Тёмная Вода

«Три или четыре дня, если не стрясется какой-нибудь беды. По прямой от Западных до Восточных Ворот лиг сорок. Но прямой дороги там нет…» - так начал когда-то свой рассказ о пути, что предстоял в Мории Кановен Гэндальф. Рассказ был запутанным вначале, пока маг вспоминал свою дорогу, пройденную им с востока на запад, и старался представить её же, но в противоположную сторону. Потом всё становилось яснее… Эльфийка запоминала каждое его слово, выучила наизусть, высекла в памяти, как в камне. У неё не было права на ошибку. Но при виде разрухи, царившей в некогда великом королевстве, при виде скелетов, пыли и паутины, Нэниэль потеряла всякую надежду встретить тут живое существо. Путь и правда был долог. Когда он шёл под уклон, Нэниэль донимала заставлявшая расстёгивать верхние пуговицы полукафтана жара, пусть и без духоты, и тогда спасал изредка проникавший в пещеры сквозь отдушины, как-то выходящие на поверхность, свежий воздух с гор. Временами при свете волшебного огонька, витавшего над ней, эльфийка видела поперечные галереи, лестницы, ведущие то вверх, то вниз, разветвления коридора, по которому она шла. Пару раз ей приходилось ненадолго останавливаться на развилках – эльфийке было сложно только там, где Митрандир сам забывал свою дорогу. Но потом шла дальше. Это было очень рискованно, но похоже Валар оберегали её на этом пути, ибо ни разу она не ошиблась в выборе. На пути королевне попадались речки, глубокие колодцы и широкие расселины, преграждавшие ей путь все чаще, и потому продвигаться было чрезвычайно сложно. Спуску вглубь горы, казалось, не будет конца. Эльфийка постепенно начинала уставать, но останавливаться не собиралась, всё чаще себя подбадривая и заставляя идти вперёд. Нэниэль шла настолько неслышно, что мёртвая тишина, царившая вокруг, не нарушалась даже шорохом шагов, и лишь негромкое журчание воды раздавалось в черном безмолвии затихшего коридора. К полуночи королевна вступила в зал с тремя черными полукружиями арок, за которыми начинались три коридора, и тут эльфийке пришлось сесть и серьезно задуматься. Все коридоры были попутными, ибо вели, в общем-то, на восток; но левый опускался, правый подымался, а средний тянулся вдаль горизонтально, да зато был у́же и ниже, чем крайние. Огонёк над головой Кановен осветил арки, но никаких знаков там не было, ни намёка на то, куда каждая из них вела. После часа размышлений, Нэниэль сдалась. Она очень хотела спать, мысли путались в голове, и в конце концов эльфийка решила устроиться на ночлег. В северной стене огромного зала была каменная дверь старой Караульной, но идти туда она не захотела, поняв, что просто не встанет на ноги. Эльфийка тут же, завернувшись в плащ и подложив под голову сумку, легла и уснула. Проспала она немного – то ли от волнения, то ли от того, что всю ночь до неё доносились чьи-то тихие шаги и голоса, далёкие-далёкие и явно не орочьи, - но, когда проснулась с радостью поняла, что теперь может мыслить спокойно. Взглянув в очередной раз на проходы, пройдясь перед ними и немного подумав, она наконец решила, куда надо идти. Средний коридор чересчур узок, а дорога к Воротам должна быть шире; в левом коридоре жарко и душно, что означало продолжение дороги вниз, к Морийским Копям; а её путь должен начать подниматься вверх и значит надо было идти по правому коридору.

***

Восемь часов продолжался подъём. Она не слышала ничего тревожного и видела всё, что было вокруг, благодаря своему огоньку. Стены коридора постепенно раздвигались, потолка в темноте уже не было видно, а пол покрывали каменные плиты. Эльфийка вышла на большой тракт; ни ям, ни предательских расселин здесь уже не было, и она двигалась быстрей, чем вчера, тем более что коридор ни разу не разветвлялся. В конце концов, Кановен почти бежала, легко, тихо и небыстро. Коридор полого подымался вверх. Но вдруг Кановен оказалась в чёрной пустоте. Она не заметили, как вышла из коридора и попала в огромную прохладную пещеру. В спину подувал тёплый ветерок, а пещерный воздух был на диво свеж. Эльфийка улыбнулась, размышляя и оглядываясь по сторонам. «Ну вот! Кажется, это уже жилые пещеры. Значит, иду верно. Если мне не изменяет память, я сейчас выше Восточных Ворот…» Чтобы рассмотреть всё вокруг, Нэниэль чуть прибавила света. Чёрная тьма расступилась, и эльфийка увидела громадный зал с высоким куполообразным потолком, полированными зеркально-черными стенами и четырьмя широкими стрельчатыми арками, за которыми угадывались четыре коридора – на запад (из