Тёмная Вода

Немыслимо! Просто немыслимо! Столько лет ждать, искать столь важные ответы, и понять, что один из их источников так долго находился рядом! Целый месяц прошёл в томительном ожидании. Нэниэль не могла найти себе места, всё гадая, что она узнает о себе? Но ничего не приходило в голову, когда она понимала, что то, что она узнает, будет несравнимо со всеми её догадками. А потому становилось страшно. Прошла осень. Настал декабрь, и вот приблизился назначенный к отъезду Нэниэль и Братства день. Долина погрузилась в тишину, смешанную с нетерпением. Дошли последние вести. Суматоха стихла. Всё было готово к походу. Наступила последняя ночь Братства в Приветной Обители, прошла, и вот на востоке забрезжил новый рассвет. Рассвет, с которого началась надежда для всего Средиземья. Нэниэль, как не старалась, так и не смогла уснуть. Она долго ходила по комнате, шепча слова молитв, пока вдруг её не пробрал холодок. В комнату прокрался первый луч солнца. Эльфийка выглянула в окно. Стянувшиеся на небе ночью тучи постепенно расходились, и Нэниэли, при виде струй света, лившихся из прорех, вдруг стало невыносимо тоскливо. Она не знала, почему, но на мгновение ей показалось, что она видит нечто, что будет связано чем-то будущим, что так сжимает ей сердце. Эльфийка, наверное, так и смотрела бы на небо, продолжая мучительно думать, что же заставляет её так тосковать, пока внезапно в дверь не постучали. - Да? – Нэниэль отошла от окна и, поправив наручи и одёрнув тёмный полукафтан, встала посреди комнаты. Вошёл одетый по-походному Леголас с полным колчаном за спиной. Но обычно спокойное лицо сейчас было напряжено и сурово. – В чём дело, брат? - Ты хочешь ехать перед Братством? Отдельно от нас? Кановен поражённо на него посмотрела. - Как ты узнал?, - но вспомнившийся недавний разговор снял вопрос. Кановен почувствовала себя оскорблённой, хотя и прекрасно понимала, чем продиктован такой поступок. Леголас ожидаемо отвечать не стал. - Почему ты отказалась ехать с Братством? – Леголас старался говорить спокойно. - Я не могу терпеть дольше. Я ждала, пока дозор вернётся, ждала столько недель! Больше я не могу. Разве ты бы захотел ждать ещё, если бы у тебя была возможность увидеть мать? Глаза Нэниэли смотрели прямо, почти умоляюще. Вопрос заставил сердце Леголаса сжаться, и он отвёл взгляд. - Вот видишь. Так почему я должна? Меня мучают эти вопросы, я спать не могу, ибо прекрасно знаю: их значение во сто крат превосходит обычный интерес. Ответы на них важны, Леголас. Пойми меня. В глазах эльфа читалась старая боль от раны, которую Нэниэль разбередила своим напоминанием о матери. Но, наверное, именно это заставило его ответить то, что он ответил, ибо получить такую же рану во второй раз он не мог. - Я понимаю тебя, Нэниэль,.. но позволить тебе ехать без нас я не могу. Эльфийка оскорблённо вздохнула, опустив глаза: - Это твоё последнее слово? – холодно спросила она. - Да, - голос Леголаса стал жёстче, а взгляд устремился навстречу глазам сестры. - Хорошо. Нэниэль схватила сумку с припасами, собранную ещё ночью, нацепила оружие и, остановившись перед братом, сказала: - Прости, брат. Может статься, больше мы не увидимся. Королевна быстро покинула свою комнату, и даже не обернулась, когда вдогонку ей прозвучал строгий и одновременно взволнованный голос брата: - Нэниэль! Эльфийка знала, что догонять он её не станет, но шла быстро, не желая до отъезда новой встречи с ним. Во внутреннем дворе было пусто и тихо. Ещё лежавшие осенние листья, покрытые лёгким инеем, звонко скрипели под ногами. Подул холодный зимний ветер, заставив Нэниэль закрыть глаза. Она была расстроена