Тёмная Вода

Копыта коней глухо стучали по мягкой лесной почве, иногда постукивая по попадавшимся камням или древесным корням. Вспугнутые присутствием чужаков птицы с криками взлетали, стоило им заслышать голоса. Братья, как две капли похожие друг на друга, уже который день преследовали отряд орков. Сыновья Элронда никогда не забывали о том, как эти твари обошлись с их матерью, а когда их сестра ушла на Запад, они почти совсем перестали бывать дома, странствуя по северу Эриадора и истребляя всех орков, которые имели неосторожность попасть в их поле зрения или оставить о себе весть, что доходила до слуха братьев. Элладан спрыгнул на землю, внимательно вглядываясь в след, оставленный на мягкой земле. - Они не сильно спешили, - сказал он. - Так или иначе, они умудрились изломать все встречные ветки, которые находятся на уровне их роста. Посмотри сам, - Элрохир указал вперёд. – Даже разъярённый бык нанёс бы меньше урона. - Нам это не поможет, - хмуро заметил его брат, и они продолжили путь. Всё же, как бы то ни было, орки даже облегчили эльфам задачу, ибо мало кто так хорошо отмечал дорогу, при этом прекрасно понимая, что за ним может гнаться погоня. Кони несколько нервничали, чувствуя орочий смрад: твари прошли по этой тропе совсем недавно, насколько могли судить преследователи, всего несколько часов назад. Тропа шла на северо-восток, и была ясно видна. Всадники без труда шли по следу орков, но внезапно они остановились. Перед ними была нетронутая чаща. - Куда они делись? Не ответив на вопрос, Элрохир взглянул вниз. Под копытами коней был круг утоптанной травы. - Посмотри! Они будто остановились… и направились… - Туда, - Элладан указал на юг. – Здесь недалеко течёт Митейтель. Они ушли, следуя вдоль её русла. - Но почему они сменили путь? Такое чувство, что их что-то спугнуло. Или кто-то позвал… - Или они кого-то заметили. В любом случае, надо разобраться. Они продолжили путь. Братья уже начинали догадываться, что возможно уже не найдут тех орков, или найдут только их тела, и подозрения их подтвердились, когда их кони стали нервно дёргать поводья, учуяв, помимо орков, запах крови. Братья, успокаивая их как только возможно, направились прямо, на всякий случай готовясь к засаде. Солнце только показалось над горами, и в его лучах сыновьям Элронда предстала картина битвы. Почти столько же орков, сколько было в преследуемом эльфами отряде, лежало на земле у деревьев, росших недалеко от ручья, вытекавшего из Митейтель. Вокруг стаяла полная тишина. - Кто с ними смог расправиться? – подивился Элладан, когда его ноги вновь коснулись земли. – Поразительно! Оставив коня брату, он осторожно ступал меж мёртвых тел, будто что-то отыскивая. Доказательства или знаки от тех, кто расправился с тварями сегодня ночью. Но их не было. Элладан поднял голову, оглядываясь, но, внезапно что-то заметив, побежал туда и встал на колени, после чего взволнованно позвал: - Элрохир, иди сюда! Тот, спрыгнув на землю и поведя за собой коней, подошёл к брату. На земле лежала бездыханная эльфийка, и эльф невольно поморщился, увидев страшного вида рану. Лица эльфийки братья пока разглядеть не могли, так как оно было отвращено от них. Но стоило Элладану её перевернуть, с его уст сорвался удивлённый, взволнованный восклик, смешанный со страхом: - Нэниэль Кановен! Дочь лихолеского короля казалась мёртвой, настолько она была бледна. Лицо, руки и одежда