Тёмная Вода

Уже был давно ясный день, когда Эовин вышла из дверей дворца, собираясь сходить на конюшню. Она была в плохом расположении духа. Кановен уехала, и что теперь ей было делать она не знала. Дворец стал каким-то тихим и совсем одиноким для неё. Девушка уже дошла до второго пролёта лестницы, когда вдруг столкнулась с кем-то. Оба поняли головы друг на друга. - Эовин? - Эомер? Руско оглядел сестру с ног до головы. - Ты куда собралась? - На конюшню. Зайду к Харде. Она вчера всю ночь не могла успокоиться. Мне конюхи сказали. Племянник короля беспокойно нахмурился, окинув взглядом степи, горы и реку за стенами города. Неясная тревога ныла где-то внутри у него с самого отъезда госпожи, как и у его сестры. - Может, с Кановен что-то случилось? Я всю ночь глаз не сомкнул, всё что-то не даёт покоя. - И у меня то же, - грустно вздохнула Анар. Заметив, как Эомер сжал кулаки, она поспешила добавить. – Но я не думаю, что это правда. Ты же знаешь госпожу. Это от неё спасать надо, а не её. Эомер хотел было что-то сказать, но внезапно в конюшне раздались крики, громкое ржание и страшный грохот. Эовин хотела было пойти туда, но брат её остановил, наоборот отведя подальше. и тут из конюшни вылетела Харда и на полном скаку бросилась в город, а там – к воротам, и вскоре галопом неслась по бескрайним роханским степям куда-то, куда позвало её предчувствие. Харда с полуночи не находила себе места, а когда тревога стала невыносимой, она переломала стенки стойла и, чуть не сбив конюхов, вырвалась на свободу, чем только подтвердила беспокойство брата и сестры.

***

Нэниэль очнулась, когда солнце уже светило высоко в небе. По началу она ничего не чувствовала. На несколько мгновений эльфийка подумала, что её убили и она находится где-то в Чертогах Мандоса, если не в Валиноре. Но потом до её слуха донеслась орочья брань. Телу вернулась чувствительность, и нижние рёбра отозвались ужасной болью. После заныли запястья, туго стянутые грубой верёвкой за спиной. Во рту было сухо так, что даже сглотнуть было почти невыполнимой задачей. Эльфийка невольно застонала, когда попыталась высвободить руки, и этим привлекла внимание врагов. - Проснулась, отак (орк. эльф)! – раздался совсем рядом рёв. Эльфийка поняла, что лежать теперь будет опасно. Она, несколько покачиваясь, смогла встать на колено, а после подняться на ноги. Вокруг неё был отряд, насчитывавший около сорока орков, не считая того громилы, который стоял недалеко от неё и говорил. Он жутко осклабился, показывая острые гнилые зубы. Внезапно раздался свист и Кановен, чуть не взвыв от боли, снова рухнула на колени. А орки вокруг залились хохотом, и рёв огласив воздух Фангорна. Нэниэль почувствовала, как по спине начинает течь тёплая струя. Взяв себя в руки, она попыталась встать ещё раз, но и эта попытка закончилась тем же. И так несколько раз, пока вся спина у неё не была исполосована красным, а сама Нэниэль просто не смогла подняться и рухнула на землю. - Это ещё не всё. Тар ки-вараг. Мар барад тар (Ты наш пленник. Я отомщу тебе). Кто-то кинул ему плеть, и он уже было замахнулся, но Кановен не собиралась на этот раз так просто сдаваться. Боль немного протрезвила её, и она со всей силы пнула орка ногами, после чего сама подняла на ноги. Кто-то из тварей бросился на неё сзади, но она смогла быстро от него избавиться, один раз повалившись вместе с ним на землю и придавив собой. Этот орк был мелким, но прежний громила на этот раз был осмотрительнее. Оглушив ударом увесистого кулака, он схватил её за волосы. - Тебе жить надоело, эльф? - А тебе? – прошипела Кановен сквозь зубы. - Твои угрозы здесь ничего не стоят. А вот мои… - Гшарад! Раздался громкий яростный рёв. К ним подошёл орк «новой породы», с не менее яростным оскалом на уродливой морде. На доспехе его красовалась Белая Длань. Заметив её, Кановен тут же поняла, по чьему приказу её не убили сразу и вообще захватили. - Её сородичи перебили моих парней. - Идиот, хозяин нам всем снимет бошки, если увидит это. У нас есть приказ. - Плевал я на приказы! – Гшарад выпустил волосы эльфийки. Оба взревели, выхватывая ятаганы. Но до драки дело не дошло. Нэниэль услышала, как их обступили другие орки, пахнуло невыносимым смрадом. Её грубо подняли с земли. Два орка с обнажёнными ятаганами стояли друг на против друга, тяжело дыша и рыча, пока, наконец, Углук не произнёс: - Мы с ребятами уходим. Хозяин приказывает вернуться. А вы не упустите эльфа. В лагере поднялся шум. Нэниэль оттащили к дереву, крепко-накрепко привязав к стволу. Верёвки туго обхватывали её тело вместе со стволом, спина нестерпимо болела от ран, нанесённых плетью, рёбра ломило. Эльфийка поняла, что сбежать у не получится, даже если она очень сильно захочет. Она не доберётся в таком состоянии до Андуина.

