Тёмная Вода

- Нэниэль! – голос принца Леголаса эхом отозвался от стен дворца. Сам же эльф бесшумно спустился по гладким каменным ступеням к краю водопада, на котором стояла его сестра. Королевна вопросительно посмотрела на брата, продолжая стоять по-хозяйски, со скрещенными на груди руками. Её взгляд был как всегда безучастным и каким-то горьким. - Я тебя искал. - Зачем? - Мне нужен посол. - Я поеду, - сиплым голосом отозвалась принцесса. Ради забавы, она стала подбрасывать руки, и с них в след за водопадом вниз срывались брызги воды. «Это мои слёзы,» - часто говорила Кановен. Почему она в таком настроении, нетрудно было догадаться. Её сердце тосковало и изнемогало в тоске и бессилии. В ложность известия о помолвке Арагорна она не поверила, посчитав, что брат просто стремится её успокоить. Но из-за этого Леголас с тяжёлым сердцем наблюдал, как сестра гаснет на его глазах. Где-то запели их сородичи, и чистые эльфийские голоса разнеслись по всему дворцу, тревожа души слушавших и слышавших. - Ты видел, какая сегодня луна? – наконец спросила Нэниэль. – Белая-белая, словно снег на вершинах гор. А в лесу тихо, будто нет там ничего живого, кроме деревьев. Даже ветра нет. А цветов там – видимо-невидимо! Немое восхищение на её лице сменилось обжигающе холодной тоской. Голос эльфийки дрогнул. - Иду я там, а сама… - она рвано усмехнулась. – А у самой душа на части рвётся. Она замолчала, опустив голову. Плакать она не могла, но душевную боль, хоть и приглушённую, чувствовала, и эти чувства могли уничтожить её. - Леголас, когда это закончится? Неужто вечно теперь страдать? Принц промолчал. Он не знал лекарства от этой боли. Если бы знал, то не страдал бы сам. А так, и его сердце сжималось каждый раз, стоило ему взором памяти проникнуть в прошлое. Тауриэль… где она сейчас? Бессмысленно спрашивать. Немое молчание каменных стен и немой природы – ответ ему. Неужто благословение любовью стало для него самой страшной мукой? Так брат и сестра стояли в молчании. Снедаемые одной и той же мукой, которая, казалось, терзала их только сильнее, когда их уши улавливали вечно печальное, вечно прекрасное пение бессмертного народа. И принц сам не заметил, как очертания видимого размылись, а по щеке потекла одна единственная слеза. Слеза эльфа, столь драгоценная в своей чистоте и искренности, и в редкости своей. Принц Лихолесья крепко обнял сестру, разделяя её боль. «Я с тобой. Ты не одна» Постепенно тоска ушла, как такое часто бывало, уступив место светлой грусти. Обменявшись лобзаниями и ободряюще улыбаясь друг другу, они отстранились, продолжая лишь держаться за руки. - Куда мне ехать? – спросила наконец Нэниэль. Леголас недолго смотрел на сестру, мысленно возвращаясь к началу их разговора. - Твой путь лежит в Рохан, в земли коневодов коими правит король Теоден. - Зачем? Наши отношения с ними ни разу не были омрачены с поры твоего визита к ныне умершему королю Тенгелю, а ведь сейчас уже 3000 год Третьей Эпохи. Прошло уже сорок шесть лет. - И всё же – поезжай, он немного помолчал, выдерживая паузу, после чего изрёк столь неожиданно. – Я хочу, чтобы ты пожила среди людей. Эльфийка невесело усмехнулась. - Больше похоже на то, что ты меня выгоняешь. - Нет, ты не можешь серьёзно, - вздохнул