были перепачканы в крови орков и её. Руки её будто окоченели, ибо пальцы всё ещё сжимали рукоять меча. Но стоило Элладану прислушаться к её дыханию, он облегчённо произнёс: - Она жива! - Но потеряла очень много крови, - произнёс в ответ Элрохир, притрагиваясь к её лбу и рукам. – Надо скорее отвезти её к отцу. Иначе, если не рана убьёт, то жар сожжёт её изнутри. - Отсюда недолго до Последнего моста, а там около мили на восток, - констатировал Элладан, осторожно поднимая эльфийку на руки. С глухим стуком выпал из её пальцев меч, голова безвольно откинулась назад. Эльф направился к лошадям. – Но я боюсь, мы не успеем, нам ведь даже нечем перевязать рану. - Надо постараться, - серьёзно заметил Элрохир, вскочив в седло. Брат передал ему королевну, и, сам оказавшись верхом, тронул коня, направляясь в сторону реки Митейтель. Они быстро покинули место боя. Река шумела, прокладывая свой путь на камнях, коими было усеяно её русло, но не могли пока кони перейти по ней. Братья были верны своему решению дойти до Последнего моста, но быстро его изменили, когда оказались у брода. По возможности не снижая скорость, кони бросились в воду, поднимая тучи холодных брызг. Через несколько мгновений штаны и сапоги братьев и эльфийки стали мокрыми, но даже это не привело королевну в чувства. Она издала слабый стон, но больше уже подавала никаких признаков жизни во всё следующее время пути. Лес на другой стороне был светлым и приветливым, но оба эльфа не замечали этого, вопреки прошлым поездкам. Им всё казалось, что они движутся очень медленно, и в воздухе то и дело звучали их понукания, количество которых увеличилось, когда эльфы заметили, что у Нэниэль открылась рана. Спасало их только то, что братья отлично знали всю местность от границ Шира и Серых Гаваней до Мглистых гор. Солнце уже стало клониться к закату, когда всадники достигли, наконец, тайной тропы. Уставшие кони воспрянули, стоило им почуять близость дома. Усыпанная мелкими камнями тропа постепенно перешла в камень, и тогда в воздухе раздался звонкий стук копыт. Кони быстро поскакали по пути, что вёл вдоль отвесного склона. Оттуда долина Имладрис была прекрасно видна. Братья повернули коней на мост, ведший во внутренний двор, откуда уже полгода назад начала свой путь к Серым Гаваням Арвен. Подъезжая, эльфы мельком заметили в проёме арочного окна одного из многочисленных строений Обители чью-то фигуру, но не успели рассмотреть лица, спеша. Арагорн, что и был свидетелем возвращения братьев, не смог не узнать их ношу. Побледнев, он бросился вон из комнаты… они с хоббитами пришли сюда чуть больше часа назад. Их спас Глорфиндель, оповещённый Митрандиром о назгулах, преследующих его друзей. Когда цель была достигнута и кони остановились во внутреннем дворе, Элладан, спешившись, взял эльфийку, что была передана ему братом, но он не успел подойти к лестнице, усыпанной сухими осенними листьями, как навстречу ему выбежал Странник. Его глаза так и горели. - Что случилось? – спросил он, подходя. - В лесу мы наткнулись на перебитых орков. Там лежала она, - коротко ответил Элладан, передавая другу свою ношу. – Она не приходила в себя. Рана очень опасная, к тому же ближе к вечеру начала кровоточить. Арагорн кивнул без лишних слов и быстро ушёл, оставив братьев. Элладан пожал плечами, удивлённо переглянувшись с Элрохиром… Странник ещё никогда не был так встревожен и неспокоен, как сейчас.