***

Лориэн стал для неё пристанищем и домом больше, чем на семьдесят лет. Тауриэль не жалела, что покидает это место, хотя понимала, что будет немного тосковать по появившимся там друзьям. Но Лотлориэн её не держал. Эльфийка покидала его теперь, не зная, чего ждать. Но знала, зачем. Эльфийка напряжённо выпрямилась, услышав ржание лошади и стук копыт. Наступили сумерки, и человеческий глаз вряд ли бы сразу различи скачущую среди редколесья. Эльфийский взор Тауриэли увидел гостью. Эльфийка удивилась, но поспешила успокоить своего коня, который, почуяв родича, начал взволнованно бить копытом и ржать. Вскоре, ломая мешающие ветки деревьев, на место к ним навстречу из редколесья выбежала серо-белая лошадь, в которой, приглядевшись, Тауриэль узнала любимицу Нэниэли Кановен. - Харда, что ты здесь делаешь? Где твоя хозяйка. Лошадь взволнованно переступала с ноги на ногу, постоянно дёргая головой в одну сторону – будто звала. - С Нэниэль что-то? Харда громко заржала, будто подтверждая слова эльфийки. Тауриэль развернула своего коня на юг, куда постоянно дёргала головой Харда. Затрещали сухие ветки под копытами скакунов.

***

Нэниэль уже с трудом понимала, что вообще происходит вокруг. Весь день – мучительный и долгий – прошёл для неё в смешении орочьего смрада и ругани, дикой боли. Она была голодна и очень хотела пить, а солнце, как на зло, грело немилосердно. Спина онемела от боли. Одежда пропиталась кровью из полос на спине, оставленных плетью. Эльфийка чувствовала, как теряет силы. К горлу подкатила тошнота, когда до неё донёсся запах мяса. Она до боли сжала челюсти, не переставая молиться, чтобы Валар отняли у неё сознание хоть ненадолго. Раздался недалеко гадкий смех орков, заметивших её лицо. Принцесса закрыла глаза, чтобы не видеть ничего, и в том числе и собственное тело, обмотанное толстой грубой верёвкой, создававшей ей боль: прижимая окровавленной спиной к стволу дерева и давя на ноющие рёбра. Так прошли, протянулись медленно и мучительно тринадцать часов. Зашедшее за горизонт солнце немного облегчило страдания обезвоженной пленницы, а Кановен, насилу сглотнув и ощутив приятное дыхание прохладного ветра, провалилась в долгожданное забвение. В тот же миг исчезли голоса орков, запахи их лагеря. Кановен больше не чувствовала ничего. А твари тем временем приступили к ужину. Из запасов еды у них остался хлеб. Мясо они съели ещё днём и теперь проклинали своих сородичей, ушедший со второй половиной запаса, кстати говоря, более добротной, чем та, что осталась им самим. Когда перевалило за полночь, они взвыли. Послышалась ругань. Где-то завязалась драка – у какого-то орка нашли последний кусок мяса. На дерущихся устремились все взоры, а когда пролилась первая кровь – раздались радостные вопли и рёв. Но увлечённые новым развлечением твари не усмотрели, как из леса кто-то выбросил небольшой предмет. Он легко ударился о голову какого-то орка и упал на землю. Чудовище наклонилось, подняв с земли небольшой мешочек из грубой ткани. Повертев его в руках, он решил заглянуть внутрь, но стоило ему развязать его, как наружу вырвался странный дурманящий запах. Орк, вдохнув его один раз рухнул на землю. Запах быстро распространился по лагерю и вскоре там восстановилась гробовая тишина. Стоило запаху немного стихнуть, как с одного из пограничных деревьев спрыгнула стройная эльфийская фигура. Эльф обнажил свой меч и обошёл каждого орка по два раза, пока не убедился, что из двадцати тварей ни одна не проснётся, и не забрал найденные эльфийские вещи: оружие, сумку и по возможности полное её содержимое. Из чащи выглянули две лошадиные головы, а потом показались и сами кони. Эльф вынул из седельной сумки одного из них кремень и кресало. Ночной гость долго возился, прежде чем смог свалить тела орков в кучу и поджечь. Только когда пламя охватило их тела, эльф обернулся к пленнице. Одна из лошадей легонько толкала носом её голову, стараясь разбудить. - Не получится, Харда. Отойди. Тауриэль отодвинула лошадь, после чего разрезала верёвки, связывавшие подругу. Кановен начала безвольно падать вперёд. Тауриэль поймала её и, поджав губы, осмотрела в свете костра её тело. Изуродованная спина был как одна сплошная рана, на лице в некоторых местах виднелись синяки и ссадины. На запястьях – красные следы от верёвок. Тауриэль поняла, что медлить нельзя, но и оставаться здесь было очень опасно. Эльфийка взвалила тело подруги в седло, села сама, и вскоре они покинули опушку леса Фангорн. А алое зарево костра ещё долго освещало деревья, и дым от него поднимался, казалось, до самых небес.