и даже немного зла. Услышав знакомые шаги, она села на ступени лестницы. Пришедший сделал то же. - Сорок девять лет прошло, а я до сих пор не могу забыть тот момент, когда узнала о своём сиротстве. Сорок девять лет ломаю голову над тем, кто я такая. Это был первый вопрос, с которого начались прочие. Откуда приступы? Откуда голоса? Откуда сила, о которой говорил назгул? Откуда страх? Не говорила брату о боли, боялась. Ты знал о ней. Мало того, ты даже знал, как прекратить её. Да, всё это казалось не столь важным иногда. Пока я не получила это, – она показала ладонь, и внимательно посмотрела в глаза Арагорну, который нахмурился, увидев круглый ровный шрам от ожога. – Кольцо Всевластия, не имеющее надо мной никакой власти, меня оттолкнуло… Или может его оттолкнуло что-то внутри меня. Дунадан, ты меня знаешь даже лучше, чем я сама. Ты знаешь, как важны ответы, так зачем ты рассказал Леголасу о моём решении? - Ты и сама знаешь это, - спокойно ответил Странник. - Знаю, но не понимаю. Один раз сказав, что сделаю, я это сделаю во что бы то ни стало. Эльфийка отвернулась от него и встала, спустившись к подножию. - Я ведь доверяла тебе, - наконец произнесла она, обернувшись. – Даже брату доверить не смогла, чего он мне никогда не простит, если узнает. А ты… Лицо эльфийки выражало крайнее разочарование, и она поспешила отвернуться, чтобы не видеть глаз человека, в которых сейчас проскользнуло нечто, заставившее Нэниэль пожалеть о сказанном. Королевна поспешно ушла в сторону конюшни, надеясь, что хотя бы близость лошадей подарит ей облегчение. Из конюшни доносился негромкий топот и ржание. Нэниэль подошла ко входу, всматриваясь в стойла, но все лошади стояли спокойно, и в основном спали. Только в самом конце подрагивала дверь, сдерживавшая удары передних копыт белого роханского коня. Но Нэниэль так войти и не успела. На входе с ней поравнялся Гэндальф. - Нэниэль! - Здравствуй, Митрандир. - Рано же ты встала! - улыбнулся маг. – Не спалось? Королевна натянуто улыбнулась, отведя взгляд. - Что с тобой? – спокойно спросил старик. - Ничего… Гэндальф всё прекрасно понял и успокаивающе похлопал её по плечу, с почти отеческой нежностью смотря на королевну. - Они просто боятся за тебя, не держи на них зла. - Не могу… Как и не могу уехать, зная, что они меня будут ждать. В другой раз я бы не стала так обижаться. Маг улыбнулся и повёл её за собой внутрь. - Это было не лучшее твоё решение, девочка моя. Но я понимаю, зачем ты это сделала. Мория – опасное место. Я бы ни за что не пошёл туда по своей воле, но выбора у тебя нет. Отговаривать тебя я не в праве… Но я могу помочь. Они остановились напротив стойла Серогрива. Недавно бивший копытом конь, теперь стоял спокойно, почувствовав близость друга, и смотрел на пришедших, стоявших перед ним, своими умными глазами и, казалось, великолепно понимал всё, что было сказано. Гэндальф зашёл к скакуну вместе с эльфийкой и поставил её перед скакуном. - Серогрив довезёт тебя до Мглистых гор. - Как! – Нэниэль обернулась, подняв на майа удивлённым взгляд. – Гэндальф, это… слишком большая честь для меня. Да и Серогрив разве согласиться меня повезти одну? - Согласится, - маг, улыбаясь, погладил белоснежную шёлковую гриву, а после, когда собрался уходить, эльфийка остановила его и сказала: - Митрандир, спасибо тебе огромное, - эльфийка благодарно улыбнулась старику. Когда маг их оставил, она стояла ещё несколько мгновений восхищённо смотря в большие глаза коня, всё ещё не решаясь прикоснуться к нему, пока он сам не положил голову ей на плечо, показывая, что доверяет ей и согласен взять к себе на спину. Нэниэль обняла его за шею.