принц. – Нэниэль, неужели нельзя без твоих шуточек? - А что? – королевна пожала плечами, но тут она будто о чём-то догадалась. Она тут же стала серьёзна и холодна. – Я поняла, по-моему. Леголас, со мной всё в порядке. - Я не заметил этого. - Почему нельзя меня оставить в покое? – покачала головой принцесса с усталым видом, какой бывает у тех, кто уже не надеется избавиться от страданий. - Нельзя, - ответил принц, стараясь не терять терпение. – Потому что рано или поздно твоя тоска станет такой, что ты не сможешь себя контролировать. - Брат, мне уже 59 лет, по-твоему я не смогу сама о себе позаботится? Эльфийка со вздохом замолкла. Ей было плохо, сердце болело и ныло, но срывать своё состояние на Леголасе, погружая его в бездну собственной злости и бессилия, она не хотела. Принцесса знала, отлично знала, зачем брат всё это устроил: избавить её от мыслей о Дунадане, помочь ей перестать тосковать, а значит начать контролировать свои силы и без того непокорные. Эльфийка обречённо закрыла глаза. Кого она обманывает? Её воля должна смириться, иначе Нэниэль рисковала уничтожить всё, что было вокруг неё и изжить себя саму. Короткая размолвка с братом была прервана. Стоило им оказаться в комнате брата, она долго обняла его за шею с немым раскаянием и будто бы надеждой на защиту. Перед отъездом, Леголас вручил сестре письмо. Нэниэль сунула его за пазуху, оправляя на себе полукафтан цвета листвы дуба. Лёгкие сапоги и штаны были одного серого цвета. Отросшие за последние двадцать лет волосы доставали ей до колен. Кожаные наручи на предплечьях, кинжал, два тонких эльфийских меча и лук со стрелами за плечами – единственная оборона. Небольшого запаса лембаса ей хватило бы на три недели, тогда как путь ей предстоял длинной в две седмицы. - Ты доберёшься пешком? – Леголас несколько удивлённо вскинул брови. – Ты помнишь, что тебе предстоит путь через Андуин? - Ничего, мне предстоит путь в две недели. Но какое это имеет значение? Я сомневаюсь, что рохиррим будет интересовать, как я добралась до их границ. - А орки? Многие эльфы реагировали так же, как сейчас Нэниэль, на угрозу встретить орков – наглый короткий звонкий смешок, хотя и без радости. - Тогда я им доставлю удовольствие увидеть эльфа во всей силе, дарованной нам. Но, Леголас, как надолго мне быть вдали отсюда? Они стояли у ворот чертогов, которые были распахнуты настежь. Стражники без движения вытянулись по бокам, с копьями в руках, наконечники коих сверкали в лучах солнца. Лес зазывал её, а сердце рвалось прочь из лесного дворца. Но какая тоска схватывала её сердце! - Вернись, когда увидишь во сне дом, - улыбнулся королевич. Они распрощались. Чертоги отца Нэниэль покинула ещё до полудня. Родной лес был светел и покоен. Была ранняя весна. Природа Лихолесья, несмотря на сгущающуюся Тьму, цвела и ничем, ни единым пасмурным днём не напоминала о страхе. Нэниэль с лёгкой тоской огляделась вокруг. Она ни разу не покидала свой лес — вот так, запросто, не зная, когда вернуться. Но ей не составило труда пересилить себя. Через пару дней она ступила за границы Лихолесья и лёгким бесшумным бегом последовала туда, куда звал её ветер. На юг. А молодые олень и лань, стоя рядышком на холме, провожали зорким взглядом наследницу леса.

