Тёмная Вода

Они напали ночью. А он устал… Арагорн привык ко всему, но он не думал, что такая склизкая тварь, как Голлум, может доставить столько хлопот. Когда он его только поймал, человек был спокоен. Столько месяцев выслеживания, сна на холодной земле, переходов через горы (и иногда и всё это впроголодь) не прошли даром. Тварь, сумевшая основательно избить ему спину, брыкаясь в мешке, поначалу, после пары угроз быть связанной эльфийской верёвкой, которой она боялась, как огня, успокоилась. Но потом… Потом последовали долгие, длинные-длинные дни и ночи, наполненные нескончаемым стоном, визгом, разговорами с самим собой, угрозами «з-задушить мерз-с-ского человека-а», а после убеждениями, что «с-с-лавный Голлум и мухи не обидит». Иногда Дунадану удавалось уснуть даже под такие «колыбельные», но и эти короткие часы часто прерывались тем, что его начинали пинать, дёргать верёвку от мешка и всё, вроде этого. В конце концов, Арагорн оставил эту затею, и решил отоспаться в Лихолесье. Был конец марта 3017 года, когда он, наконец, достиг владений короля Трандуила. Странник успел пересечь чёрный ручей, у которого устроился на ночлег, когда услышал тяжёлую поступь и треск веток. Пауки бы ломали только ветки, а не топотали, как элефанты. Сомнений не оставалось: орки. Подвесив мешок на дерево, Арагорн принял бой. Он убил всех. Но усталость дала о себе знать. Арагорн потерял бдительность, стоило ему вонзить меч в последнее чудище, и, умирая, орк дотянулся до своего меча... Дальше Дунадан плохо помнил… Он очнулся и первое, что почувствовал, - боль притупилась, но дышать было будто тяжелее. От слабости рукой не мог пошевелить, но этого и не требовалось. Было тепло. Где-то рядом потрескивал костёр. А вскоре добавился мягкий звук. Флейта… Арагорн удивился: откуда флейта в лесу? Первая мысль о том, что он умер, окончательно разбилась о догадку: его спасителем был эльф. Ни один следопыт не был бы столь бесстрашен в Лихолесье. Постепенно он смог приоткрыть глаза. Неясные очертания точёной фигуры, закутанной в плащ, казались чёрными. Арагорн закрыл глаза, устав от света, а когда открыл во второй раз, эльф прекратил играть, и плащ его лежал на земле. Странник смог разглядеть разорванную и покрытую бурыми пятнами одежду, сквозь которую виднелись такие же перепачканные полоски ткани. Несчастный. Видимо дорога у него была трудная. По другую сторону костра лежала лошадь, величественно подняв шею. Эльф встал на одно колено, видимо собираясь с духом, чтобы подняться, но тут же вздрогнул, схватившись за рукоять тонкого ножа, прицепленного к поясу. Тишину леса прорезал новый вой, который Арагорн был готов проклинать. Голлум начал новый диалог с самим собой. Эльф куда-то ушёл, но по выкрикам Голлума, Странник понял, что бессмертный нашёл мешок и тащил к огню, никак не реагируя на вопившего. Эльф подтащил мешок к коню, что-то сказав лошади и посмотрел на Странника. Арагорн обомлел. Это была Нэниэль. Человек, с неизвестно откуда взявшимися силами, смог упереться левой рукой о землю, чтобы сесть, но он ещё был слаб. Дунадан чувствовал, как у него дрожат руки, и резкая боль в ране на несколько мгновений выбила дух. Эльфийка мгновенно оказалось рядом с ним. Она заставила его лечь снова. В обычно холодных глазах промелькнуло нечто, похожее на беспокойство. - Ты… Нэниэль, как ты… - Об этом потом, Дунадан, - тихо произнесла она. – Ты ещё слаб. Она, откинув край плаща, которым был укрыт Странник, внимательно посмотрела на перевязку. Но рана не открылась. Эльфийка вернула всё на прежние места, и развернулась к огню, не став отходить от человека. Арагорн ещё долго лежал, ни говоря ни слова, дожидаясь, пока боль утихнет. - Откуда ты? – спросил он тихо и хрипло. - Не важно, - поморщила, услышав новый взрыв жалоб на свою несчастную судьбу со стороны мешка. Вызваны они были, как видно, заинтересовавшейся Хардой, которая стала тыкать брыкающийся мешок носом. - Оставь его! – громко скомандовала эльфийка, после чего спросила у Странника. – Ya sen?(Кто это?) - Твой брат знает, - коротко ответил тот. Арагорну не давало покоя, откуда всё-таки Нэниэль пришла с такой спиной, но у него не хватило сил спросить. Вдруг накатившая слабость стала его одолевать и сознание несколько помутилось. Эльфийка заметила это. - Отдыхай, Дунадан. Отправимся, как только сможешь идти. Арагорн закрыл глаза. принцесса сидела без движения несколько минут, смотря на измученное лицо человека, но потом медленно поднялась на ноги. Пройдясь к костру, она села на землю, в том месте, где сидела раньше, снова закутавшись в свой плащ. - Что? – Нэниэль подняла голову. – Не смотри на меня так. Сама удивлена, - она обречённо уставилась на пламя костра. – Уезжала, чтобы забыться. Приехала – и всё снова. Она тяжело вздохнула. Потом бесшумно улеглась на землю и вскоре уснула, совершенно не обращая внимания на не перестававшего болтать Голлума.