***

- Хранитель отправляется в поход к Роковой Горе, - говорил Владыка Элронд, обводя взглядом стоящее перед ним Братство в торжественной тишине, окутанной чем-то непостижимо печальным, а в воздухе витали отголоски страха, ничем не показанного, не высказанного, но лишь проскользавшего в глазах хоббитов, что ещё плохо представляли себе всё то, что их ожидало, но готовых ко всему; людей, имевших свои цели, но стремившихся к одному: защите своего народа; эльфа, прекрасно знавшего всё то, на что они шли, но из-за этого ещё более страшившегося; мага, видевшего столько, чего ни один из присутствующих не видел, стремившегося к цели, следовать которой было положено ему с самого прибытия в Средиземье. Только гном, казалось, не имел страха. Только беспокойство за поставленную перед Братством миссию. И Нэниэль, сидевшая на спине Серогрива, что спокойно стоял под сводами арки, служившей вратами во внутренний двор, не боялась уже ничего. Будущее её не страшило, хотя избавиться от другого страха, неясного для неё, она так и не смогла. Ей было грустно и горько, ибо она корила себя за своё решение попытаться оттолкнуть от себя всё ещё всего лишь друга и горячо любимого брата. Но отступать было некуда… - Те, кто пойдёт с ним, не связаны ни клятвой, ни зароком. Они пройдут столько, сколько смогут. Прощайте. Не отступайтесь от цели. Да будет с вами благословение эльфов и людей и всех свободных народов… - Владыка поднял глаза на Кановен, и на его лице появилась мимолётная улыбка, вселившая некое неясное облегчение в сердце Нэниэли, и после в голове прозвучал его голос, слышимый лишь для неё. – Не поддавайся страху, Нэниэль Кановен. Очень скоро ты узнаешь то, чего ждёшь. Но что бы не случилось, помни: во всём мире нет и не будет существа более сильного душою, чем ты. Эльфийка улыбнулась, почувствовав, как тепло в сердце разливается по всему телу, придавая сил и даруя нечто новое и светлое, что успокоило её. До этого сидевшая понуро, королевна выпрямилась, благодарно глядя на Элронда. Полуэльф сделал прощальный жест: приложив руку к сердцу и отведя её. - Братство ожидает Хранителя, - прозвучал голос Гэндальфа. Все взоры – и Братства, и всех пришедших проводить его эльфов - устремились на Фродо. Хоббит повернулся, оглядев друзей, и пошёл к арке. Бросив последний взгляд на Владыку, Нэниэль ударила хлопнула Серогрива по холке и тот умчался вперёд по мосту, по дорожке, пролегавшей у склона и, остановившись на мгновение, когда эльфийка в последний раз взглянула на Приветную Обитель, казавшуюся такой безмятежной при свете дня, настолько, что не хотелось покидать её, конь ринулся по тайной тропе прочь от Долины Имладрис. Братство лишь проводило взглядом столь быстро исчезнувшего из вида скакуна, с бессмертным всадником на спине.

***

11 января 3019 года. Нэниэли иногда казалось, что любимое её занятие – это чистка лошади. Прекрасная белоснежная шерсть Серогрива стойко выдерживала все тяготы странствия к югу, в сторону Морийского царства, вот уже полмесяца. А конь спокойно стоял, опустив голову и пощипывая траву у себя под ногами, и ждал, когда эльфийка закончит и сядет к костру. Была уже глубокая ночь. Холодный неприятный ветер донимал своей промозглостью, не позволяя расслабиться и спокойно отдохнуть, из-за чего Нэниэль не любила эти ночные стоянки. Но, даже прекрасно понимая, какая выносливость у Серогрива, сама она не могла неделями сидеть в седле не слезая. Наконец удовлетворившись, Кановен всё же села перед костром, хорошенько укутавшись в плащ и закрыв глаза. - Как же длинна эта дорога! – вздохнула она. – Надо же было наткнуться на этих тварей! Серогрив фыркнул где-то рядом. Королевна бросил на него косой взгляд. - А что смешного? Если бы не они, мы бы давным-давно уже приехали. А так… скачем уже третью неделю, - она раздражённо вонзила кинжал, что вертела до этого в руках, в землю. – Я же не знала, что Саурон этих псов разослал. Одно благо – от Братства их отведём. Через мгновение в руках Кановен оказалось яблоко. Но не смотря на