которого она вышла), на восток, на юг и на север. Большего ей и не нужно было. «Жаль, сейчас ночь, не то бы из оконных шахт свет шёл… Ну, что же, большая часть пути пройдена… Однако никого, кроме скелетов я не нашла и, похоже, не найду, а Восточные Ворота – далеко внизу.» Пока Нэниэль сбавила и шаг и медленно шла вперёд, раздумывая над тем, сколько всего произошло в стенах древнего королевства, а главное, сколько всего было найдено… «Митрандир, а остались ли ещё на земле сокровища Мории? Или всё так и кануло в прошлое, вслед за союзом Келебримбора и гномов из копей?» «Остались, Нэниэль, – ответил Гэндальф. – Но не железо, – рабочий материал гномов, не золото и алмазы – их любимые игрушки – было тем сокровищем, коим гномы гордились, а истинное, или морийское, серебро, которое вы, эльфы, называете митрилом. В былые времена морийское серебро стоило раз в десять дороже золота, а сейчас стало поистине бесценным, ибо его уже нет в Средиземье. Рудная жила морийского серебра залегает на самых глубинных ярусах, тянется под горами к Багровому Рогу и там уходит в недоступные бездны. Митрил обогатил и прославил гномов, однако от него-то пошли все их беды, ибо, охотясь за этим металлом, они вгрызались в земные недра, пока не разбудили Глубинный Ужас, или Великое Лихо Дарина. Когда гномы бежали из Мории, добытым митриллом завладели орки, а потом, не зная всех его свойств, заплатили им дань Черному Властелину. Митрил - мечта народов Средиземья. Ковкий, как медь, прочный, как сталь, сияющий после полировки, как зеркало, никогда не тускнеющий и удивительно легкий. Твой народ очень ценил митрил; их древняя эмблема, Звезда Феанора, изображение которой есть на Западных Воротах, изготовлена из митрила. И, между прочим, Торин подарил Бильбо митрильную кольчугу. Интересно, где она? Наверно, лежит в каком-нибудь сундуке…» «Поистине – королевский дар!» «Верно, – спокойно подтвердил Гэндальф. – Эта кольчуга стоит дороже, чем вся Хоббитания с ее обитателями.» Нэниэль помнила этот разговор. За всю свою жизнь она слышала рассказ про митрил не раз, хоть и никогда не видела металл этот воочию в том виде, в котором он пребывает до плавки, чистым. Перед тем, как отпустить королевну в долгий и опасный путь, Гэндальф вновь повторил эту историю, пока объяснял дорогу от Западных до Восточных Ворот… Эльфийка со вздохом отвлеклась от воспоминаний и свернула: справа Нэниэль увидела полуоткрытую дверь, из-за которой шёл свет. Кановен направилась туда, на всякий случай приготовив лук и стрелу… огонёк над головой, коротко вспыхнув, пропал… За дверью обнаружилась квадратная комната с окошком, прорубленным в восточной стене. Как и везде в заброшенной тихой Мории, здесь не было ни одной живой души. Скелеты, доспехи, оружие, даже старые-старые книги, кое-где порушенные колонны, исковерканные стены. Это был Летописный Чертог, Чертог Мазарбул. Наступая на какие-то хрупкие осколки, покрытые чёрно-серой пылью, эльфийка подошла к прямоугольному камню, сперва показавшемуся ей столом, трёх или четырёх пядей в высоту, расположенному в середине комнаты так, что свет из маленького окошка под потолком освещал белую мраморную плиту, которая лежала сверху. Подойдя чуть ближе и увидев надпись на кхуздуле, Нэниэль поняла, что перед ней могила. Убрав стрелу, эльфийка подошла вплотную, читая надпись: Balin Fundinul uzbad Khazaddûmu (Балин, сын Фундина, государь Мории) Нэниэль почувствовала, как внутри что-то неприятно заныло. Погиб… Бедный друг её погиб, а она даже не знала об этом. Погиб так тихо, безвестно и незаметно для всего мира в проклятых Морийских копях. Эльфийка тяжело опустилась на колени, прислонившись лбом к безразлично холодной мраморной плите. Холод этот тут же пронизал всё тело королевны, почти сразу пробравшись к пальцам рук и ног, заставив острее почувствовать, каково это – почувствовать ледяное дыхание смерти, заключённой в этой мраморной гробнице… - Аулэ, Владыка, пошли ему покой в Чертогах Намо. Скажи ему, что я буду по нём тосковать и ждать нашей встречи в назначенный срок… Лёгкое, короткое завывание ветра раздалось в воздухе, после чего всё стихло. Не будет ответов и не найдёт она покоя здесь, где больше некому поведать столь терзающую Кановен тайну. Лишь Лориэн дарует ей и то, и другое, но об этом Нэниэль не желала думать. Новость о гибели лучшего друга забрала у неё силы, да столько, что эльфийка, повернувшись спиной к месту, где покоился Балин и сев на землю, уснула тут же, прислонившись к могиле, погружённая в горькие мысли.

