Тёмная Вода

Нэниэль была счастлива, наверное, как никогда прежде. Бескрайние поля Рохана и семнадцатилетняя жизнь среди его степей, в людском городе, пусть даже таком прекрасном как Эдорас, заставляли её ходить по земле, соприкасаться с нею. Нынче эльфийка бегала по веткам. Легко, как птица, позабыв о тяжести, что навевала ей земля. Всё бежала и бежала, перепрыгивая с дерева на дерево, с ветром наперегонки. Вот она – настоящая свобода! За ней бежали чёрные белки. Над ней летели птицы. Под ней мчались олени. Но все рано или поздно отставали, и легконогая эльфийка позабыв про всё на свете летела дальше. Когда впереди показался знакомый холм, каменный мост, под которым резвилась река, резные толстые колонны на крыльце и высокие ворота, ей пришлось спрыгнуть на землю. Совсем рядом, так же легко и неслышно на тропу спустился Арфэнон. Кановен бросила несколько тоскливый взор назад, откуда они пришли. Но там была чаща, молчаливая и тихая. - Госпожа, - окликнул эльф. Кановен невольно вздрогнула, посмотрев на эльфа своими чистыми, как озёрная вода, глазами. - Ничего, пойдём… Она говорила спокойной и ровно. Её прежняя холодность и спокойствие постепенно возвращались. Нэниэль становилась прежней, но лёгкая тоска всё же томила её. Сегодня они ходили вывести Харду из леса. Когда нужно было отпустить её, эльфийка поняла, что больше всего на свете не любит прощаться. Она долго стояла на поляне перед лесом, обняв стройную шею, запустив тонкие пальцы в мягкую гриву, и только далёкий раскат грома заставил её отстраниться. Харда ускакала. И вероятно уже навсегда… С детства знакомый аромат родного дома немного притупил горечь разлуки. Прохлада и влага водопадов, безмолвный покой каменных стен, дорожек и лестниц, ровный свет фиалов – всё это, вместе с тихим шумом, шелестом, а иногда и пением, создавало её дом. Родной, единственный… который был всегда полон. Полон друзьями. Полон эльфами. Ими, вечно молодыми, мудрыми и несокрушимыми, спокойными и радостными. Такими и не такими, как она сама. На одной из развилок дорожек дворца они остановились. Нужно было разминуться. Арфэнон поклонился, но всё же с некоторой долей беспокойства спросил: - Госпожа, Вам точно не нужна помощь? Губы эльфийки дёрнулись в некоем подобии улыбки. Другим она могла показаться презрительной, но эльфы Лихолесья знали, что на самом деле госпоже трудно сейчас выразить свои столь слабые чувства. - Спасибо тебе, Арфэнон. Не нужно. Я итак тебя утомила. Проделать со мной такой путь за сутки без отдыха – нелёгкая задача. - Вы зря так. Я не устал. - Всё равно. Она благодарно улыбнулась всё той же улыбкой, после чего ушла к себе в комнату. Почему-то казалось, на её плечи легла какая-то вселенская усталость и тяжесть всех гор и скал Арды вместе взятых. Ей не было покоя больше. Почему? Об этом не знал никто и не мог знать. Нэниэль забыла уже давно, что значит – быть с лёгкой душой, без такого груза и постоянной тревоги, не имеющей никаких известных оснований. Кановен села на невысокий стул перед туалетным столиком, уронив голову на руки. Но под локтем она почувствовала что-то плоское. Открыв глаза, она увидела свою книгу. В ней не было ничего особенного: старые предания, истории и легенды Белерианда, одной из которых она правда сильно увлекалась, страшно завидуя даже во взрослом возрасте её героям. Это была «Лэ о Лейтиан», или, как её люди называли, «Сказание о Берене и Лютиэни». Нэниэль знала эту история наизусть и даже положила отрывок на музыку, послушав которую брат со смехом сказал, что его сестра растёт менестрелем. Открывать книгу эльфийка не стала. Она только подняла голову, с тоской встречаясь глазами со своим отражением. - Интересно, а я похожа на Лютиэн? Иногда, ей казалось, что да. Тёмные волосы, хотя и не чёрные, светлые глаза. Хотя, многие говорят, что других таких глаз нигде не найдётся. Но вот судьба их различалась. Нэниэль это знала точно. Такая любовь, которую обрела дочь Тингола, давалась единицам и вероятно в лучшем случае раз в сто лет. Кановен не стала избранной для этой доли. Но сердце всё же продолжало любить. На мгновение эльфийка вдруг испугалась. Арагорн! Но тут же вспомнила, что вчера лекари сообщили: «Ему уже лучше. Скоро поправится». Кановен облегчённо выдохнула. Она поднялась на ноги. Скинув верхнюю одежду, она залезла в шкаф. Спустя четверть часа, она стояла перед зеркалом переодевшаяся, пристраивая на голове диадему с лёгкими свисающими цепочками, украшенную мелкими камешками янтаря. На самой эльфийке было шёлковое платье светло-золотого цвета с лёгкими, почти невесомыми рукавами, сплошь расшитое какими-то диковинными узорами. Закончив с головой, Кановен накинула на плечи синий плащ, и вышла.