голод, эльфийка не спешила его есть, и задумалась над чем-то, а рука её замерла в воздухе, поставленная на локоть. Нэниэль опомнилась только когда яблоко вдруг исчезло. Оглянувшись она поняла, что это Серогрив. Пока она не видела, он подошёл, схватил яблоко зубами и, весело заржав, ускакал недалеко, как бы дразня. Кановен, увидев это, крикнула: - Эй! Вскочив на ноги, она бросилась к коню, пытаясь вернуть яблоко, а он скакал прочь, не спеша, резвясь, как жеребёнок. Эльфийка засмеялась и, наконец догнав его, обхватила сильную шею и повисла. Серогрив остановился, позволяя взять украденное лакомство. - Небось у Гэндальфа не воруешь, - смеясь, сказала Нэниэль, но тут же оба подняли головы, прислушиваясь. Далеко-далеко от них послышался волчий вой. Эльфийка тут же обрела серьёзной вид. - Догнали… Наскоро плеснув в костёр воды и быстро собравшись, Кановен вскочила на спину Серогриву, который тут же сорвался с места. Уже успевшие начать мелькать огоньки глаз волколаков постепенно гасли по мере отдаления от быстрого коня… Изрытая оврагами, поросшая вереском каменистая равнина, ограниченная с востока Мглистым хребтом, расстилалась перед ними неизменно всё это время. Нэниэль не знала, сколько раз они отступали от прежнего маршрута, чтобы запутать волков, но судя по количеству потраченного времени, число это было велико. Этих тварей эльфийка заметила ещё в декабре и, опасаясь за Братство, решила пожертвовать временем, но отвести их от Кольца. И это сработало. Очередная ночь в погоне. Очередной день в стремлении запутать тварей и выиграть хоть немного времени. Очередная стоянка, последняя перед Морийским царством. Было уже довольно темно и в ближайшей местности не было ничего, что могло если что послужить местом для обороны. Ничего, кроме одного, и они поднялись на невысокий холм с тремя или четырьмя толстыми, крепкими дубами, которые были обнесены оградой из больших серых валунов. Кое-где каменная ограда обвалилась. Нэниэль поспешно разожгла костёр, села лицом к зияющей чёрной пустоте в обвалившемся месте и стала ждать, держа на всякий случай наготове свой лук. Наставшая тишина, казалось, увеличивала беспокойство перед возможной схваткой. Нет, теперь уже точной! Вой слышался уже со всех сторон, а вокруг, в черной ночной темноте, зловеще поблескивали парные огоньки. Сохранявший относительное спокойствие Серогрив, начал переступать с ноги на ногу, прислушиваясь и ожидая атаки. Нэниэль встала, смотря перед собою. Внезапно там, где ограда обвалилась, появился огромный волколак – он застыл в проломе и хрипло взвыл, словно подавая сигнал к атаке. С коротким рычанием зверь прыгнул вперед. Прозвенела спущенная тетива, и, коротко взвыв, он рухнул на землю. В горле у него торчала стрела. Кановен тотчас же вынула вторую, но окружение распалось. Стая, лишенная вожака, отступила. Путников окружала безмолвная тьма. Миновала полночь. На западе, почти у самой земли, то исчезала, то появлялась белая яркая луна, то и дело закрываемая рваными клочьями облаков, но постепенно мерк её свет в предрассветном сумраке. Внезапно громкий многоголосый вой вырвал природу из тишины. Волколаки, вновь беззвучно окружившие холм, снова ринулись в атаку. В неверном свете костра эльфийка видела ясно, как твари перемахивали через каменную ограду и бросались к ней. В это время вступил в бой Серогрив. Тяжёлые, страшной силы удары его копыт отбрасывали волков, избежавших смерти от стрел, к стенам, где звери и оставались лежать мёртвые. То и дело до слуха Кановен доносился хруст ломающихся костей, что не заглушал даже тихий визг её жертв перед смертью. Один раз эльфийка применила свою силу – и звери, попавшие под неё, точно так же как орки, вспыхивали и сгорали до горсток пепла. Перепуганные твари бросились бежать, скуля. Перестав их слышать, эльфийка села на землю, тяжело дыша. Рядом глухо стучали копыта Серогрива. - Спасибо тебе, - королевна обернулась к нему и встала. – Думаю, дружок, теперь нам стоит расстаться. Скачи домой. Рохан ждёт тебя, как ждёт меня твоя сестра… Конь