***

Солнце ещё не успело встать над лесом, когда кто-то стал настойчиво будить Нэниэль. Эльфийка сначала не поняла, что происходит, пока, с трудом продрав глаза, не увидела перед собой Арагорна, всё такого же бледного. - Вставай, пора идти. - Куда? – не поняла она. - К тебе домой. Он отошёл. Эльфийка села и огляделась. Рядом на земле углями чернел догоревший костёр, от которого шёл тонкий дымок, немного щипавший глаза, и запах сгоревшего дерева. Предрассветным туманом была покрыта вся земля. Слышалось тихое отдалённое пение какой-то птицы. Всё вокруг было каким-то серым из-за предрассветной поры. Харда уже проснулась и паслась неподалёку. Тварь в мешке спала. Нэниэль обернулась в сторону Странника. Он был полностью одет в свою прежнюю одежду и сейчас вставлял меч в ножны. - Как ты можешь? – Нэниэль, позабыв про спину, собралась вскочить на ноги, но ей пришлось рухнуть снова на колени. Арагорн несколько испугался, увидев, как она покачнулась, и подошёл к ней. - Что именно? – спросил он, протягивая ей руку. - Только второй день. Тебе отлежаться надо, а не отправляться в путь через лес. Мы не меньше суток будем идти, - Нэниэль была обеспокоена, что не смогла скрыть, когда с помощью Странника поднялась на ноги. - За тем я тебя и разбудил, - спокойно ответил тот. Нэниэль не стала возражать. С ним спорить было бесполезно. Странник был спокоен, его голос звучал низко и звучно, от чего у эльфийки снова по спине пробежали мурашки. Она легко поджала губы, постепенно начиная злиться на себя, но виду не показала. Они быстро собрались, и вскоре на месте их стоянки единственным упоминанием о них была примятая трава и угли костра. Они шли довольно спокойно и тихо. Даже Голлум замолчал, будто бы не желая привлекать ненужного внимания, да и ехал он теперь на спине Харды, нехотя согласившейся понести ношу Дунадана. Было уже за полдень, когда Арагорн спросил у эльфийки: - Так и не расскажешь, откуда ты пришла? - Нечего рассказывать. По пути домой попала к оркам, ярость которых на меня теперь красочно расписана на моей спине. Подруга меня спасла, а привела её Харда. Имя лошади как-то особенно нежно прозвучало на устах Нэниэли, а сама эльфийка ласково погладила мягкую гриву. Харда, судя по её глазам и вздёрнутой голове, осталась довольна. Арагорн же наоборот был мрачнее тучи. Взгляд его был тяжёл. - А эльфы? Или ты путешествовала одна? Эльфийка ничего не сказала. Мягкая трава леса ложилась им под ноги, смягчая шаг. Из глубины леса теперь не доносилось ни звука. В ветвях мелькали тени чёрных белок, а вдалеке несколько раз они успевали заметить оленей или лис. Тёмные чары, наложенные на лес, не действовали на его жительницу и её спутника, так как шли они вместе. Они шли неспешно, хотя постоянно прислушивались и оглядывались по сторонам, в любую минуту готовясь к нападению. Но ничего не было. Солнце волшебными бликами бегало по земле и блестело в ручейках и озерцах. Когда солнце начало клониться к закату, Арагорн остановился. Нэниэль обеспокоено спросила, в чём дело, но и без слов было понятно. Он побледнел, а рука неосознанно легла на место ранения. Эльфийка предложила остановиться передохнуть, но он отказался. - Не стоит. Чем раньше доберёмся, тем лучше. Они продолжили путь. - Я не уверена, что ты дойдёшь. - Ты меня плохо знаешь, - улыбнулся он. – Надо просто отвлечься. Эльфийка выразительно выгнула бровь. - Как? Станцуем? Арагорн улыбнулся на это, помолчал какое-то время, будто раздумывая, а потом неожиданно произнёс. - Ты знаешь какую-нибудь песню человеческую. - Ты серьёзно? Ну, есть одна… Нэниэль помолчала, вспоминая слова. Когда она слышала её? Да, в Минас-Тирите. На празднике у Денетора её пели гондорцы, стуча мечами о щиты и танцуя посреди зала, встав в круг. Она им тогда ещё подпевала, чем несказанно удивила Боромира, но тем не менее закрепила их дружбу… Кановен начала:

С Запада девять пришло кораблей. С Запада - племя Высших Людей. С Запада - семя Людских Королей, Знаки их - Звезды и Древо... Кровь солона, как морская волна. Солью глаза мне стянула слеза. Мне не вернуться в былое, назад, Древний погибший Запад... Песни твои в стоне ветра звучат, Чайки, как тучи, их к Западу мчат, Сны о тебе вижу я по ночам, Древний погибший Запад!

Тут песню подхватил Арагорн, и в лесу зазвучало два чистых сильных голоса: высокий эльфийский и низкий человеческий.

Да отомстится Врагу твоя смерть! Ножны покинул Священный меч. Из бездны моря шлет свою месть Древний погибший Запад! Валар нам дали над низшими власть, Мы в Средиземье - Единого глас! Благослови же на битву нас, Древний погибший Запад! Если паду я в победном бою, Тело мое положите в ладью - Да упокоит душу мою Древний погибший Запад! Да воссияет Звезда надо мной В прошлое Путь указуя прямой, В край, что навеки укрыт волной, Древний погибший Запад! С Запада девять пришло кораблей. С Запада - племя Высших Людей. С Запада - семя Людских Королей, Знаки их - Звезды и Древо...

Оба замолчали. Стало темнеть, и на лес опустились сумерки, но Арагорн чувствовал на себе пристальных острый взгляд. Нэниэль молчала, и так они прошли довольно долго, пока снова не остановились. Теперь уже оба были без сил. Раны у обоих болели нестерпимо. Эльфийка уже снова решила предложить отдохнуть, как вдруг Харда взволнованно встрепенулась, оглядываясь по сторонам. Как по команде оба вооружились мечами, и стали ждать. В чаще замелькали мимолётные тени. Эльфийка и человек напряжённо ждали нападения, но даже когда из чащи на них выбежали тонкие легконогие эльфийские фигуры, они не решились опустить мечи. Эльфы остановились и один из них, стоявший буквально в паре шагов от Кановен, снял капюшон. Нэниэль ошарашено смотрела на знакомое лицо своего подчинённого. - Арфэнон, - прошептала она, но тут всё в глазах померкло. Эльф едва успел её поймать. - Heryn Kanoven…(Госпожа Кановен) Он едва верил в то, что сейчас происходило. Никаких вестей или упоминаний о госпоже не было семнадцать лет. Сегодня дозорные нашли в чёрном ручье тела убитых орков. Следы от меча говорили о человеческом оружии, и они решили найти незваного гостя, но никак не предполагали, что увидят гораздо больше. Раздался хриплый слабый смех, а после стон от боли. Лошадь стояла так, что Арфэнону было не видно, что там происходило. Туда подбежал один из товарищей, а после раздался крик: - Arphenon, adan! (Арфэнон, человек) Один из эльфов увёл лошадь – та уже видно была более спокойна, хотя всё ещё оглядывалась на Нэниэль – и Арфэнон смог разглядеть. Человек лежал так же без сознания, а его рука покоилась на животе. Одежда в том месте у него была перепачкана кровью и разорвана. А оттуда проглядывала перевязка, по которой постепенно расплывалось алое пятно. - Ya sen? (Кто это?) Тот эльф, что был рядом с человеком, повернул его лицо, скрывшееся за растрепавшимися тёмными волосами, и вскоре прозвучал ответ: - Sen Dunadan! (Это Дунадан!)