***

Кановен очнулась от резкого ощущения боли в спине. Она глухо застонала. - Слава Эру! Нэниэль, ты мне слышишь? Знакомый голос откуда-то сбоку, отдававшийся в больной голове, как отдавался бы звон колокола, вызвал измученную улыбку на губах эльфийки, которая только сейчас поняла, что лежит на животе, а голова её повернута в сторону небольшого костра. Чувствовался запах ацеласа. - …ауриэль Пересохший рот не давал говорить чётко и понятно, но спасительница поняла всё. - Да, я. Новая острая боль – Нэниэль крепко зажмурилась, борясь с желанием снова провалиться в забытьё. Как долго она была без сознания? Часов шесть? Сутки? Ей казалось, что прошла целая вечность. Во рту немилосердно саднило. Сбоку раздался шорох, и вскоре снова послышался голос подруги. - Приподнимись. Нэниэль, превозмогая боль, попыталась привести своё тело в полусидячее положение; упираясь дрожащими руками в землю, повернуться на бок, а потом сесть. Но получилось у неё не очень хорошо, и Тауриэль подставила свою руку, чтобы удержать подругу. Другой рукой она поднесла к её губам флягу с водой. Стоило живительной влаге коснуться губ Кановен, как принцесса начала с жадностью глотать. Напившись вдоволь, Нэниэль, обессилев, положила голову на плечо подруги, которая, в свою очередь, переложила её вновь на подстилку, на которой лежала до сих пор принцесса. Голова её покоилась на свёрнутом плаще. - Как ты нашла меня? - хриплым голосом наконец спросила Кановен. - Харда прибежала, когда я ехала на восток. Почувствовала, видно, то с тобой что-то случилось, и вырвалась из конюшен Эдораса к тебе, так как на ней я не увидела ни седла, ни сбруи. А учитывая, что она знала, куда нас вести, она заранее тебя нашла, прежде чем меня разыскивать. Нэниэль почувствовала горячее дыхание и запах лошади. С трудом подняв глаза, она заметила знакомую масть и, слабо усмехнувшись, ласково погладила верную серогривую подругу по мягкой морде. - Astalder roch. Glass, cuil nin. (Отважный конь. Радость, жизнь моя.) Она уронила руку вниз, почувствовав смертельную усталость. Всё тело будто налилось свинцом, и снова откуда-то сбоку раздался мягкий голос Тауриэли. - Uuma dela, esta. (Не беспокойся, отдыхай.)