фыркнул, носом дотронувшись до её плеча. Нэниэль улыбнулась в ответ… Дорогу до Западных Врат эльфийка проделала одна. Мрачная каменистая местность навевала неясную тревогу своей пустынностью и тишиной, будто могильной. Тихо подвывал ветер. Звонко щёлкали мелкие камни, попадавшиеся под ноги. Стараясь идти быстро, Нэниэль наконец достигла широкого большого озера. На противоположном ей берегу растянулся ввысь отвесный склон горы – Стены Мории. В свете луны светились врата из итильдина: арка, два дерева Галатилиона*, под аркой – молот и наковальня, увенчанные короной и семью звёздами, – эмблемы Дурина I, – а в середине ворот – восьмиконечная звезда Дома Феанора. Дойдя до Врат, Нэниэль остановилась, читая надпись, начертанную на арке на эльфийском языке: Ennyn Durin Aran Moria: pedo mellon a minno. Im Narvi hain echant: Celebrimbor o Eregion teithant i thiw hin. (Врата Дурина, Государя Мории. Молви «друг» и войди. Я, Нарви, сделал их. Келебримбор из Эрегиона начертал эти знаки) Загадка из загадок. Какие слова надо было произнести для того, чтобы проникнуть в гномье царство? Нэниэль попыталась вспоминать знакомые ей немногочисленные заклинания, но ни одно не сработало. Сотрясалась тишина, но ни одного иного звука больше не присутствовало. Эльфийка села на камень и закрыла глаза, стараясь успокоить мысли. Прошёл час, два. Небо незаметно светлело, но луна всё ещё пребывала на небосклоне. Нэниэль встала и снова повернулась к Вратам. - «…pedo mellon a minno», - заворожённо прочла она. – Нет, не может быть такого, что гномы должны были запоминать длинные заклинания на чужом для них языке. Или даже на своём. Это… должно быть просто… Загадка… - ещё с секунду подумав, эльфийка, с загоревшимся взором, произнесла: «Mellon». С глухим тяжёлым скрежетом раскрылись створки гномьих Врат. Нэниэль стояла как заворожённая, глядя в мрачную пустоту пещеры. Внезапный вой заставил её вздрогнуть. Но звук шёл не из пещеры. Уцелевшие волколаки огибали озеро, яростно сверкая глазами. Первого, что уже собирался броситься на неё, Кановен застрелила и поспешно зашла внутрь горы. Выставив вперёд руки, она закрывала створки с помощью обладания воздухом, а когда, наконец, это у неё получилось, она прижалась ухом к каменным дверям. По ту сторону слышался рык и вой, плеск воды. Но в следующие мгновение звери заскулили и завопили. Громче зашумела вода, заревела, как во время бури. Твари отлетали, ударяясь о Стены Мории, или с плеском затихали. Эльфийка отошла от двери только когда всё успокоилось. Она догадывалась, кто это может быть. Прежде чем отправляться в дорогу, она, в стремлении узнать как можно больше о предстоящем пути, узнала и о Глубинном Страже, жившем в озере у Врат Дурина в темноте и покое. Вот и Кановен сейчас находилась во тьме, непроглядной, не нарушаемой ни единым лучиком света. Ещё непривыкшие глаза безуспешно старались зацепиться хоть за что-нибудь, даже самое незначительное. Нэниэль сделала пару шагов вперёд и, наткнувшись на что-то, оступилась и полетела вниз, упав грудью на что-то жёсткое и хрупкое, больно ударившее по нижним рёбрам. Не желая больше ждать, королевна зажгла в воздухе огонёк, сумевший осветить всё пространство и показать то, что хотела увидеть Кановен. Она упала на гномий скелет, затянутый паутиной, а в дюйме от её шеи из него торчало остриё ножа. Эльфийка невольно вздрогнула, осознав, как близко была от гибели, и поспешно встала, оглядываясь по сторонам. Скелет был не один. Пещера у входа была заполнена костями, ржавым и поломанным оружием, грязными, пыльными доспехами. Всё говорило о прогремевшей там около двадцати пяти лет назад битве. Королевна шла, стараясь не трогать останки. Подняв с пола стрелу и поняв, что она гоблинская, она тут же бросила её и подошла к лестнице, ведшей наверх, стараясь вспомнить дорогу, которую так долго ей объяснял Гэндальф. Кановен поднялась наверх и вступила в лабиринты разорённого, некогда великого царства гномов, ныне ставшего для многих из них последним пристанищем. Древние копи Мории…