Тёмная Вода

«Чёрная крепость… Нет, развалины. Пусто. Холодно. Отовсюду веет страхом, злом и болью. Всё то же прекрасное Видение в белых одеждах идёт среди развалин – единый лучик света в этой Тьме. Видение несёт на руках израненного Гэндальфа. Всё темнеет… Оглушительные резкие крики назгулов. Звон клинков. Вспышки света. Видение с Митрандиром на руках сидит на каменном полу, а вокруг идёт схватка бестелесных Кольценосцев с Белым магом Саруманом и Владыкой Элрондом. Снова всё темнеет… Снова он. Тот самый голос, говорящий на чёрном наречии. Мощный, пробирающий до костей своей силой. Но почему нет боли? Огненное Око предстаёт перед глазами. Посередине, на месте зрачка, – высокая фигура, закованная в латы. Кажется, пламя обжигает. Перед фигурой стоит Видение. Но что это? Прекрасные черты покрыты мраком, тело и волосы светятся изнутри, а в руках видения – чудесный фиал, сверкающий ярче звёзд. - Здесь у тебя нет власти, - видение заговорило, – прислужник Моргота. У тебя нет имени. У тебя нет лица, формы. Возвращайся в пустоту, из которой пришёл. «Это Саурон», - догадка. Соприкасаются силы Тьмы и Света. Яркая вспышка, после которой всё мгновенно исчезло. Очередная сцена. На месте столкновения сил, на полу, - завёрнутое в белую с голубыми узорами и чёрную с красными знаками ткани дитя. От него исходит сероватое сияние, которое постепенно гаснет, пока вовсе не исчезает. Пропадает всё вокруг, кроме ребёнка. Откуда-то издалека доносится голос прекрасного Видения: «Она – наша единственная надежда на избавление от Зла вплоть до конца мира… Она должна жить. Пусть мы идём на риск, но, если она появилась на свет, значит тому была причина, ведомая лишь Эру… Я нарекаю тебя Нэниэлю, Девою Воды. Пусть отныне тебя называют так, пока не откроется твоё происхождение и не обретёшь ты новых имён. Нэниэль… Моя дочь…». Голос видения замолкает, и раздаётся снова голос Саурона. Глаза ребёнка распахиваются. Они горят огнём. Мгновение звучит страшный крик, а потом наступает тишина. Пламя в глазах ребёнка гаснет и появляются круглые зрачки и прозрачная, как речная вода, радужка, по краю обведённая синей нитью.» Дыхание почему-то сбилось: то ли от неожиданности, то ли от страха, а может от того и другого вместе. Нэниэль распахнула глаза с негромким вскриком и села, тяжело дыша. Провела рукой по взмокшему лбу, удивлённо оглядываясь по сторонам. Пару мгновений эльфийка не могла понять, что происходит. Комната была ей незнакома. Из окна лился мягкий дневной свет, и из своего положения Кановен могла увидеть то, что было за окном: кроны деревьев и неимоверная высота, такая же, как та, на которой стражи Лориэна расположили свои убежища. Стражи… Королевна легла обратно, пытаясь привыкнуть к нахождению на такой высоте, а заодно и вспомнить, что произошло… Видения приходили как в тумане, не вызывая никаких чувств. Мория… Балрог… Митрандир упал в бездну… Рана… Лориэнские стражи… Видение… Эльфийка провела рукой по глазам, вспомнив то, что с ней произошло с тех пор, как она увидела прекрасный лучезарный лик и потеряла сознание. Она вновь попала в тот странный мир двух земель. Она прекрасно помнила, как страшно было смотреть на сторону выжженной земли, теперь осознавая, что скрыто в её темени, чьи страшные чары там присутствуют. Но на этот раз её этот добрый сильный голос Видения, зазвучав в голове, просил её протянуть руку и коснуться преграды. Нэниэль покорилась, и стоило её пальцам коснуться незримой стены, как всё окутала кромешная и тьма и появилось это. Кановен поняла всё. И от осознания истины становилось страшно. Она знала, что увиденное ею не было сном, и это её пугало. Всё, во что она верила обрушилось так стремительно и безжалостно, что эльфийка совершенно не понимала, что ей делать. Но главное – что её ждёт? Как