***

Эльфийки провели в том месте (как потом узнала Нэниэль, на берегу Андуина) два дня. Два дня, которые Кановен возненавидела за своё состояние. Но когда пришёл черёд отъезда, оказалось, что гораздо тяжелее было в её состоянии ехать на спине Харды, да ещё и без седла. Но здесь ей было тяжело скорее из-за твёрдости лошадиной спины, тогда как навыки езды без снаряжения были знакомы ей с детства. Найдя место более спокойного течения Андуина, они переправились вплавь на конях на другой берег. Путь до Лихолесья был долгим и монотонным. Лошади шли шагом. Нэниэль буквально засыпала из-за отсутствия сил. Ни согнуться, ни лежать она не могла, из-за чего ночами не спала, и дремала верхом, сохраняя поневоле пряную осанку. Никаких орков им не встретилось по пути. Каждый день казался похожим на другой настолько, что Нэниэль стала терять им счёт. Но вот, в один из таких дней, ближе к вечеру они достигли границ Лихолесья. Здесь она остановились. - Всё, дальше нам стоит расстаться, - Тауриэль отвела взгляд от родного леса, почувствовав щемящую тоску. – Сюда мне ходу нет. Ты доберёшься сама? Кановен ответила не сразу, стараясь понять хоть малый смысл сказанных слов, вырываясь из дурмана дрёмы. Морщась от боли и расправляя затекшие плечи, она кивнула: - Доберусь… только не пешком… ай!.. Не волнуйся за меня, я у себя дома. А как же ты? - Я поеду снова в Фангорн. Не нравится мне всё это. Саруман слишком далеко зашёл, и я обязана знать обо всех его планах. И… по возможности ему мешать. - Да помогут тебе Валар, - еле заметно улыбнулась Нэниэль краешком губ, тяжело дыша и сжимая пальцы в кулаки. - Езжай, ты сейчас упадёшь. Я пришлю тебе весть в нужное время. После этих слов они распрощались. Харда несколько нерешительно вступила под сень деревьев королевства короля Трандуила. Лошадь чувствовала мрак, который с каждым днём всё больше сгущался там, распространяясь от самого Дол Гулдура. Но чем сильнее нервничала Харда, тем спокойнее становилась Кановен. Она впервые с облегчением смогла вздохнуть, чувствуя себя в родном лесу. При одном запахе листвы, при одном звуке голосов зверей и птиц мысли стали выстраиваться в прежний ровный и ясный ряд. Нэниэль постепенно стала вспоминать их дорогу до леса; деревни, встречавшиеся им невдалеке, на которые она не обращала внимания. Постепенно она стала понимать, где именно они вошли в лес, и возблагодарила Эру, так как путь им предстоял гораздо более короткий, чем выбрала она, уходя отсюда, желая оттянуть миг разлуки. Эльфийка похлопала Харду по шее, шепнув несколько слов, которые лошадь, видимо, поняла, так как страх её перед лесом стал сходить на нет. Через пару часов медленной езды, они достигли Чёрного ручья в одном из самых его узких мест, которое Харда могла без проблем перепрыгнуть, не коснувшись воды. Лошадь одним лёгким движением взлетела над земной поверхностью и перемахнула на другой берег заколдованного источника. Но стоило ей сделать пару шагов, как она стала нервно фыркать и переступать на месте с ноги на ногу. Эльфийка, стараясь не стонать, стала успокаивать кобылу. Но та явно почувствовала что-то, что её беспокоило до дрожи. Нэниэль поняла, что испугала её явно не засада. Значит… Эльфийка тихо попросила Харду везти её туда, откуда она чувствовала опасность, и лошадь нехотя повиновалась. В восьми метрах от места их переправы, на берегу ручья они наткнулись на бойню. Нэниэль не без явного отвращения увидела орков, память о братии которых была красными полосами расписана на её спине. Около трёх дюжин было там, не меньше, как поняла Кановен по подсчётам. Земля под копытами Харды была мягкая и упругая от пропитавшей её крови. Взгляд эльфийки скользил по их телам бесцельно, не ожидая увидеть кого-то ещё, но она ошиблась. У берега ручья лежал… Кто? Одежда его не была похожа на эльфийскую, а волосы слишком коротки для бессмертного народа и доставали ему до плеч. Кановен с трудом перекинула ногу через спину Харды и спрыгнула на землю. Эльфийка подошла к… человеку, так она поняла, увидев и его уши. Кановен, опустившись на колени, перевернула его на спину и в ужасе застыла, не в силах выговорить ни слова. Арагорн. Это был он. Искусный мечник, следопыт, перебивший всех этих тварей, был при смерти. Совсем свежая рана была у него под рёбрами. Окровавленный меч его лежал рядом. Кановен дрожащей от страха рукой провела по его лбу. - Дунадан…