***

Открыв глаза, Эстель долго лежал, вспоминая, как он мог оказаться во дворце короля Трандуила. Последнее, что он помнил, песня о Западе, которую они с Нэниэль пели по дороге сюда. А после? Немного подумав, Следопыт вспомнил всё до конца, и это перестало его волновать. Рана почти не болела. Ощущалась только совсем неприметная, но неприятная ноющая боль. Мысли человека были ясны, как никогда. Арагорн бросил мимолётный взгляд на выход из комнаты, в которой он лежал, и увидел… её. В соседней комнате у проёма в стене, откуда открывался вид на один из многочисленных водопадов дворца, стояла Нэниэль, сложив руки на груди и серьёзно и несколько тоскливо глядя перед собой. Сколько она там пробыла? Арагорн тихо, насколько только мог, поднялся с постели и принялся одеваться (эльфы оставили ему свою одежду, взамен старой). Конечно, королевна не могла этого не услышать, но даже при этом, она не сделала ни одного движения, которое могло бы выдать её. Когда настала тишина, нарушаемая лишь тихим дыхание смертного, она обернулась к нему. Её пристальный взгляд пронзил душу Странника. - Нэниэль, - Эстель с большим трудом сдержался, чтобы не опустить глаза. На мгновение его одолело это желание, когда он заметил беспокойство. Эльфийка молчала, смотря на него не отрываясь, пока не вернулась к созерцанию дворца. До последней секунды её не покидал страх, который заглушал разум, сковывал сердце ледяными оковами, изгоняя любые светлые помысли и надежды. Арагорн медленно подошёл к ней. - Арагорн, - тот удивлённо посмотрел на неё – она впервые назвала его по имени. – Скажи мне, что происходит? Человек устремил на неё вопросительный взгляд. Эльфийка легко сощурилась, смотря ему в глаза. - Голлум. Зачем он понадобился Митрандиру? - Тебе это незачем знать, nimp heryn (светлая госпожа). - Почему? Арагорн покачал головой, его лицо стало жёстким. - Это опасно. Знать о таких вещах нельзя никому, кроме уже посвящённых. - Ты долго меня будешь считать ребёнком, Эстель? Я не спрашиваю ни у кого разрешения, я просто хочу знать. - Зачем тебе это? – голос Арагорна говорил яснее слов. Он был не намерен это обсуждать, но на этот раз эльфийка попрала все свои давешние убеждения. Ей нужен был ответ, но зачем? - Ты не поймёшь меня. Никто не поймёт… - эльфийка замолкла, опустив взгляд. она долго молчала, будто стараясь припомнить что-то или стараясь убедить поверить себе. Наконец, она проговорила: - Я видела глаза этой твари. Когда мы вошли во дворец, я на несколько мгновений обрела сознание. Я видела потолок и каменные стены. Слышала стук копыт. Голоса. Я очень плохо всё различала. Сородичи мне казались призраками. Белыми и туманными. Возле меня кто-то суетился, но я ничего не чувствовала. Внезапно, раздался громкий, пронзительный визг. Этот голос нельзя было не узнать. Голлум вопил так громко, будто его резали. Его вынули из мешка, и тварь принялась кусаться и брыкаться. Его с трудом смогли схватить покрепче, а после связали. Он завопил, как умалишённый. Но когда ему пригрозили, он вдруг съёжился на полу и… в этот момент я увидела его глаза. Нэниэль замолчала. От воспоминаний о том, что она увидела, ей будто стало тяжелее дышать. Но когда она заговорила снова, Арагорн, не на шутку встревоженный, усмотрел в её глазах всё… - Они были моим отражением. Эта тварь страдала. Страдала страшно. О таком не забывают, Эстель. Я увидела в нём ту же боль, что испытывала я, тот же страх, что живёт во мне. Но дело не в силе… - она осеклась, будто испугавшись чего-то на мгновение, после чего продолжила: - Дело в источнике. Я увидела в его глазах то, из-за чего мы испытали,.. испытываем это. Или, может, не из-за чего, а… из-за кого? Арагорну показалось, что ещё чуть-чуть и он заговорит. Расскажет ей всё, о чём знал всё это время. Он испугался за неё так сильно, как, вероятно, не боялся ещё ни за кого. Его лицо красноречивее слов выражало его мысли, но в какой-то момент, он понял, что она может прочесть их по глазам. Человек отвёл взгляд. - Дунадан… Человек снова посмотрела на неё. - Ты знаешь о чём-то. Почему ты не хочешь мне это рассказать? Но Арагорн так и не смог сказать ни слова. В комнату из другой двери вбежал эльф, и когда они обернулись к нему, с поклоном произнёс: - Heryn, Dunadan, aran dartha-eg. (Госпожа, Дунадан, король ждёт вас) Нэниэль с некоторым сожалением вздохнула, бросив взгляд на Арагорна. - Мы идём, Гелион.