сказать остальным про то, чьей дочерью она на самом деле является? - Нэниэль… Эльфийка повернула голову в ту сторону, откуда шёл звук. В дверях комнаты стояло Видение. Золотые, как лучи рассветного солнца волосы спускались мягкими волнами ниже спины. Белоснежное лёгкое платье облачало тонкую стройную фигуру, а на голове мягко блестел в свете солнца золотой венец. Голубые глаза прямо и с любовью смотрели на королевну. Нэниэль снова села, подумав о том, что не учтиво лежать в присутствии Видения, от которого исходило непонятное благодатное тепло, согревавшее душу и сердце. Кановен несколько разволновалась, чувствуя так же силу и древность той, что стояла перед ней в эту минуту. - Госпожа, - королевна склонила голову. Видение в ответ тепло улыбнулось. - Вижу, тебе уже легче. «Её голос… О Эру, это её голос говорил со мной… Но почему я так удивляюсь этому? Валар, я в жизни не видела существа благодатнее!» Видение тихо подошло к постели Кановен и село рядом с ней. - Я знаю о том, что с тобой было, пока ты пребывала в забвении, - спокойно сказало оно. Нэниэль опустила взгляд, но тут же подняла. Ей было страшно прерывать зрительную связь с Видением. – То, что ты видела, - чистая правда. - Я знаю, - севшим голосом произнесла Кановен. – Но… госпожа, это ведь означает, что… Нэниэль не договорила, будто испугавшись собственных мыслей. Сердце сжалось в непонятной истоме. Она во все глаза смотрела на Видение, которое продолжало так же тепло улыбаться ей, но теперь в его глазах появилась лёгкая тоска вперемешку с радостью. - Верно, Нэниэль. Я – твоя мать. А Враг – твой отец. Ты, моя дочь, - потомок Дома Финвэ, внучка Финарфина. - Heri Artanis! Nana… (Госпожа Артанис! Мама…) – в первом порыве Кановен сделала то, что всякий раз себе представляла, думая, как бы прошла её встреча с родителями, будь они живы. Её голова склонилась на плечо светлой госпожи, а дрожащие руки легки на плечи Галадриэли. Дочь Финарфина с улыбкой прижала к себе дочь, излив этот жест всё: свою любовь и нежность; свой страх за дочь, который столько раз за прошедшие сутки сжимал ей сердце; свою тоску по ней, которая за столько лет стала просто невыносима. Но биение сердце Нэниэли так близко от неё вернуло покой светлой Владычице Лориэна.

***

- Лориэн… Мама, в этой земле живёт вся благодать Амана! Иначе, как бы он стал таким прекрасным? Галадриэль улыбнулась, услышав это и подняла голову от книги на дочь. Нэниэль, одетая в светло-сиреневое платье, укутавшись в полупрозрачную голубую шаль, стояла у окна своей комнаты, оглядывая Карас Галадон. - Так говорят многие, кто попадает сюда впервые. - Но разве это не так? – эльфийка сияющими глазами посмотрела на мать. - Это и так, и не так. Не может благодать Амана быть принесена сюда теми, кто прошёл через льды Хэлкараксэ. То, что ты чувствуешь и видишь, - лишь отголоски нашей памяти. Кановен снова вернулась к созерцанию города, задумавшись над словами Владычицы. - Но мне здесь хорошо… Будь моя воля, я бы осталась здесь на веки. Я вижу любовь, которую ты вложила в эти земли. Быть может, ты думала о ком-то, когда пришла сюда после гибели Белерианда? Скажи. Госпожа Лориэна погрустнела лишь на мгновение. Взгляд её в тот миг стал туманным, будто бы унёсся далеко в прошлое, наполненное тем, что, иногда казалось, легче было бы забыть. Родные лица, имена: Ангрод, Аэгнор, Финрод, Ородрет, Финдуилас… Горестные вести, вид израненных тел, поросшая вереском могила… - Думала. Но это не воскресит тех, кого я потеряла. Меня радует, что кое-кто из них смог обрести счастье, пройдя перерождение. Но печалит то, что других я не увижу до конца мира… Галадриэль тихо встала с места и подошла к дочери, обняв её за плечи. - Ты скучаешь по ним? – спросила королевна, догадавшись, о ком говорила её мать. - Утрата