***

«Первая поездка с братом в этот прекрасный город Дол казалась шестнадцатилетней Нэниэли сказкой, чем-то ненастоящим, ибо настолько чудесного события в её недолгой жизни ещё не происходило. Казавшиеся столь необычными люди, разодетые в яркие красивые одежды, с подчас непонятными украшениями и причёсками, что тем не менее их не портило. А уж дома́! Вот и правда чудеса! Цвет не идеально ровный, а какой-то неясный. Будто стены были чем-то перепачканы, кто-то старался оттереть пятна, но следы от них всё равно остались. Они с братом приехали не очень удачно. Сегодня в Доле была ярмарка, базар был переполнен, и стоял такой шум, что друг друга можно было услышать, только есть говорить прямо в ухо. Именно это Нэниэль и сделала, увидев ну совершенно невероятную вещь для неё – воздушного змея. - Леголас смотри! Что это? Брат засмеялся. - Нэниэль, это воздушный змей. - А как он работает? Такое чувство, что это птица, но не похож, и крыльев нет… Хотя,.. и то не у всех. Смотри, вон у того змея это даже крыльями трудно назвать, но чем-то всё равно похожи. Эльфийка начала вертеть головой в разные стороны, любуясь на людскую диковинку, с которой, нет-нет, да пробегали дети то по улице, то по городским стенам. - Он по воздуху летает. Так уж сделан… Эльфийские воины, спутники лихолеских принца и принцессы разбрелись по базару ещё в начале их пребывания в городе, рассматривая прилавки с товарами, но не уходили далеко, чтобы в любую минуту быть готовыми прийти на первый зов сына короля, и зовом этим должен был стать звук рога, что висел на поясе у королевича. Пока Нэниэль любовалась воздушными змеями, Леголаса отвлёк Арфэнон, и королевич отошёл в сторону, слушая его доклад: они ждали приход встречного отряда гномов из соседнего королевства, называемого Подгорным. Нэниэль всё стояла, задрав голову кверху и смотрела, смотрела, смотрела… И могла бы и дальше так смотреть, любоваться, но у неё затекла шея. Эльфийка опустила голову, ожидая увидеть рядом брата… Но его не было… - Леголас? Нэниэль огляделась по сторонам, но взглядом брата не нашла. У королевны начало чаще биться сердце. Стало тревожно, если не сказать страшно. - Леголас! Ни брата, ни спутников. Эльфийка видела только незнакомые, чужие лица людей. Королевна бросилась вперёд, в стремлении увидеть хоть кого-то знакомого, но не видела. Всех было так много, и сама она была ещё так невысока, в сравнении с сородичами, что разглядеть эльфов было крайне трудно. Нэниэль шла всё быстрее, но так никого и не нашла. Королевна остановилась только тогда, когда знакомые, и уже успевшие опостылеть ощущения приступа, постепенно стали нарастать. Эльфийка, стараясь не выдавать своего состояния и старательно опуская глаза дошла до угла какого-то дома и зашла в проулок, а там, сев на землю, вся сжалась, притянув колени к груди и кусая губы. Дрожащими руками Нэниэль вытащила из рукава клочок бумаги со словами молитвы к Элберет. Читать было тяжело, но Кановен упорно старалась, пока не добралась до последнего слова. Потом Нэниэль закрыла глаза и, сжав зубы, стала ждать, пока боль стихнет. Внезапно рядом прозвучал чей-то голос, добрый, немного дрожащий. - Всё хорошо? Нэниэль осторожно открыла глаза. Перед ней стоял гном. Как и его собратья, низкий, в зелёном кафтане, сам белый-белый, с бородой до пояса. Его добрые глаза с сочувствием смотрели на королевну – совсем ещё ребёнка. - Д… да, с… спасибо, - с трудом ответила она. Гном подошёл ближе с каким-то тревожным интересом смотря ей в глаза. Ещё несколько мгновений они были такими же огненными, но вскоре приобрели свой первоначальный вид. - У тебя очень необычный взгляд, - наконец произнёс он. Эльфийка натянуто улыбнулась. - Знаю, это всё приступы, - Нэниэль встала на ноги, отряхивая платье. – Когда начинаются – глаза меняются… - И боли мучают, - участливо поинтересовался гном. Кановен утвердительно кивнула, опуская взгляд. – Ничего, – Нэниэль была уверена в том, что гном улыбнулся. – Ничего, пройдёт. Ты ещё очень юна, тем паче для своего народа. Найдётся избавление. - Надеюсь, - чуть натянуто улыбнулась королевна. Гном улыбнулся в ответ и тут учтиво поклонился со словами: - Балин, сын Фундина. А ты, госпожа из рода эльдар, я полагаю, та сама дочь короля Трандуила. Нэниэль, немного ошарашенная столь большими познаниями о ней от того, кого она видела впервые, несколько запоздало поклонилась в ответ на эльфийский манер. - Нэниэль, господин Балин. Мы ждали вас на базаре. Гном опять улыбнулся, услышав, как эльфийка необычно чётко, будто пробуя на вкус, произнесла, видимо, новое для неё слово «базар». - А как же ты оказалась здесь? Нэниэль покраснела, как часто бывало, если она извинялась перед братом. - Я… потерялась. Гном тихо, по-доброму насмешливо хмыкнул в бороду, но тут же сказал. - Пойдём со мной. Я был послан