***

- Митрандир, - холодный голос короля прозвучал громко и отчётливо в тишине подземного дворца. Трандуил не стал вставать с трона, и лишь величественно наклонил голову. В бесстенный зал, минуя стражей, поднялся Серый маг. Всё такой же озабоченный, старый и мудрый. Майя Олорин. Гэндальф. - Ты обещал приехать ещё вчера, - король был неприветлив, как, впрочем, и всегда. - Прости, король, но маг никогда не приходит невовремя. Ведь именно это ты подразумевал своим упрёком. - И тем не менее… Маг вздохнул, в последний раз стукнув своим посохом об пол, и выпрямился. Увидев рядом с троном Леголаса, он наклонил голову в приветствии, получив ответный жест. - Голлум в темнице, - произнёс принц. – Мы не стали его запирать в подземельях. - Это разумно, Леголас. Не нужно ему умножать страхи и страдания. Он итак перенёс их немало. Мне нужны ответы. - Ты можешь говорить с ним, маг, - ответствовал король. – начинай, когда посчитаешь нужным. За разговором они не обратили внимания на быстрые шаги по каменной дорожке к тронному залу, и когда прозвучала последняя фраза, тишину огласил звонкий голос Нэниэли. - Государь. Лицо короля стало просветляться, Леголас обрадованно посмотрел на сестру, бросив мимолётный взгляд на мага. Гэндальф понял, кто пришёл, и сам, улыбнувшись, повернулся к королевне. Кановен удивлённо посмотрела на мага и немного запоздало сказала: - Здравствуй, Митрандир. - Нэниэль. Меня так долго не было здесь, что тебя могу с трудом узнать. Годы тебя преобразили. - Не правда, - смутилась она. - Кому, как не мне судить о разнице. Принцесса подошла к нему, чтобы обнять, как она делала в годы своей юности и когда маг их навещал в последний раз. После майя поздоровался с Арагорном, но это приветствие было лишено света. Оба были омрачены той тайной, что связывала только их в этом королевстве. Но всё же оно было не менее тёплым, ибо были они друзьями. Тем временем, Кановен обратилась к отцу. - Вы хотели нас видеть, отец? - Да, - король поднялся с места и степенно спустился вниз, к дочери. - Я готова Вам рассказать обо всём, что произошло за время моего отсутствия… И жду повелений. - Я не за этим тебя позвал, Нэниэль. Эльфийка опустила голову. Но в этот момент, почувствовала, как рука отца легла ей на плечо. От неожиданности она легко вздрогнула и взглянула на него. В глазах короля появились тепло, забота, нежная любовь, которых так не хватало ей всё то время, пока она здесь жила. - Я рад тебя видеть, Нэниэль. Эльфийка даже улыбнулась, такая радость взволновала её сердце. Король привлёк дочь к себе, поцеловав её в макушку. Увидев это, Леголас бросил взор на Митрандира. Маг увидел, какое счастье рвалось наружу из глубин души королевича. Принц ждал этого момента уже почти семьдесят шесть лет. Король принял Нэниэль, как дочь. По-настоящему. Без уступок и договорённостей. Принял так, как её принял много лет назад сам Леголас. От всего сердца. Маг и Арагорн поняли, что почувствовал принц. Они были рады за семью короля. Но тут маг тихо отвёл следопыта в сторону. - Голлум ничего не говорил? - Насколько я знаю, нет. - Хорошо. Эльфам незачем знать больше того, о чём они ведают уже. Незачем кого-то посвящать. За такие тайны многие могут поплатиться жизнью. Особенно те, кто живёт в непосредственной близости от вражеских твердынь, - маг замолчал, обернувшись на короля и его детей. Но они были заняты разговором, и уже не обращали внимания ни на кого. Гэндальф тронул плечо Странника. – Пойдём. Гелион! Стоявший недалеко слуга Трандуила подошёл к ним. - Покажи, где заперли Голлума? В тот день Голлум долго кричал; бился о стенки темницы; просовывал худые руки между решёток, стараясь ухватить ненавистного человека, привёзшего его сюда, и мага, допрашивавшего его. Но он быстро устал. И тогда начал кричать, одновременно говоря несвязные слова. Но среди их бесконечного количества маг смог разобрать то, что хотел узнать, но что повергло его в ужас. Как Кольцо попало к Голлуму. Кто украл его. И как тварь попала в Мордор…