***

Неужели дома? Спустя семнадцать лет!.. Нэниэль так не хотелось открывать глаза. Ей вдруг стало страшно, что это только кажется ей, что это всего лишь бред из-за ран. Тихий шум водопада, что доносился из окна комнаты. И тишина. Это не может быть сном… Где-то рядом вдруг послышались лёгкие шаги, и королевна почувствовала, как кто-то поправил одеяло на её плече. Рядом опустилась ладонь незнакомца, от которой повеяло запахом дерева и весны. Не бывает таких снов… Она открыла глаза. - Леголас. Брат, грустно улыбнувшись, опустился рядом с ней на колени. - Лежи, сестрёнка. Не шевелись. Нэниэль скользнула взором за его плечи. Она была в своей комнате. - Как я здесь оказалась? Принц мимолётно нахмурил тонкие изящные брови. - Тебя привезли утром. Тебя, Арагорна и лошадь с Голлумом. - С кем? – удивилась Нэниэль. - Дунадан не сказал тебе? Эльфийка продолжала смотреть на брата… - Голлум. Гэндальф попросил Дунадана разыскать эту тварь и привести сюда. Митрандир приедет завтра или сегодня к полуночи. Зачем-то он ему нужен. - А как Арагорн? Нэниэль заметила, как брат на миг засомневался и опустил глаза. О, она знала этот взгляд. Его можно было назвать «молчаливым». Молчание губ скрывает правду только отчасти. Когда же в придачу молчит взгляд, правда скрыта надёжнее, чем за гранитной стеной самой мощной и неприступной крепости. Эльфийка аккуратно приподнялась на локте. Боли почти не было. - С самой вашей встречи с дозорными он всё ещё не приходил в себя, но целители уверяют, что он вскоре поправится… - Леголас снова замолчал, внимательно смотря на сестру. Какое-то время он изучал её взгляд и лицо, пока не произнёс: - Люди тебя изменили. Куда же делась моя непоседа? - Ты же знаешь, что я такой уже давно не была, - тихий голос эльфийки прозвучал почти с тоской. - Знаю… Но ты стала будто теплее, чем раньше. - Быть может, меня так изменила любовь? – Нэниэль улыбнулась своей сдержанной неоднозначной улыбкой, разгадать которую могли лишь немногие. Но сейчас Леголас, даже поняв смысл улыбки, подумал совершенно об ином смысле её слов. - И теперь ты будешь мне напоминать об этом вечность? Я же не мог знать, что ты встретишь Арагорна точно в день возвращения… И кстати об этом. Откуда у тебя следы плети на спине, можешь объяснить? – Леголас вернулся в роль брата-воспитателя. - К оркам попала, мне помогли сбежать, сопроводили до границы и теперь я здесь. А лошадь – это та, которая привела подмогу. Мне её подарили рохиррим, и с тех пор мы с ней неразлучны. Она – моя подруга. Считай, что как сестра. Леголас слушал со свойственным ему спокойствием. Стоило Нэниэль замолчать, он долго ещё сидел, смотря ей в глаза, и о чём-то думал. Какие мысли бродили в его голове не знает никто, кроме Эру, но, когда их поток прервался, лицо принца осветила светлая улыбка, отразившаяся и в глазах его сестры. Он наклонился к ней, поцеловав в лоб и осторожно обняв, после чего поднялся на ноги. - Леголас! Он обернулся. - Я рада вернуться к тебе. - А я рад видеть тебя, - он радостно улыбнулся, и закрыл за собой дверь.