Тёмная Вода

Ночь былая тихая. Приближался рассвет, и ни единый звук не нарушал тишины в Медусельде. Кановен, сидя в кресле в полной темноте, постепенно начала дремать. Чувства притупились, и она постепенно стала себя ощущать в каком-то непонятном состоянии безразличия и полного покоя. Неясные ведения представали перед ней, не имея при том никакого смысла и быстро сменяя друг друга. Но тут раздались лёгкие шаги, и эльфийка, не открывая глаз, вернулась к реальности, отлично зная, кто это. Дверь мягко раскрылась, впуская в комнату Эомера. Поморщившись, он тихо закрыл её и развернулся, чтобы пройти к кровати, но тут же остановился, чуть не вскрикнув от неожиданности. Увидеть госпожу Кановен он хотел меньше всего в данный момент. Он вознёс глаза к небу, моля о том, чтобы она не проснулась и приготовился уж было незаметно шмыгнуть в постель, когда вдруг ноги эльфийки поднялись и упёрлись в столешницу, преграждая путь воспитаннику, как шлагбаумом. - Стоять! Где ты был всю ночь? - Ниг… - Не ври! Кановен открыла глаза и, опустив ногу, медленно села выжидающе глядя на юношу. Принц опустил глаза, будто стыдясь. - Правда нигде, - произнёс Эомер, гордо вскинув голову и сжав зубы. Эльфийка шумно выдохнула – яркий свет огня, вдруг зажёгшегося на свечах и в камине, осветил комнату и весь вид племянника короля. Красная окружность вокруг правого глаза, рискующая стать синей, сбитое в кровь лицо, изодранные ладони, грязная одежда. - Дорогой мой, тебе скоро шестнадцать, а ты так и не разучился делать глупости. Признавайся, опять за мустангами гонялись? Юноша, сделав стойкое лицо как на допросе, посмотрел куда-то в сторону, не опуская головы. Кановен вытянула губы, стараясь скрыть улыбку. - Как ты собираешься показаться дяде в таком виде? - С чего бы ему меня видеть, он ведь меня не звал? - Звал, днём он хочет посмотреть на твои достижения в боевом искусстве. Эомер резко побледнел. Вся стойкость куда-то пропала. - Чего ты так испугался вдруг? Небось не станет он тебя казнить. - Я не смогу сегодня, - дрожащим голосом ответил ей юноша. – Я… - Что? Успехи у тебя отличные, чего не сможешь? Или… Кановен косо посмотрела на своего почти-сына. Тот опустил взгляд на левую руку. Эльфийка некоторым укором посмотрела на него, после чего наклонилась, дотронувшись до его предплечья. Племянник короля вздрогнул, протяжно простонав. - Сломал, - вздохнула она. – Тебя, что, конь сбросил? - Да, - он очень выразительно скривился. Дальнейшая беседа была бессмысленна. Кановен, осторожно сняв с него кафтан, оружие и рубашку, усадила в кресло. Она долго ощупывала ему руку, под рычание и айканье юноши, который в то же время упорно отказывался выпить снотворного, чтобы не мучиться. Когда она дала ему кусок кожи, он несколько оскорблённо поднял на госпожу свои голубые глаза. - Не смотри на меня так, Руско (Лис). Если не хочешь откусить себе язык или своими криками перебудить весь дворец, давай. Юноша, скрепя сердце, послушно закусил кожу. Он на всякий случай зажмурился, когда Кановен спросила готов ли он, и тут в глаза будто кто-то горсть искр бросил, такие звёзды заплясали у Эомера. Из-за боли он не услышал, как легко хрустнула кость вставая на место, а после юноша и вовсе чуть не потерял сознание. Он так сжал зубы, что разболелась ещё и голова, но и это не позволило намного приглушить звук больше похожий на рыдание. Когда Кановен закончила накладывать шины и перевязку, он себя чувствовал так же, как несколько часов назад, когда с только что сломанной рукой валялся на земле, не в состоянии подняться на ноги. Друзья его нашли, но тогда он уже смог контролировать свои действия. О его травме знала только эльфийка. Разбираться с прочим было гораздо легче, так что вскоре Эомер более-менее чистый, хотя и покрытый царапинами, как после путешествия в чащи терновника, сидел с бордовым глазом и левой рукой на перевязи. Кановен стояла перед ним, оценивающе оглядывая воспитанника, попутно вытирая покрытые пятнами крови руки. - Ты сможешь спать лёжа? Принц неоднозначно качнул головой. - Тогда спи сидя. Она укрыла его одеялом, а сама улеглась на кровать. Уходить она не собиралась. Через несколько минут оба спали, забыв обо всём на свете. Сколько жила Кановен здесь, так