близких всегда болезненна, Нэниэль. Но эта боль проходит. Меня пугало всегда не то, что их нет рядом. Я знала, что так или иначе, рано или поздно, но они найдут своё счастье, как нашёл, например, Финрод. А у меня есть те, для кого стоит жить. Меня страшило то, как они уходили. Огромной милостью было то, что я так и не увидела тела Финдарато – это было бы страшнее всего. И мне было очень горько, что я так и не простилась ни с одним из них. Они уходили всегда незаметно… А я их в первые дни винила в том, что они меня бросают одну, бороться с Морготом и пытаться противостоять Тьме, разъедавшей наш дом изнутри. Кановен подняла на мать глаза. Лицо Галадриэль было печальным и строгим, но в глазах еле заметно проскользнул свет. Надежда и радость жили в Артанис, несмотря на все беды. Сила неимоверная в дочери Финарфина заставила Нэниэль почувствовать на мгновение, какой слабой она сама себе кажется. - Знаешь… мама, я бы не смогла так. Галадриэль вопросительно подняла бровь. - Я бы не смогла так стойко выдержать гибель близких… - Тебе это только кажется, - губы Артанис тронула ласковая улыбка. – Ты сильнее, чем думаешь, Нэниэль. Сила твоя пока сокрыта от тебя, но настанет день, когда ты ощутишь своё могущество, и оно станет залогом твоей судьбы. - Расскажи мне ещё об этом, - Кановен взяла в ладони руку матери и нежно сжала её, с мольбой и нетерпением глядя на прекрасную эльфийку. – Кто я такая? Как я устроена? Какова моя судьба? Какова моя сила? Я чувствую, насколько это важно. И даже не столько для меня, сколько для других. Галадриэль засмеялась, видя, как засверкали глаза дочери, и, заключив в ладони её лицо, поцеловала королевну в лоб. - Не спеши, Нэниэль. всему своё время. Пока можешь, отдыхай, наслаждайся покоем. Ты должна оправиться от ран. Не смотри, что боли нет. Яд – вещь опасная. Ты слаба ещё, мой свет. Отдохни душой и телом. Когда настанет срок, я покажу и расскажу тебе всё, что тебя тревожит. Королевна покорно опустила глаза, принимая волю матери. Раздавшийся внезапно лёгкий стук в дверь прервал их тихое уединение, а после приглашения, на пороге показался тот, кого Кановен ожидала увидеть меньше всего. Халдир учтиво поклонился им обеим. - Ты звала меня, моя госпожа, - произнёс он, обращаясь к Галадриэли. Дочь Финарфина кивнула. - Да, Халдир, звала. На время тебе придётся оставить пограничную службу. Поручи командование одному из твоих братьев, а сам, пока я тебя не отпущу, живи здесь. Удивлённый эльф кивнул, не проронив ни слова. - На тебя ложится гораздо боле важная миссия. Будешь оберегать мою дочь, - она провела ладонью по голове Кановен. Та, подняв взгляд на Халдира, заметила, какими глазами он на неё смотрел. Что только не смешалось в нём, но эльф снова промолчал, хотя его удивление требовало задать вопросы, которые так и норовили прозвучать. Эльф во все глаза смотрел на Нэниэль. - Зачем мне охрана? – спросила королевна. - Я не хочу, чтобы ты оставалась без присмотра. Находясь за пределами моего дома, внизу, ты будешь под охраной Халдира. Он сможет и помочь тебе, если слабость после ранения даст о себе знать, - спокойно объяснила Галадриэль. – Ну, ступай. Братство Кольца пришло ещё до того, как я пришла к тебе. Обрадуй брата. Халдир тебя проводит. Эльфийка светло улыбнулась матери, и вместе с Халдиром они покинули комнату. Страж шёл, не говоря ни слова всё время, пока они находились в доме Галадриэли и Келеборна. Белый свет фиалов освещал всё округ, ибо солнце к тому времени скрылось, и на землю спустилась ночь. Шаги эльфов были тихи и легки, шелестела только одежда при их движениях. Дом Владык Лориэна был светел и тих. Горели свечи, светили фиалы, навевая умиротворение. Множественные коридоры и лестницы, просторные комнаты чем-то напомнили Кановен Лихолесье, но всё