моим государем Даином Железностопом, дабы, стоя во главе отряда, встретить твоих сородичей, а значит и тебя. Идём-идём. Когда они вышли из-за угла, в воздухе чётко прозвучал звук эльфийского рога… Балин, Нэниэль и шестеро сопровождавших сына Фундина гномов шли вперёд, не останавливаясь, эльфийка даже дивилась, как быстро люди расступались перед отрядом наугрим. Прошло меньше пяти минут, когда расступившиеся впереди люди открыли собравшихся вместе эльфов. Бледный Леголас, что-то активно говоривший Арфэнону, замолчал, увидев отряд. Нэниэль стало страшно стыдно, когда она поняла, почему так сильно побледнел брат. Когда его взволнованный взгляд остановился на её лице, королевна поспешно опустила глаза и продолжала упорно смотреть на мыски сапог, чувствуя себя готовой провалиться сквозь землю… Нэниэль буквально ощущала, как сердитый, если не сказать гневный взгляд брата прожигает её насквозь… Сложно было описать, как сильно испугался за сестру Леголас, когда обернулся и не увидел её на месте. Для того он и собрал отряд зовом рога, пытаясь выяснить, видели ли они её, но, как на зло, и спутники не заметили, куда ушла их принцесса… Так же сложно описать, какое облегчение испытал принц, увидев Нэниэль с наугрим, но это не помешало ему не на шутку рассердиться на эльфийку. Рядом раздался сдержанный смешок. Арфэнон поспешно закрыл лицо ладонью, стараясь скрыть улыбку, как, впрочем, и другие эльдар. Леголас очень быстро взял себя в руки и, нацепив маску вежливого спокойствия, обратился к гномам. Обменявшись необходимыми любезностями с Балином, два отряда вместе направились к выходу из города. Нэниэль шла рядом с братом будто на казнь. Леголас упорно молчал, но от него так и веяло невысказанным возмущением, да так, что эльфийка, наконец, поняла, что лучше бы он хоть что-нибудь сказал… даже если накричит. - Леголас, - тихо, но так, чтобы услышал, позвала она, когда шумный базар остался позади. Принц даже ухом не повёл. – Леголас, ну скажи хоть слово. Эльф продолжал упорно молчать. - Ну прости меня, пожалуйста. Брат, честное слово, я не специально. Я, когда тебя не увидела, знаешь, как испугалась? А найти – не нашла. - С нами шестеро воинов. Кого ты не нашла? – королевич чуть не повысил голос, но сдержался. - Не обессудь, ростом не вышла, - насупилась Нэниэль. – Тебе хорошо говорить – возвышаешься над эдайн на пол головы, но, если не видишь, я ещё не доросла. - Так стояла бы на месте, - сердился Леголас. – Я чуть не поседел, когда тебя не нашёл рядом. Обернулся – ни намёка на то, что ты находишься где-то поблизости. - Не поседел бы, у тебя волосы светлые, - буркнула эльфийка в ответ… Почему-то всё перед глазами подёрнулось туманом. Откуда-то появилось яркое воспоминание о примирении, а потом всё погрузилось во тьму, и совершенно другой, чужой голос что-то заговорил тихо-тихо…» Нэниэль вздрогнула, вырываясь из сна-воспоминания, и поняла, что звук не был частью грёзы. Из-за двери, из зала, разносимый эхом, доносился чужой голос, а потом и ещё чей-то, и ещё. Кановен, тихо поднявшись и бросив последний взгляд на могилу, выбежала вон из комнаты. Спрятавшись за одну из колонн, стоявших справа от двери, эльфийка стала ждать. Голоса стихли. Остались только тихие шаги. Нэниэль слышала шумное дыхание, шаги всё приближались, и когда незваные гости поравнялись с входом в Летописный Чертог, раздался чей-то короткий вскрик и тяжёлый звон металла, будто кто-то, закованный в латы, побежал в сторону двери. - Гимли! Голос Гэндальфа. Нэниэль невольно вскинула брови, с трудом удержавшись от желания выйти из укрытия. Нельзя сейчас. Её дорога не окончена. Гном вбежал в Летописный чертог, откуда почти сразу раздались его сдавленные, горькие рыдания. - Нет... нет... нет... Кановен стало жаль Гимли. На несколько мгновений она выглянула из-за колонны, стремясь понять, все ли зашли в Чертог, и тут… её взгляд встретился со взором Серого мага. Удивлённый Гэндальф сощурил глаза, вглядываясь в темноте в лицо, высунувшееся из-за колонны, а узнав, просто молча приветственно кивнул. «Я думал, ты уже в Лориэне,» - прозвучал в голове его голос. «То не моя заслуга, а сауроновых волколаков, гнавшихся за мной с самого отъезда.» «Слава Валар, несмотря на это, ты цела. Ты не выйдешь к нам?» «Нет, Митрандир. Мне надо идти дальше…» Ничего не ответил маг. Лишь коротко кивнул и скрылся из поля зрения Нэниэли. Королевна же не стала долго ждать. Пока Братство удручённо стояло перед мраморной могилой, прибывая в унылом оцепенении, эльфийка неслышно скользнула в зал и столь же бесшумно побежала в сторону восточного коридора. На несколько мгновений она остановилась, пробегая мимо северного. Оттуда потянуло несколько промозглой прохладой и – Нэниэль была в этом точно уверена! – смрадом. Несильным, но ощутимым для тонкого нюха. Знакомым, душным, схожим