всё больше привязывалась к правящей семье и народу рохиррим. Уже и они стали считать её своей, не отличая. Дети – Эовин и Эомер – подросли, старая тоска по ушедшим родителям и боль притупились. Они привязались ещё больше к Кановен, почти считая её своей матерью. Эльфийка платила им тем же, и вскоре все знали в городе, как Нэниэль называет своих воспитанников. Эомер получил имя Руско от части из-за почти тёмно-рыжего цвета волос, который стал высветляться только в пятнадцати годам, и от части из-за постоянной потребности хитрить. Эовин же стала Анар – Солнышком, благодаря неунывающему нраву и золотым кудрям, бывшим у неё с рождения. Узнав же все тонкости эльфийского, дети, не напрямую, а про себя называли Кановен Нана, что переводилось с квэнья как «мама». Разгоревшееся утро разбудило Кановен. Она, скривившись, отвернулась от окна, чтобы свет не бил так резко в глаза. Пора было вставать. Эльфийка тихо поднялась, пальцами расчесав растрепавшиеся волосы, и подошла к Эомеру. - Руско, просыпайся. Юноша мучительно сощурился от света, зевнув после спросонок. - Хорошо, встаю, - наконец ответил он. Привести его в порядок после такой жуткой ночи было ещё той задачкой. Волосы принца немилосердно спутались, ко всему прочему ему надо было вымыться, чтобы ни у кого не возникло даже тени подозрений о причине его сломанной руки и такого красочного вида. Нэниэль, завершив собирать воспитанника, привела в порядок и себя, и через два часа оба вошли в тронный зал Медусельда. Но стоило им закрыть за собой дверь, как голос короля Рохана резко пронзил стоявшую до того тишину в зале, нарушаемую лишь монотонным гулом нескольких голосов. За обеденным столом сидели люди, а Теоден, похоже, выслушивал от некоторых краткие доклады. Король резко поднялся на ноги, хлопнув по столу. Теодред, сидевший рядом, невольно вздрогнул. - Я не хочу слышать о том, что у вас что-то не получается. Вы должны учиться действовать без меня, не маленькие дети! Я не могу ради вашей лени покидать столицу каждые две недели! Хватит! Нэниэль проследила взгляд Теодена – Грима. Молодого человека недавно повысили до должности командира, и до сего дня он справлялся. Но похоже что-то пошло явно не так. Грима смотрел королю прямо в глаза. Немного успокоившись, Теоден сел, и молодой человек отвёл взгляд, встретившись глазами с Кановен. Та улыбнулась ему, стараясь утихомирить вероятно, зарождавшийся гнев в ответ на слова короля, о чём говорили глаза Гримы. Тот, будто бы успокоившись, сел на место. Эльфийка легонько пнула Эомера, чтобы тот подошёл к столу, а сама обняла сзади, сидевшую рядом с дядей Эовин. Та улыбнулась, крепко поцеловав госпожу в щёку. - Доброе утро, - произнёс король, всё ещё тяжело дыша от недавней бури. - Доброе? – улыбнулась Кановен, садясь на своё место между Эомером и Эовин. – Что стряслось? Я думала сейчас землетрясение будет. Король пробормотал что-то невразумительное. За него ответил сын. - Ничего, просто посланные на границу отряды плохо справляются с возложенными на них обязанностями. - Ясно, а с тобой-то что, а? Такое чувство, что ты всю ночь не спал. Да, вид Теодреда говорил сам за себя. Пока его не спрашивали, наследник престола клевал носом и постоянно тёр глаза, чтобы не уснуть и не упасть лицом на стол. Но человек лишь покачал головой. - Да так, дела замучили. У меня другой вопрос. Эомер, - при этих словах его кузен опустил голову и скривился, что не укрылось от госпожи та легко улыбнулась на это. – Почему ты так выглядишь, будто недавно подрался? - Не выспался, - не краснея, соврал тот. - Одним глазом? А второй что? Руско умоляюще посмотрел на Нэниэль. Та лишь пожала плечами, мол, говори сам. - А руку где сломать умудрился? – не унимался Теодред, пока собеседники короля отвлеклись на обсуждение каких-то своих проблем. – А откуда взялись эти «ранения»? Такое чувство, что на тебя кошка напала. - Знаешь, что! – прорычал юноша, силясь встать, но тяжёлая рука Кановен ему не дала осуществить это. Теоден строго сказал: - Довольно! Теодред, хватит его злить. Эомер, успокойся. С меня хватит на сегодня ссор. Но тебе, - он снова взглянул на племянника, – всё же придётся объяснить причину твоего вида. - Исполню, государь, - обречённо ответил он.