***

Полторы седмицы и один день прошли в монотонном беге и редких остановках. Два раза орки встретились эльфийке – отвратительные и злобные, но столь пугливые, что стоило ей расправиться с большей частью отряда огнём, как другая бежала в лес, вопя: «Отак-шан!» Эльфийка безрадостно усмехнулась про себя – хорошее же прозвище ей дали эти твари: эльф-дракон. Передохнув после боя, она вновь побежала. Вокруг неё простирались поля. В пути встречались поселения, но она не заходила туда, стараясь держаться подальше от людных мест. Солнце, чем ближе к лету, тем сильнее согревало, заставляя расстёгивать несколько верхних пуговиц и бежать дальше, на ходу оглядываясь по сторонам. Андуин вскоре заблестел вдали серебряно-золотой полосой, переливаясь в лучах небесных светил. Чем ближе, тем ярче доносился до тонкого слуха звук воды. Тем дальше становился лес родной. Тем ближе была цель. Холм, поросший редкими лиственными деревьями, на несколько секунд скрыл от эльфийки реку, и взобравшись на него и выйдя за черту рощи, она устремила взор вперёд. Андуин извилистой лентой цвета неба бежал с шумом, далеко унося свои воды. Над ним носились две большие птицы, вскоре скрывшиеся за облаками. За рекой лежал точно такое же редкий лиственный лес, взбиравшийся по склону другого холма – чуть ниже этого, - и в просветах меж деревьев была видна равнина, принадлежавшая Восточной Марке Рохана. Это Нэниэль знала из уроков и с речей брата. Мощный топот прервал размышления принцессы. Треск ветвей и лязг, громкий рёв не оставили сомнений. Нэниэль раз оглянувшись, кинулась к реке, пригибаясь и ныряя в разные стороны, а мимо неё свистели чёрные стрелы. Не достигнув цели, они впивались в землю и стволы деревьев, а их хозяева яростно ревели в бессильной злобе. Тем временем эльфийка достигла берега реки – невысокой скалы, возвышавшейся над бушующим поток ревущей воды, чья глубина была гораздо больше, чем два роста Нэниэли. Течение могло потопит её и унести дальше, чем она думала, но теперь выбора у эльфийки не было. Нэниэль резко развернулась, услышав рёв прямо за спиной. Самый проворный орк добежал быстрее других, замахнувшись на неё мечом, но раньше, чем успел понять, что случилось, получил кинжал в голову. Вынув лезвие из мёртвого тела Кановен бросилась в реку и тут же пропала из виду в грохочущем потоке воды, преодолевшей водопад Рэроса. Разозлившиеся орки долго обыскивали берег, но не нашли ни оружия, ни тела погибшего, по их мнению, «Отак-шан».

***

Холодная вода, стоило Нэниэли нырнуть с головой, заставила эльфийку вздрогнуть. Сразу прихватило лёгкой судорогой тело, но сдержавшись от желания вдохнуть, принцесса постаралась плыть к противоположному берегу. Плыть против течения было трудно. Её постоянно относило вбок, не давая схватиться за прибрежные подводные камни. Безжалостный поток, казалось, стремился оставить непрошенную гостью внутри себя. Но у принцессы хватило сил, что было почти невозможно для простого человека. Она в последний миг, когда казалось всё уже решено, схватилась за каменный выступ скалы, возвышавшейся над потоком и выходившей прямо из его дна. Нэниэль, держась за него, с трудом выбралась на воздух. Казалось, готовые разорваться от напряжения лёгкие, с долгожданным облегчением впустили в себя новый воздух, когда эльфийка, задыхаясь и дрожа, выбралась на берег, улегшись за скалой, чтобы не было её видно с того берега. Она устала. Её была мелкая дрожь он неописуемого ледяного холода и судорог, что не давали ей расслабиться. Нэниэль с силой сжала зубы, чтобы они не стучали. Но солнце светило всё ярче, и эльфийка, немного согревшись, сняла с себя оружие и без сил опустилась на землю, быстро забывшись и погрузив своё сознание в лёгкий и неглубокий, но такой нужный ей сон.