***

Тишина… Такая звонкая, проникающая в душу тишина. Такая бывает только у природы. Где-то недалеко, казалось был слышен переливчатый голос ручейка. Нэниэль осторожно открыла глаза и огляделась. Она сидела на мягкой траве. Тут и там росли деревья, благоухающие своим цветением, радующие глаз изумрудной листвой. Чистый ручеёк бежал в нескольких шагах от эльфийки, змейкой петляя меж камней. Но ни зверей, ни птиц, ни насекомых не было ни видно, ни слышной. Только покой, как единственный житель присутствовал незримо всюду. - Где я? – спросила сама себя королевна, удивившись, насколько громкими казались собственные мысли. – Что это за место? Схватка с орками, назгулы, погоня – всё вспоминалось так, будто это был неприятный сон, давно ушедший в прошлое. Не хотелось о нём вспоминать, а рана и вовсе была забыта. Эльфийка поднялась на ноги, продолжая оглядываться. Мягко светило солнце, но не было ни жары, ни холода. Здесь было хорошо. Кановен отметила, что шаги ей даются легко, без усталости, и так же легко было на сердце у неё. Но внезапно она остановилась. Откуда ни возьмись перед ней появилась другая земля. Под ногами у Нэниэль лежала граница. За спиной эльфийки оставался чудесный сад. Впереди была чёрная пустота. Ничего не было видно. В воздухе там летали огненные искры. А у самой границы можно было разглядеть чёрный пепел, что усыпал землю там плотным слоем. Большие ничего не было там, как бы эльфийка не старалась ещё что-то найти. Но вперёд она идти не смела. Ей казалось, что она ощущает незримую стену в воздухе, что отделяет сад от тёмной земли. Эльфийка невольно вздрогнула, почувствовав непонятную угрозу, зло, коими веяло оттуда. Но любопытство пересилило. Кановен нерешительно протянула руку вперёд, стараясь коснутся незримой стены, но как только она это сделала огромное огненное око с узким кошачьим зрачком, словно ущелье смерти, на миг предстало перед глазами, закрывая всё обозримое пространство, которое столько может объять глаз, и впилось в неё взглядом. Всего лишь на миг, но этого хватило. Эльфийка в мгновение ока провалилась в давно забытую бездну, наполненную беспощадной, нестерпимой болью и одним-единственным, всё время что-то твердящим страшным голосом, говорящим на непонятном языке. Но на этот раз она узнала два слова, что услышала от назгула накануне: «Буурз албаи». В этот момент она поняла, что истошно кричит, извиваясь от страшных мук. Она была в своём теле, и чувствовала боль приступа, смешанную с болью в ране. Раздались чьи-то шаги… …Арагорн оставил её всего на пару мгновений, чтобы принести из своей комнаты бинты для новой перевязки. Уже была глубокая ночь, но с самого вечера кровь, без остановки шедшую из раны, так и не удалось остановить. Она медленно вытекала, каждой каплей вытягивая жизнь из бессмертного тела. Арагорн начинал на себя злиться, понимая, что при всех его умениях в медицине, сейчас он был бессилен. Но сдаваться Странник не собирался. Он старался вспомнить всё то, в чём только мог ошибиться, одновременно доставая искомые бинты из шкафа, и уже собирался вернуться, когда из соседней комнаты донёсся жуткий вопль от нестерпимых мук. Странник бросился туда. С грохотом оттолкнув дверь и вбежав в комнату, человек тут же кинулся к Нэниэль, бросив бинты на стул. Эльфийка в страшной силы напряжении, как змея извивалась на постели. Из-под полуопущенных век были видны пылающие огнём глаза с узкими зрачками. Арагорну с трудом удалось прижать её к себе. Сами собой с уст сорвались слова молитвы… - A Elbereth Gilthoniel, Silivren penna míriel O menel aglar elenath! Na-chaered palan-díriel O galadhremmin ennorath, Fanuilos, le linnathon Ve linde le ca Valimar Nef aear, sí nef aearon! Пока звучала молитва, крик Кановен усилился, но с окончанием последней строки, эльфийка вдруг расслабилась, перестав вырываться. Тело обмякло, хотя мелкая дрожь всё же била. Голос стих. Осталось только тяжёлое хриплое дыхание. Арагорн опустил её на подушку, с тревогой глядя на взмокшее от недавнего приступа и жара, бледное лицо. На его лице появилось выражение ненависти, когда он подумал про Саурона. Странник не сомневался в том, что как раз из-за Врага эльфийка испытывает такие муки. И был прав… Вспомнив про рану, он испугался, что из-за приступа крови ушло ещё больше, но каково же было его удивление, когда он снял старые бинты. Кровь больше не шла. В замешательстве Арагорн замер, не понимая, как это могло произойти. Но никаких объяснений в голову не приходило. Сменив повязку и постаравшись немного сбить жар, он ещё долго сидел, напряжённо вглядываясь в её лицо, но боялся он напрасно. Нэниэль всё оставшееся время спала. Под утро сон и постоянное напряжение сморили и Арагорна. Глаза стали постепенно слипаться, Странник опустил голову на руку, упершись её локтем в колено, и сам не заметил, как уснул.