***

Когда звёздный свет залил Лихолесье, во дворце эльфов был устроен праздник. Он был похож и не похож на все предыдущие празднества. Спокоен и весел одновременно. На одной из широких площадок, с которой открывался вид на водопад. Были поставлены столы, ломившиеся от яств. Играла музыка. Эльфы праздновали возвращение дочери короля, которую так любили. Только сама Кановен не была радостной. Не было даже лёгкой улыбки на её лице и блеска в глазах. Арагорн видел это, но молчал, догадываясь о причине. Трандуил заметил настроение дочери, но на его вопрос, она лишь покачала головой. Леголас забеспокоился, но не успел ничего спросить. Догадавшись о его намерениях, она встала с места и подошла к одному из музыкантов, прошептав что-то на ухо. Никто на это не обратил в начале внимания, пока музыка не прервалась… Арфист принялся играть, за ним подхватили остальные. Нэниэль посидела, наслаждаясь музыкой. Грусть немного сошла с её лица, и она запела, смотря на брата.

Налей еще вина, мой венценосный брат, Смотри - восходит полная луна. В бокале плещет влага хмельного серебра, Один глоток - и нам пора Умчаться в вихре по Дороге Сна.

Музыка зазвучала ритмичнее, и королевна вышла танцевать, выразительно жестикулируя. Эта песня о ней…

По Дороге Сна - пришпорь коня, Здесь трава сверкнула сталью, Кровью - алый цвет на конце клинка. Это для тебя и для меня - Два клинка для тех, что стали Призраками ветра на века. Так выпьем же еще - есть время до утра, А впереди дорога так длинна. Ты мой бессмертный брат, а я тебе сестра, И ветер свеж, и ночь темна, И нами выбран путь - Дорога Сна. По Дороге Сна - тихий звон подков, Лег плащом туман на плечи, Стал короной иней на челе. Острием дождя, тенью облаков - Стали мы с тобою легче, чем перо у сокола в крыле. Так выпьем же еще, мой молодой король, Лихая доля нам отведена. Не счастье, не любовь, не жалость и не боль - Одна луна, метель одна, И вьется впереди Дорога Сна. Дорога Сна... По Дороге Сна - мимо мира людей, Что нам до Вторых Детей Эру, Что нам до того, как живет земля? Только никогда, мой брат-чародей, Ты не найдешь себе королеву, А я не найду себе короля. И чтоб забыть, что кровь моя здесь холоднее льда, Прошу тебя - налей еще вина. Смотри, на дне мерцает прощальная звезда Я осушу бокал до дна И с легким сердцем - по Дороге Сна. По Дороге Сна, по Дороге Сна...

Затихла музыка. Нэниэль остановилась с игривым выражением лица (насколько оно вообще было возможно), и вернулась к своему месту. Она знала, что вероятно никто, кроме брата, не поймёт, о чём она пела. Но спев, она смогла успокоить мысли, не дававшие ей покоя с того самого момента, как она нашла Арагорна в лесу. А страх? Он постепенно отошёл на второй план. Нэниэль стоило на него разозлиться, как в голову пришла мысль, что в мире есть вещи гораздо важнее него. Рано или поздно она узнает его причину. Так стоит ли терзаться до этого момента? Что же до понимания смысла песни другими… О, в этом Нэниэль ошибалась, как никогда ещё в жизни. Гэндальф понял её. «…какая-то тоска всё же одолевает её», - так он сказал Элронду много, много лет назад. Теперь только он понял, что это была за тоска. Маг украдкой взглянул на Странника. Тот стоял у одной из колонн рядом с магом, сидевшим за столом, и не отрываясь смотрел на Кановен. Любовь… Арагорн выглядел даже несчастным. В этот миг с его лица слетела маска обычного спокойствия и тайны. Следопыт невольно выдал в тот момент всю глубину того чувства, что навсегда завладело его сердцем ещё в глубоком детстве, когда он только увидел Нэниэль в доме владыки Элронда. Началось с нежности брата. Переросло в любовь сравнимую с любовью Берена и Лютиэн. Знал бы Странник, что примерно то же самое творилось в сердце Кановен. Спустя много дней Кановен набралась храбрости и рассказала всё, о чём перед вышеупомянутым праздником говорила с Арагорном. Маг слушал её внимательно и терпеливо, но на его лице прочесть нельзя было ничего. О чём он думал? Одному Эру известно это. Но стоило королевне закончить, он сказал: - Не мне говорить о таком, Нэниэль. Есть в Средиземье те, кто может тебе это рассказать. Желаешь знать? Тогда отправляйся с Арагорном в Ривенделл. Владыка Элронд расскажет тебе обо всём лучше меня. - Почему ты не хочешь говорить? - Потому что эта тайна не моя. Придёт время – и ты поймёшь всё. Молись и жди.