***

Приближался рассвет третьего дня своего пути от реки, когда эльфийка увидела впереди бой. Люди, золотоволосые всадники. Над ними реяло знамя с белым конём. Люди Рохана сражались с орками. Кони ржали от страха и боли, если их задевали бойцы. Люди храбро рубили и оборонялись, но орков это не пугало. Они становились только злее, и их яростные крики оглашали долину, становясь ещё большее мерзкими и противными слуха. На сей раз уходить от боя не было смысла. В лучах гаснущей луны сверкнул наконечник стрелы, и через мгновение королевна бежала в их сторону, стреляя в орков. Вступив в бой, она без страха, верными движениями убивала тварей Тьмы, которые только увидев её замерли, то ли от удивления, то ли от испуга. Люди не сразу поняли, что им помогают, и, когда замечали, их лица на несколько мгновений вытягивались в недоумённых гримасах, но в следующую секунду они бросались в бой с ещё большим ожесточением… …Рассвет наступал, поднималось солнце, а на поле под его лучами раскрылась во всех красках картина ночного боя. Трупы орков, людей и коней лежали в траве, заливая её своей кровью, которая, смешиваясь, становилась бардовой. На лицах их застыли последние эмоции. Даже кони, погибшие сегодня, казалось, умерли с неподдельным, почти осознанным страхом в глазах. Люди потеряли своих бойцов, и сейчас искали тела их, чтобы увезти. Но, в отличие от них, из орков не выжил никто. Посреди всего этого на камне сидела Нэниэль, скрестив ноги и подставив лицо тёплым лучам. Она была спокойна, как никогда, впервые в жизни не чувствуя своей силы так, как то было дома. К ней кто-то подошёл сзади. - Госпожа эльф. - Да? – она поднялась, встав лицом к собеседнику. Это был светловолосый, как и все роханцы, мужчина, глядя на которого, можно было понять, что ему не меньше пятидесяти лет. Гордая осанка, прямой взгляд серо-голубых глаз. Жёсткое лицо выдавало в нём человека, привыкшего повелевать. Он учтиво поклонился. - Я хотел отблагодарить тебя. Сегодня ты спасла моих людей от смерти, и мою жизнь так же. Как мне отблагодарить тебя? - Это того не стоит, господин, - принцесса в ответ сама поклонилась. – Я искала Рохан, ибо моей целью является Эдорас, где мне поручено встретиться с королём этой страны – Теоденом Роханским. - Значит твои поиски завершились, госпожа. Моё имя – Теоден, король Рохана. И я в неоплатном долгу перед тобой за наше спасение. Эльфийка по привычке приставила ноги одну к другой, протянув королю письмо, благодаря искусству эльфов в делании чехлах для посланий, пережившее падение в реку и множество атак. Пояснив, от кого оно, она поняла, что теперь большая часть её трудностей на это завершена. Король с радостью принял послание и стал читать. Завершив, он с улыбкой поцеловал руку эльфийки. - Я рад приветствовать на моей земле королевну Лихолесья и сестру Леголаса. Добро пожаловать, госпожа. - Прошу, - Нэниэль выдал лёгкий румянец: её смутило такое обращение от малознакомого человека. – Зовите меня Кановен. - Хорошо, тогда для Рохана отныне Вы – госпожа Кановен.