с запахом гнили и ни разу не мытого тела, и ещё чем-то, что не находило соответствий в жизни. Эльфийка невольно изогнула губы в презрении и отвращении. Орки. Они были здесь недавно… А, впрочем, может и сейчас находились неподалёку… Кановен не спешила уже. Удостовериться в том, что Братство в безопасности, Нэниэль решила сразу же… В северном коридоре царила кромешная тьма. Нэниэль шла очень осторожно, напряжённо прислушиваясь к тишине, во всём сейчас полагаясь на слух, ибо зрение было бессильно. Медленно-медленно, на ощупь тихо выбирая, куда поставить ногу без лишнего шума. Шаг. Следующий. Ещё один. И ещё. В очередной раз проверяя пол перед собой, Нэниэль почувствовала ступень и остановилась. Темно. Ничего не видно. Но огонёк теперь зажечь нельзя… Внезапно мёртвую тишину прервал резкий отдалённый стук, казавшийся оглушительным ввиду своего одиночества. Видимо, одному из хоббитов таки не сиделось на месте… Кановен испуганно вздрогнула, озираясь по сторонам и пытаясь понять, откуда идёт звук. Нечто из металла гулко падало, ударяясь о камень. Потом повторилось что-то похожее, только громче и гульче. А потом несколько резких сухих ударов, да таких, что гул от них прокатился по всей Мории. Но удары всё удалялись, пока, наконец, не стихли. На мгновение эльфийка затаила дыхание. Вновь воцарилась гробовая тишина. Спустя несколько мгновений, Нэниэль облегчённо вздохнула, когда за этим ничего не последовало. Видимо, орков и правда здесь не было. Развернувшись, Кановен собралась было уйти, но… остановилась. Гулкий далёкий удар заставил сердце замереть. Побледневшая эльфийка продолжила стоять на месте, неосознанно начиная ощупывать стену рядом с собой. Снова удар, но ближе. И снова. Дальше удары становились всё громче, всё чаще. Раздались орочьи крики. Свет множества факелов показался в коридоре, и через мгновение отряд из тридцати орков пробежал к выходу из коридора, оглашая воздух. А громадный пещерный тролль, проследовавший за ними, заставил стены содрогнуться. Как только коридор опустел, королевна, наощупь взобравшаяся по неровной стене и укрывшаяся в верхнем полуразрушенном углу ниши, спрыгнула наконец на землю. Стоит ли идти туда? Кановен была уверена, как ни в чём, что Братство выстоит. Но тут вновь перед глазами встал Балин. Добрый милый друг. Только мёртвый… У Нэниэли вновь что-то неприятно заныло внутри… Строгий, любящий Леголас; спокойный, такой любимый, но всё-ещё-лишь-друг Арагорн; суровый, отважный Боромир; мудрый, старый Гэндальф; милые, наивные хоббиты; бесстрашный Гимли… Она не может уйти. Мысленно помолившись Валар, Нэниэль приготовила лук, наложила стрелу на тетиву и решительно направилась вслед за ушедшим отрядом. Орки, как она и думала, столпились у входа в Летописный Чертог, похоже спешно запертый изнутри, и упорно ломились туда, вопя, что есть мочи. Они находились на достаточном расстоянии от Кановен, чтобы она смогла выстрелить несколько раз, прежде чем орки до неё добегут и вступят в бой. С грохотом сломались ветхие деревянные двери. Донеслись звуки схватки: лязг, крики. Нэниэль свистнула, привлекая внимание крайних орков. Те заревели, неуклюже бросаясь в её сторону. Вдох. Выдох. Эльфийка выпустила подряд несколько стрел. Те впивались в орков, и они падали замертво. К Кановен бежали следующие. Нэниэль не стала стрелять теперь. Она сунула лук за спину, обнажила меч и злорадно улыбнулась, желая подзадорить тварей. Клинок проделал в воздухе петлю и легко, будто без усилий, пронёсся чуть выше плеч одного из орков. Его голова со стуком полетела на землю. Сверкнув на мгновение, клинок с хрустальным звоном скрестился с орочьим ятаганом, а потом распорол твари брюхо. Эльфийка почувствовала на руках и лице прохладные капли – брызнула чёрная кровь. Королевна шла вперёд почти не останавливаясь. Когда одной руки стало не хватать, она пустила в ход кинжал, без пощады убивая теперь втройне ненавистных орков. Ни один не смог нанести удар, хоть немного задевший её. Нэниэль хорошо выучила урок, полученный в прошлом году, и не собиралась второй раз оказаться на пороге смерти из-за слабости. Она была бодра и полна сил, что означало одно: ни один из орков, что вступит с ней в бой не уйдёт живым. Тролль скрылся из глаз так быстро, что Кановен даже забыла про него на некоторое время, пока сильно сократившееся количество тварей не дало ей расслышать его рёв и увесистые удары. Надо было спешить… Королевна увернулась от летящего в её сторону кинжала и снесла голову последнему из оставшихся в коридоре орков, сказав перед этим с ненавистью глядя в узкие жёлтые глаза: - Это вам за Балина. Кановен бросилась в Чертог. Там битва ещё продолжалась. Леголас, стоя в углублении в стене, без перерыва выпускал стрелы, иногда орудуя ими, как кинжалами, как, впрочем, и всегда. Ни одного ранения