***

Нэниэль плохо поняла, что произошло во время приступа и почему он закончился, ибо избавление от боли погрузило её в мгновенный сон. Когда же сознание к ней вернулось, это уже не было похоже на её прошло странное пробуждение в саду. Первое, что она ощутила, – неприятная ноющая боль во всём теле и слабость, настолько сильная, что просто открыть глаза казалось невыполнимой задачей. По мере возвращения понимания происходящего, Кановен почувствовала и рану. Потом тонкий слух эльфийки уловил чужое дыхание совсем рядом с ней. Нэниэль с большим трудом приподняла ресницы. Тёмная фигура сидящего незнакомца было тем, что сперва бросилось в глаза. Но всё было размытым и неясным, и нельзя было понять кто это. Эльфийка закрыла глаза, почувствовав на лице ласковые лучи утреннего солнца. Захотелось пить. Попытки произнести хоть слово окончились только слабым стоном, но и его было достаточно, что разбудить Арагорна. Странник поднял голову, заметив, что веки Кановен дрогнули, приподнимаясь вновь, а глаза с выражением просьбы смотрят на него. - Нэниэль, - Странник наклонился к ней, на всякий случай приложил ладонь ко лбу королевны, с облегчением заметив, что жар стал гораздо меньше. – Что?.. Подожди… Человек отошёл и вскоре вернулся со стаканом в руках. Странник сел на кровать рядом с Кановен, приподнимая её так, чтобы она смогла попить. Эльфийка старалась упереться руками в кровать, но не смогла, так сильно они дрожали, а от напряжения рана отозвалась резью. Допив, Нэниэль, шипя, легла обратно. - Не стоит тебе пока садиться, - сказал Арагорн. Нэниэль тихо произнесла: - Дун… адан… Человек натянуто улыбнулся, ласково глядя на неё. - Ты меня так напугала! Я начал думать, что уже не услышу тебя. Ладонь Арагорна лежала рядом с рукой эльфийки. Нэниэль чувствовала это, и смогла легонько сжать тонкими слабыми пальцами его пальцы. Дунадан улыбнулся, делая то же самое в ответ. - Как… - Нэниэль перевела дух, прежде чем продолжить. – сколько я… лежала? - Сыновья Элронда тебя нашли недалеко от русла Митейтели. Говорили, что ты там лежала не больше нескольких часов. На тебя ночью напали орки… ты была еле жива, когда они тебя привезли к вечеру. Сегодня ночью у тебя был новый приступ. Эльфийка закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание. - А хоббиты?.. Они… здесь? - Здесь. Все живы, назгулы никого не тронули. Я смог защитить полуросликов… Благодаря тебе… - Хорошо… Арагорн, убрав с её лица сбившиеся волосы, наклонился и прикоснулся губами к её лбу, после чего произнёс: - Спи, Нэниэль. Я буду здесь. Кановен почти мгновенно погрузилась в новый сон, который, наконец, принёс ей долгожданное спокойствие. Она ни капли не жалела о том, что ей пришлось перенести и получить. Эта жертва была принесена не зря…

***

В это время далеко на Востоке, горы, с трёх сторон ограждавшие всеми проклятые земли Мордора, сотряслись от сильного удара. Роковая гора извергала брызги лавы. Был в гневе владыка тех земель. Саурон яростно повторял два слова: «Буурз албаи». Сегодня ночью он увидел свою дочь, как только та коснулась преграды между садом и выжженной землёй. Мир, доступный лишь им двоим, впервые принял в себя их соприкосновение. И тайное стало явным. Саурон был зол, как никогда, ибо разгневал его обман врагов, сокрывших от него его дитя. Но ещё больше раздражало его то, что сейчас не мог он увидеть её. Кановен, находясь в тайной долине Имладрис, была недоступна для него. - Моя гибель и жизнь! – вдруг яростно и с ненавистью и страхом прошипел Саурон. – Моя дочь! Я отыщу тебя.