***

Отряд роханцев, похоронивший мёртвых и собравший всех раненных, направился быстрым ходом к Эдорасу. Нэниэли дали коня – норовистого, но вполне «сносного», как говорили всадники. Принцесса же про себя решила, что лучше коня в свете трудно найти. Он ласково тёрся об её руки, когда она его гладила, и слушался во всём. Это была лошадь, как потом узнала царевна. Харда – так её звали. Серо-белая кобыла, сильная и молодая, как видно полюбившая свою новую хозяйку. И Нэниэль её полюбила так же сильно… Не прошло и семи дней, как Нэниэль обрела ещё одного знакомца и среди солдат. Это был молодой человек лет тридцати. Статный и красивый, насколько могла судить эльфийка, исходя из оценки людей, хотя в ней он не вызвал почти никаких чувств. Он молчал, постоянно пряча глаза, когда они встречались взглядами. Казалось, хотел что-то сказать, но всё никак не решался. И вот на седьмой день он подъехал к ней, наконец произнеся: - Госпожа, я, думаю, должен отблагодарить тебя. Ты меня спасла. Нэниэль прищурилась, вглядываясь в его худое бледное лицо, которое казалось ещё белее из-за столь странного для Рохана чёрного цвета волос. Да, она вспомнила. Она застрелила орка, пытавшегося вонзить меч в этого солдата. Что ж, он был на зависть мужественен, готовясь принять смерть. Царевна улыбнулась. - Не стоит. Моё имя тебе известно, но вот тебя я не знаю. Как тебя зовут? - Грима, госпожа Кановен. - Отныне, знакомы, – улыбнулась королевна, и бросила мимолётный взгляд вперёд. Их отряд выехал на вершину холма, откуда им открылась столица Рохана во всей красе. Город Эдорас и сверкающий золотом дворец Медусельд. Сколько бы не восторгалась Нэниэль уже ставшей обыденной красоту Дола, а столица роханского государства не входила в сравнение ни с чем. И немое восхищение на лице гостьи немало польстило Теодену, что ехал теперь рядом с ней. - Я в жизни подобного не видела, - выдохнула принцесса. Отряд лёгким галопом поспешил к воротам. Сколько людей было за стенами! Столько, что всадникам пришлось замедлить ход. Дети бегали, почти не боясь, перед коням, радостно крича. Взрослые кланялись королю, приветствуя всадников, но радость на их лицах омрачал вид раненных. Нэниэль заметила, как некоторые бледнели, похоже, узнав в них своих знакомых и родичей. Некоторые, не увидев среди всадников знакомые лица, начинали плакать или так же бледнели ещё больше, будто стараясь себя успокоить и уверить в чём-то. Вдумываться в это Нэниэль не хотела. Ей было противно от того, насколько гадкой оказалась реальность войны орков и людей, живущих вдали от эльфийских государств. Харда встряхнула гривой, как видно ощутив состояние хозяйки, и игриво заржала. Нэниэль улыбнулась, ласково похлопав в лошадь по холке. Въехав на территорию дворца, всадники остановились. К возвышению, на котором находился дворец, – самая высокая точка города, - вели две лестницы, соединявшиеся на последних ступенях, и после продолжавшиеся одной, завершавшейся террасой. Там стояли колонны, поддерживавшие выступающую крышу дворца. У подножия их стояли стражи. Слева от дворца была конюшня, откуда выбежали юноши, чтобы принять коней. Благодарно погладив Харду, Нэниэль с королём направились ко дворцу. Внезапно раздался радостный вскрик. Маленькая светловолосая девочка, лет пяти, сбежала к ним навстречу. - Дядя! Король Рохана радостно улыбнулся, принимая племянницу на руки. - Здравствуй, Эовин. Как ты? - Хорошо. Эомер тебя ждал. Ты обещал ему что-то? – некоторой долей досады спросила племянница короля. - Да, но об этом он сам с тобой поговорит. Позволь тебе представить, - он указал на спутницу, опустив девочку на землю. – Это – Кановен, сестра принца Леголаса и дочь короля Трандуила. Теперь она будет жить здесь. Нэниэль смутилась, увидев какое удивление мелькнуло на лице девочки, которая тут же протянула свою маленькую пухлую ручку гостье. - Я – Эовин, дочь Эомунда и Теодевин. Вы – эльф? Та кивнула, заметив, что девочку привлекли её волосы – длинные и тёмные, каких никогда не было у женщин Рохана. Эовин с удовольствием взяла Нэниэль за руку, но, когда они преодолели левый пролёт, тут же бросилась вверх по лестнице, где стояла высокая статная женщина – видимо, Теодевин, её мать. Рядом с ней был мальчик, по-видимому, брат Эовин – Эомер, выглядевший старше сестры. Теоден с сестрой обнялись. - Жаль, что вас так мало вернулось, - вздохнула женщина, когда её познакомили с Нэниэль. - Поверь, мы могли бы вообще не вернуться. Но Валар нам послали сестру принца Леголаса. - Правда, не стоит, - буркнула Кановен, уже понявшая, что не любит, когда ею восхищаются в глаза. Тем более, учитывая, что ещё не скоро это закончится: навстречу королю вышел юноша, оказавшийся его сыном – Теодредом.