***

- Рука! Звон меча. Эомер и Теодред отошли друг от друга, готовясь к новому удару. Нападал старший. - Эомер, не спи! – крикнула Кановен. - Простите! – задыхаясь ответил тот, стойко обороняясь от брата. Теодред старался жалеть брата, но в конце концов Эомер просто без парирования выронил меч, схватившись за плечо левой руки. – Не могу. Кановен подняла его меч с земли, подойдя к братьям. Теоден, смотревший на это со стороны, нахмурился. - Иди сюда, Эомер. Госпожа Кановен, я Вам на слово поверю, что у племянника хорошие успехи в этом. - Это так, мой король. В силу молодости ему легче учиться, чем Теодреду. Передышка на время выздоровления ему не повредит. Но… Эомер, тогда я с тебя не слезу. Руско скептически хмыкнул, снова морщась от боли и сел на деревянные перила, которые ограждали их площадку для фехтования. Партнёром для боя у Теодреда стала Кановен. Цель у принцессы Лихолесья была научить своих учеников драться не хуже эльфов. По её мнению, все поражения – страшные поражения, с потерями, насчитывавшими больше половины людей, – были из-за неумения людей обороняться, из-за их не владения техникой, доступной эльфам. Но очень многие считали, что обучить младший народ тому, что умеет старший, эльдар, воплощение идеала физических способностей невозможно. Кановен так не считала, что могли подтвердить её ученики. Это были не только члены королевской семьи. Много кто ещё ходил к ней, в том числе и отряды, находившиеся на службе короля Рохана. Она их принимала отдохнувшими и бодрыми, а уходили они с занятий почти ползком. И так каждый раз, как только выдавалась свободные часа три-четыре. Успехи были на лицо, хоть и ждать их пришлось шесть лет. Нэниэль сражалась, как сражалась бы с братом или орком - не делая скидок на способности и различие рас. Теодред знал о предстоящем поединке и трудностях. И великолепно справился… Для человека. Удар эльфийки он парировал. Принц увернулся, пригнувшись к земле, после чего сам нанёс удар, который вызвал лёгкую одобряющую улыбку на лице госпожи. Дальше практически начался танец. Кановен учила двигаться, забывая о словах «не могу», а значит выгибаться всем телом, расслаблять руки до такой степени, чтобы удары были быстрыми и точными. Но всё же человек пока не мог одолеть эльфа. Теодред попался всё на той же ошибке. Его меч, проскользнув в нескольких сантиметрах от лица эльфийка, врезался в её меч и отлетел на несколько шагов. Остриё клинка Кановен упёрлось в его грудь. - Молодец. Но говорю снова – ты меня удовлетворишь только тогда, когда сможешь срезать хоть прядь моих волос. До тех пор – прости. Теодред с покорным спокойствием вздохнул. Поединок был окончен. Теоден размеренно хлопал в ладоши, радостно улыбаясь. Если на него смотреть, можно было подумать, что король сегодня утром и сейчас – два совершенно разных человека. - Браво, сын. Я очень доволен, - он встал на ноги и поклонился Кановен, учтиво поцеловав ей руку. - Госпожа, благодарю. - Вам спасибо, государь. Вы не даёте мне сойти с ума от отсутствия практики, - она посмотрела на ученика. – А тебя, Теодред, я прошу включать внимание. Можешь идти. Король с сыном покинули ристалище, а Эомер с кислым видом сверлил глазами Кановен. Настроение у него было мягко говоря неподходящее. Он считал, что дядя должен был быть им недоволен – сломал руку, чуть не убился на охоте