и даже следа усталости нет. Чуть подуставший Боромир сражался, как настоящий гондорский воин, но и ему не нужна была помощь. Он лишь на мгновение остановился, опешившим взглядом уставившись на эльфийку, которая, всё-таки не отказала себе в удовольствии и застрелила тварь, бившуюся с ним. Рядом с ним дрался Гимли, безжалостно используя свою неизменную секиру. И он заметил королевну. - О, не может быть! – прозвучал его поражённый восклик. – Госпожа, какая встреча! - Всё же вернулась, - в перерывах между ударами вставил Гэндальф, услышавший гнома. - Конечно. Вы без меня пропадёте. Кановен заметила тролля. Тот встал в одном из углов, что образовался благодаря обвалу. Мешали пройти громиле только узко стоящие сразу перед ним колонны. Кого тролль там собирался оставить времени думать не было. Эльфийка кинулась туда. Подбежав к чудищу, королевна бросила кинжал в тот самый момент, когда лапы тролля подняли дубину над головой. Длинное холодное лезвие впилось в шею. Потекла кровь. Тролль заревел, отходя назад и медленно оборачиваясь. Увидев обидчицу, он яростно заревел, но не успел ничего иного сделать. Его шатало, и Нэниэль, не теряя времени, выстрелила ему в голову. Стрела вонзилась ровно между глаз. Тролль рухнул на землю, испустив дух. Эльфийка посмотрела туда, откуда только что заставила чудище уйти. С полным ужаса и удивления взглядом ровно между колоннами стоял Арагорн, сжимая побелевшими пальцами копьё. За его спиной стоял бледный Фродо, который, в следующее мгновение юркнул под руку Странника и бросился к эльфийке. - Госпожа Кановен! Он крепко-крепко обнял её так, будто роднее ему нет в мире существа. Нэниэль успокаивающе обняла его в ответ, всё не решаясь поднять взгляд на Дунадана. Откуда-то сбоку к ним подбежали другие хоббиты, страшно испугавшиеся за своего друга. Не став слушать в очередной раз удивлённые возгласы и приветствия, эльфийка подтолкнула их к Гэндальфу. Схватка закончилась. Братство постепенно собиралось ближе к могиле. Только что заметивший сестру Леголас молниеносно оказался на полу и подбежал к ней. - Нэниэль! – он крепко-крепко прижал её к себе. Кановен почувствовала, что ей становится стыдно за слова, сказанные перед отъездом, но она обняла брата в ответ, спрятав лицо у него на плече. - Что ты здесь делаешь? – прозвучал рядом чуть охрипший голос Боромира. Леголас разжал объятия, позволяя Нэниэль ответить, счастливыми глазами смотря на сестру. - Это долгая история. - Верно, - кивнул Митрандир. – А времени у нас нет. Из зала донеслись новые крики и беготня. Явились новые орки. - К мосту Кхазад-Дума! Отряд ринулся к выходу из Чертога в необозримое пространство зала. Путь им освещал горящий на конце посоха Гэндальфа волшебный камень, благодаря которому путники прекрасно видели всё, что происходило вокруг них, но что только заставляло их бежать быстрее. Теперь орки шли, лезли, выбирались отовсюду, из каждой щели, будь то коридор или разлом в потолке или в полу. Неисчислимое множество этих тварей поистине приводило в ужас. Путники всё бежали вперёд, а орков меньше не становилось. И вот, когда до восточного коридора оставалось от силы пятнадцать ярдов, орки обступили их со всех сторон. Зажатое в кольцо Братство встало в круг, приготовившись к схватке. Такое количество этих тварей им было не одолеть, но умирать легко, без боя никто не собирался. Внезапно раздался громкий, переливчатый рёв, заставивший всех вздрогнуть. Орки испуганно оглядывались по сторонам. Пахнуло жаром. Нэниэль обернулась назад и остолбенела. Из противоположного конца зала к ним приближалось всё разрастающееся пятно – отблеск невообразимой силы пламени. По залу вновь пронёсся тот же рёв, только более тихий и утробный, какой могут издавать львы, перед атакой. Орки истошно завопили от страха и бросились врассыпную. Через несколько мгновений зал опустел. Путники обернулись в сторону пятна. Не видя врага, Леголас и Нэниэль опустили луки. Восстановилась мёртвая тишина. - Что за новая напасть? – негромко спросил Боромир у мага. Гэндальф молчал. Он стоял, закрыв глаза. Путники со страхом смотрели на отблески пламени, которые занимали уже почти половину зала. Веяло опасностью, приближалось настоящее зло. Когда раздался новый раскатистый рёв, Митрандир обречённо произнёс: - Это балрог - демон древнего мира. - Его не уничтожишь! – прозвучал севший голос Леголаса. Кановен заметила, как мгновенно остекленел от ужаса взгляд брата. - Этот враг не по силам никому из вас, - продолжил маг, а потом крикнул, что было сил. – Бегите! Быстрее! Братство бросилось бежать вслед за магом. Страх будто дал новые силы, так что они оглянуться не успели, как достигли восточного коридора. Арагорн и Гэндальф на несколько мгновений задержались у входа, пропуская хоббитов. Сразу под ногами оказалась невысокая лестница, второй