быть. Эру было угодно её рождение… Маг замолчал, вновь погружаясь в свои мысли. Старый маг, бродивший почти две тысячи лет по просторам Средиземья в телесном обличии, и того больше существовавший в Амане как майа Олорин, успел многое повидать в своей жизни, но всякий раз оказывалось, что чего-то он не знает. Серые глаза Митрандира были туманны, и не выражали почти ничего. И не меняясь в лице, он проговорил: - Её ждёт тяжёлая жизнь, учитывая её происхождение. Решение оставить её в живых было поистине мудрым. Но, правильно ли я понимаю, что на меня возложена миссия доставить Нэниэль в Лихолесье? - Да, Гэндальф, - ответил Элронд. - Пусть воспитают её при дворе короля Трандуила, как его дочь. Но не должен никто знать о ней, кроме тех, кому всё уже известно. До поры её прошлое должно оставаться тайной даже для неё. Маг поклонился, в знак согласия. Больше в тот вечер он ни сказал ничего, а рано утром, когда даже небо ещё оставалось тёмным и не было на нём ни следа рассвета, старый маг покинул Приветную Обитель. Долгая дорога была ему положена: через горы и прямо к Лихолесью. Путь долгий и утомительный, если не сказать опасный. Но, как видно, Создателю было угодно, чтобы миновали неприятности Олорина на этом пути. Чуть более двух месяцев шёл Гэндальф по горам и под ними, пока не достиг дома оборотня Беорна, где получил от него всё того же коня, и спустя несколько дней, в полдень последнего числа апреля, перед взором мага предстал тёмный лес. Больной, зловещий в своей смертной темени, он не казался обитаемым. В его кронах не резвились птицы, не доносилось ни единого звериного крика из его чащи. Сделанная эльфами арка, изображавшая безлистные деревья, была увита плющом, который уже казался высохшим и мёртвым, благодаря цвету его листьев. Маг без радости оглядывал вход в Лихолесье, но вот ему на глаза попался эльф. Высокий, легконогий, светловолосый, с луком за плечами, тем не менее его нелегко было заметить из-за его одежды, почти повторявшей цвет зелёной травы на опушке леса. Маг припустил коня галопом. Ожидаемо, топот конских копыт не остался не замеченным для острого слуха эльфа. Достигнув входа в лес, он замер и обернулся, в первый миг готовый к защите. Но острый взор его не обманул. Эльф улыбнулся, и, когда всадник поравнялся с ним, приложил руку к груди, отведя потом в широком жесте. - Saesa omentien lle, Mithrandir! (Рад видеть тебя, Митрандир!) – звонко произнёс эльф, когда маг слез с коня. - Взаимно, ernil (принц). Рано же ты вернулся. Помниться, ты покинул нас сразу после битвы. Эльф пожал плечами, но говорить ничего не стал. Вспоминать о том сражении он не желал, ибо с таким трудом старался забыть её и тех, кто покинул его после. - Король Трандуил сожалел о том, что ты ушёл. - Знаю, - ответил эльф. – И скоро избавлю его от этого. Но, мне казалось, ты давно уже покинул Эребор вместе с тем хоббитом. Вы должны были быть сейчас на пути к Ривенделлу. Маг мгновенно стал серьёзным, что несколько насторожило эльфа. - Да, Леголас. Но по дороге я наткнулся на то, чего увидеть никак не ожидал. С этими словами, майа протянул корзину с ребёнком принцу Лихолесья, дав тем самым ему разглядеть свою спутницу. Леголас удивлённо вскинул тонкие брови. - Дитя? - Её родители так же были там – их убили орки. Я знал эту семью… Дочь они назвали Нэниэль. Я хотел, чтобы твой отец взялся за её воспитание. - Эльфийское дитя… - задумчиво сказал принц. - Думаю, мне придётся тебя отговорить от этой затеи, Гэндальф. Король откажется от неё, ибо нет в нём той любви, что была раньше. Даже ко мне она не всегда ясна. - Я не могу её оставить, юный принц, - из магов получаются плохие отцы. К тому же она должна жить среди сородичей. Леголас грустно покачал головой, вновь взглянув на ребёнка. Девочка с интересом смотрела на эльфа, улыбаясь и протягивая к нему руки, будто уже видя в нём того, кто будет для неё больше, чем другом. Опустошённая душа Леголаса впервые за эти месяцы ощутила прилив сил. Так природа оживает после долгой зимы, жадно принимаясь питаться светом и теплом. - Я не могу поручиться за отца, - наконец произнёс принц. – Но за себя – да. Пусть отныне она будет мне сестрой. - Да будет так, - ответил Гэндальф. Отдав Леголасу корзину, маг попрощался, сел на коня и вскоре умчался туда, откуда приехал. Принц Лихолесья вступил в свой родной дом. За почти три тысячи лет жизни здесь, он изучил лес вдоль и поперёк. Каждая тропа была ему известна, каждое дерево, и шёл принц быстро и уверенно. Не действовал на него дурман тёмных сил. В сумраке и тьме леса он видел всё так же хорошо, как в степи при ясной погоде. Под ноги, на тропу он даже не смотрел, ибо знал, куда и как идти. Когда мог, Леголас бежал, да так быстро, что за относительно короткое время достиг входа во дворец отца. В свой родной дом. Врата перед ним раскрылись, и принц вступил в лесную обитель короля Трандуила. Величественные чертоги были огромны и светлы. От такого простора у непривычного к такому великолепию захватывало дух. Свет факелов и множества светильников заменяли собой само солнце, и всегда там было светло, как днём. Многочисленные арки, лестницы, коридоры и пещеры, в коих располагались комнаты, залы и беседки – всё это было везде, и пространство с ними уходило глубоко, вглубь холма, в котором и был выстроен дворец, но света и там было немало. По всему дворцу были расположены колонны, вырубленные в живом камне. В открытом зале, стен у которого не было – были лишь колонны, что простирались от самого низа дворца, до потолка - посреди великолепия чертогов стоял резной трон лесного владыки. Самого хозяина леса во дворце не было, как доложили принцу, и Леголас тогда направился прямиком в свою комнату, не желая пока что никого видеть. Закрыв за собою дверь, он поставил корзину на пол, а Нэниэль положил на оттоманку, и сам сел рядом. За окном было слышно тихое пение, крики и голоса эльфов; журчала река Лесная, шумели её водопады. Но все эти звуки таяли в необъятном величии чертогов и звучали также слабо, как звучит эхо. Один вид родного дома удручал принца, навевая воспоминания, что он гнал от себя так упорно все эти месяцы, но стоило ему отвести взгляд от окна и посмотреть на сестру, грусть несколько утихла. - Что же мне с тобой делать? – вздохнул он. Девочка опять улыбнулась, и с её уст сорвался весёлый смех. Леголас покачал головой. – Тебе всё смешно. Эх, Нэниэль, знала бы ты, какого мне. Девочка, ожидаемо, ничего не ответила, а когда брат попытался поправить её одеяло, ловко схватила его за палец. Леголас улыбнулся на это. В этот момент он думал, что никогда за всю свою жизнь, за исключением того, что он стремился забыть, не желал так оберегать кого-то столь же бережно, как это существо, что было поручено ему. И тем паче не мог предположить, что у него появится сестра. Его младшая сестра, Нэниэль. За неё, пожалуй, он мог и жизнь отдать. Принц бережно поднял и обнял сестру. - Теперь, хочет отец или нет, у Лихолесья есть и принцесса, - произнёс Леголас. – Моё маленькое чудо…