ко всему прочему ещё и не смог обороняться, не выдержал испытание. Он ожидал сейчас чего угодно, но только не… - О, Анар, иди сюда. Эовин, с заплетёнными в косу волосами, одетая в лёгкую кольчугу, с небольшим клинком в руке и в кожаных наручах для лучников подошла к эльфийке. Вид у неё был взволнованный, но решительный. Долго думать не приходилось, зачем она сюда пришла в таком виде и с таким настроем. Принц стал смотреть на занятия сестры, и вдруг стал понимать, что даже до её уровня не дотянет, как, впрочем, и Теодред. Тонкая от природы, изящная – ей без особого труда давалось искусство эльфийского боя. Кановен была права, надо меньше обращать внимания на свои успехи, а больше – на недостатки. Эомер решительно сжал кулак правой руки, ласково улыбнувшись сестре, которая, получив похвалу от госпожи, стала со смехом прыгать на месте.

***

Холодные стены Ортханка хранили молчание, тогда как за их пределами стоял грохот, рёв и лязг такой, что тряслась земля. Варги огрызались, в предвкушениях кровавых битв, орки ковали оружие, постоянно переругиваясь. Такое многих заставляло с отвращением отводить глаза или со страхом зажмуриваться. Его это не трогало. Курунир, Саруман Белый, один из Истари… Теперь у него была цель, были союзники, из-за который он мог не бояться ничего и творить всё, что ему вздумалось. Голос. Говоривший с ним из палантира – его нельзя забыть. Он – господин Тьмы, Саурон – теперь его союзник и повелитель. Маг знал это, но не испытывал чувства вины. Зависть, алчность – вот, что сгубило его. И с этим ничего уж нельзя было сделать. Уродливого вида орк, переваливаясь с ноги на ногу и звеня оружием, подошёл к магу и неуклюже поклонился. - Мой господин, приехал тот человек. Он просит встречи. - Впустите его, - гордо выпрямившись, маг поднялся на ноги, сжимая в руке неизменный белый посох. Орк ушёл. Вскоре появился приехавший человек. Откинув капюшон, Грима поклонился Саруману, после чего склонился перед ним на колени и прикоснулся губами к его руке. - Вижу, что ты передумал, - злорадно произнёс маг, высокомерно смотря на того, что предал своего государя. Глаза роханца сверкали ненавистью, губы дёргались будто от яростного оскала. Человек поднял взгляд на мага. Многим мог показаться такой шаг глупым. Из-за обиды на короля за его гнев бросаться в омут предательства – несмываемого позора. Но вспомните о том, как ловко мог Саруман исказить даже самую безобидную правду. Курунир долго искал того, кто мог бы стать его союзником против Рохана. Недавно к нему попался этот молодой человек. Пленник – гордый, несгибаемый, - он молчал упорно и долго, пока маг не вторгся в его сознание. Саруман разглядел его слабость – скрытая обида на незаслуженный гнев короля, которая была подавлена оправданиями Теодена: «Он просто устал, не в настроении, да к тому же ты и сам виноват, Грима». В надежде на исполнение своего замысла, он отпустил Гриму, взяв с него слово, что тот ничего не расскажет никому в обмен на спокойствие короля. Грима исполнил. И с того дня при каждом удобном случае маг терзал мысли Гримы, превращая того постепенно из верного своему государю человека, в предателя. Грима так ничего не поведал королю. А после сегодняшнего, как только наступила ночь, приехал к магу. - Что бы ты хотел знать о Рохане, господин? – сорвалась первая фраза с уст предателя.