пролёт которой вывел в открытое пространство, где когда-то находились кузни. Сейчас на всё той же неизмеримой глубине, далеко внизу полыхал огонь. Первым выбежал Боромир. Увидев третий пролёт прямо перед собой, он побежал туда, но еле успел остановиться, ибо почти под его ногами лестница обрывалась. Боромир потерял равновесия и чуть не рухнул вниз, чтобы после долгого полёта упасть в полыхающую бездну. Подбежавший сзади Леголас его удержал. Оба повалились назад, на ступени. Кановен облегчённо вздохнула и протянула им руку, помогая встать. Хоббиты замерли в промежутке между пролётами. Арагорн и Гэндальф, тяжело дыша, остановились в проёме, откуда только что вышли. - Гэндальф. Маг сжал его плечо. - Веди их, Арагорн. Мост уже близко. Дунадан медлил. Маг крикнул, отталкивая его к другому целому пролёту, ведшему вниз. - Делай что я сказал! Мечи здесь бесполезны. Путники побежали за ними вниз. Лестница была каменная, без перил, гораздо длиннее прошлой. Если подойти к краю, можно было увидеть глубину, на которой находилось дно и полыхающее там пламя, и это заставляло идти ближе к середине. На третьем пролёте в ступенях была брешь. Братство остановилось. Как самые лёгкие и быстрые, первыми перепрыгнули Леголас и Нэниэль, а после обернулись к спутникам. Земля задрожала от тяжёлой поступи Барлога. Посыпались с потолка камни. - Гэндальф! – Леголас, сохраняя внешнее спокойствие, махнул магу рукой. Митрандир, собравшись с духом, прыгнул. Эльф поймал мага, помогая устоять на ногах. Откуда-то сбоку прилетела чёрная стрела, но отскочила от краёв разлома точно у ног Боромира. Путники обернулись. Со стен громадной пещеры кузниц стреляли орки. Эльфы и Арагорн выстрелили в ответ, убив троих тварей, которые потом беспомощно падали в бездну. - Леголас, займись ими, я сама, - сказала Кановен, стреляя в каждого оркского лучника, который только попадался ей на глаза. Сзади раздался крик Боромира: - Мерри, Пиппин! Гондорец схватил обоих хоббитов в охапку и прыгнул вместе с ними вперёд. Лестница затрещала там, где они только что стояли. От ступеней откололся кусок. Стрел становилось всё больше. На замену убитым оркам приходили другие, стрелявшие не всегда метко, но их число давало возможность попасть в цель даже так… Нэниэль стояла спиной к отряду, выпуская стрелу за стрелой, когда правое плечо внезапно пронзила страшная боль. Рука эльфийки дрогнула. Дыхание перехватило. Слух притупился на несколько мгновений настолько, что ни слова различить было нельзя… Кановен, сжав зубы, промолчала, не желая отвлекать на себя внимание, и, с трудом удерживаясь от стона, сломала чёрную стрелу, впившуюся ей в плечо. Нечего было и думать о том, чтобы продолжить стрелять, но несколько попыток она всё же сделала. Было даже обидно! Рана не опасна, но тем не менее довольно болезненна. Мысли о том, что наконечник мог быть отравлен, королевна настойчиво отгоняла. Кановен одёрнула плащ так, чтобы он закрыл окровавленное плечо и торчащий из него небольшой обломок… Никто не заметил того, что случилось… Тем временем через брешь переправился Сэм и настала очередь Гимли. Гордый, как и все гномы, он отказался от помощи Арагорна, со словами: «Не сметь швырять гнома!» Но сам чуть не рухнул, когда приземлился на самом краю разлома, благо Леголас успел ухватить его за бороду, под громкое возмущение наугрим. Стоило Гимли влезть наконец на лестницу, раздался треск. Несколько ступеней по ту сторону разлома обвалились вниз. Нэниэль обернулась, чтобы понять, что происходит сзади, и остолбенела. Рука, потянувшаяся к стреле, так и застыла в воздухе, кончиком пальцев лишь коснувшись оперения. Арагорн, успев толкнуть Фродо подальше, сам повис на краю разлома. Нэниэль сжала лук с такой силой, что ещё немного, и древко бы просто треснуло. Но Дунадан быстро влез на уцелевшую часть и встал рядом с хоббитом. Рядом эльфийка услышала чистый голос Леголаса: - Арагорн! По обоим краям разлома все застыли, не представляя, что делать дальше. Грохот становился всё сильнее, а куски, отрывавшиеся от потолка, всё крупнее. Раздался рёв барлога. И тут один из самых больших булыжников, рухнул за спинами Арагорна и Фродо, пробив лестницу. В следующую минуту она немного просела и стала шататься. Нэниэль побелела, на несколько мгновений позабыв даже как дышать. Лестница всё сильнее отклонялась в разные стороны. «Дунадан» - Держись! – взволнованно крикнул маг. В какой-то миг Дунадан вдруг крикнул Фродо: - Наклонись вперёд! Как только оба так сделали, лестница подалась в сторону Братства, а когда она с грохотом соединилась со своей частью, человек и хоббит наконец прыгнули вперёд, пойманные Арагорн Леголасом, а не на шутку перепугавшийся Фродо Боромиром. Кановен с неимоверным облегчением выдохнула, прикрыв лицо рукой, чтобы не выдать своих чувств. Одно только она поняла. Такого страха в ней не было уже очень давно. Тем временем Братство, наконец, продолжило свой путь. Лестница казалось просто бесконечной. Кановен старалась бежать позади, дабы не привлекать лишнего внимания, но под конец, когда свободное пространство пола было на расстоянии всего десяти ступеней, она почувствовала внезапно начавшую расти слабость. Плечо горело от боли. Дыхание почему-то сбилось. Когда они стали куда-то подниматься, королевна с трудом преодолела желание остановиться и перевести дух. В глазах всё подёрнулось какой-то дымкой, но тем не менее Кановен всё же могла понимать, что происходит перед ней. Они достигли очередного зала, но уже не такого большого, как прошлым. В полу у него зияла глубокая расселина, из которой вырывалось пламя. Путники бежали мимо неё и свернули к выходу, где уже был прекрасно виден мост Кхазад-Дума. Воодушевлённый маг крикнул им, остановившись, чтобы удостовериться, что бегут все: - На ту сторону! Быстро! Его взгляд на несколько мгновений задержался на эльфийке, но старик ничего не сказал. Пол затрясся у них под ногами. Леголас вынул из колчана стрелу, ожидая нового нападения, но, оглянувшись, испуганно вскрикнул и уронил ее. Все обернулись вслед за ним. Путники увидели исполинскую тень, окутанную космато клубящейся тучей, в ней угадывалась свирепая мощь, внушающая ужас всему живому. У расселины туча на миг замерла, и багровое пламя сейчас же поблекло, будто придушенное завесой дыма. А потом чудовищный союзник орков легко перемахнул раскаленную трещину, и поблекшие было языки пламени с приветственным гулом взметнулись вверх, сгусток тьмы в туче уплотнился и обрел очертания громадного человека с крыльями и бычьими рогами, с клинком пламени в правой руке и длинным огненным хлыстом в левой. Барлог снова заревел, и жар дохнул из его огнедышащей пасти. Путники снова побежали и, в короткое время достигнув моста, по одному перешли его и остановились на той стороне, около лестницы, ведшей наверх, вглубь, не в силах бросить Гэндальфа одного. Кановен не заметила, как сама оказалась на той стороне. Узкий каменный мост ей показался деревянной доской, настолько плохо она видела. Но когда пространство под ногами резко расширилось, а чья-то рука (Леголас, догадалась королевна) направила её за спины Братства, Нэниэль, наконец, смогла передохнуть. Она задыхалась от быстрого бега, ноги не слушались, и эльфийка невольно рухнула на колени. «Неужели такая рана оказалась столь опасной?» - с досадой подумала она. Её взгляд поднялся в сторону моста. Там стояла сутулая фигура Гэндальфа. Одна его рука сжимала неизменный посох, другая – меч. - Гэндальф! – раздался крик Фродо. Маг даже не обернулся. Нэниэль с трудом нашла в себе силы дотянуться до сознания мага. «Митрандир! Я владею магией, позволь помочь тебе» «Нет, ни в коем случае!» - мысли мага звучали встревоженно. – «Ты ранена, Нэниэль. Не отрицай. Я видел твоё состояние. Боюсь, в твоей крови яд. Если применишь магию – ослабнешь. У тебя итак мало времени, а истратишь лишние силы, то яд побежит быстрее, и ты не доберёшься до Лориэна.» «Почему это для тебя сейчас так важно? Ты можешь погибнуть! Барлог не тот, против кого можно идти без страха даже эльфу!» «Это не то, о чём стоит беспокоиться. Я, если мне позволят, смогу и вернуться. Ты – нет.» Маг резко оборвал их разговор. Он стоял и смотрел в лицо барлога, застывшего на той стороне. - Уходи, – негромко проговорил Митрандир. – Я служитель тайного огня, повелитель пламени Анора. Тебе не поможет Багровая тьма: Огонь Глубин на земле бессилен. Ты не пройдешь по мосту. Уходи! Золотым пламенем налился ятаган Барлога и засветились хвосты хлыста. Он шагнул вперед, и поднял клинок. Холодно блеснул меч мага. Путников ослепила белая вспышка, раздался звон, и багровый ятаган распался на тысячу осколков. – Нет! Возвращайся во мрак, - тихо проговорил старик. Барлог шагнул на мост. Засвистел и оглушительно хлопнул хлыст. - Ты не пройдёшь!!! – громко, что было сил закричал маг, поднял посох и, когда он засверкал, как маленькое солнце, резко, наискось, опустил его вниз, словно перечеркнув мост перед чудищем. Вспыхнул сноп серебристого пламени. Мост под Барлогом обрушился в пропасть, как только тот захотел сделать ещё шаг вперёд. С хриплым воем Барлог полетел вниз. Маг, проводив его взглядом, повернулся, желая уйти, но тут Барлог в последний раз взмахнул над головой хлыстом. Его конец охватил ногу старика, тяжесть чудища дёрнула Митрандира вниз, и он на несколько мгновений смог ухватиться за край моста. Нэниэль мучительно поморщилась, когда резкий отчаянный крик хоббитов резанул по ушам. - Нет! Нет! Гэндальф! Маг, сделав попытку влезть обратно, понял, что это бесполезно. Посмотрев на друзей, он только сказал: - Бегите, глупцы. Митрандир исчез из виду, и Кановен больше его не видела.