это было всё равно другим. Дороги она не знала и полностью полагалась на Халдира, шедшего рядом, и вскоре они спустились по последней лестнице, охраняемой двумя безмолвными стражами и оказались снаружи, на небольшой платформе без перил. От неё в свою очередь с двух сторон отходили винтовые лестницы, уводившие далеко вниз, на землю. Спускаться пришлось долго, но за всё это время оба не проронили ни слова. Пару раз они останавливались, чтобы Нэниэль могла немного отдохнуть, ибо, как оказалось, дорога столь длинная была ей всё ещё в тягость. Но вот и земля. Каменная прямая широкая лестница сменила узкую винтовую и повела спутников под склон, туда, где расположилось Братство: у подножия лориэнских мэллорнов. Халдир наконец произнёс, бросив заинтересованный взгляд на шедшую рядом королевну. - Ты не говорила о том, что госпожа Галадриэль – мать для тебя. Эльфийка улыбнулась. - Поверь, я и сама не знала об этом, пока не пришла сюда. Только, она для меня не совсем мать. Она – мой создатель, Халдир. Я – дочь её силы. Эльф понимающе кивнул. - Я понял. Значит, Трандуил – не отец тебе. - Для меня – отец. Я его люблю, как отца, - возразил Нэниэль. – Но, я не знаю, как рассказать об этом остальным… Они остановились, когда до них стали доноситься голоса хоббитов. - Оставь меня пока, Халдир, - попросила Кановен, подняв глаза на эльфа. – Я хочу поговорить с ними одна. - Я подожду тебя за фонтаном, госпожа. Халдир учтиво поклонился, с лёгкой улыбкой на губах, поцеловал руку эльфийке и быстро спустившись по лестнице, не поприветствовав Братства, быстро пошёл в назначенное им для ожидания место: достаточно, чтобы не слышать разговоров, и довольно для того, чтобы видеть всё, чтобы происходит. Кановен тихо пошла вниз по ступенькам. Она шла босиком. Каменные ступени холодили ступни, но эльфийке холодно не было. Ночь была приятной и безветренной, а воздух оглашался пением бессмертного народа. Они пели плач по Митрандиру, и пение это заставляло сердце неприятно сжиматься от воспоминаний. Но эльфийка успокаивалась почти сразу, думая о том, что маг должен справиться. Нэниэль подошла так близко, что могла слышать всё, о чём говорили члены Братства, но выходить не решалась… До неё донёсся голос Сэма, слушавшего плач. - Держу пари, они забыли о его фейерверках. О них тоже должны быть стихи. Хоббит замолчал на несколько секунд, после чего несколько неуверенно начал:

Струился в небесах ночных Каскад невиданных шутих И с громом вспыхивал на миг Горящий золотом цветник.

- Эх, не выходит у меня как надо после долгой дороги, - наконец сказал хоббит, с досадой. Нэниэль улыбнулась, послушав его, а про себя подумала: «Милый Сэм, а ведь стихи неплохие». Появившаяся в поле зрения фигура её отвлекла от мыслей и стихах, и королевна, посмотрев вперёд, увидела сидевшего у подножия одного из мэллорнов Боромира и подошедшего к нему Арагорна. О чём они говорили, она расслышать не могла, но по лицу гондорца можно было понять, что его что-то волнует и не даёт обрести покой даже здесь, в безопасных землях, защищённых благословенной силой. Нэниэль спустилась с лестницы и вышла из своего укрытия. Слева от неё ещё не успевший улечься спать Сэм удивлённо захлопал глазами и уже было собрался с восторгом сообщить приятную новость всем спутникам, но Кановен с хитрой улыбкой приложила палец к губам. Хоббит кивнул, но ложиться не спешил, провожая королевну взглядом. Нэниэль шла так тихо, будто и не касалась земли вовсе. Осмотревшись, она заметила, что хоббиты уже все спят, как спал и Гимли, похрапывая во сне. Леголас сидел на одном из выглядывавших из земли корней и тихо, стараясь не мешать спавшим, подпевал эльфам, закрыв глаза. Кановен поняла, как сильно хотела его обнять всё это время. Брат вдруг показался ей таким одиноким, чтобы желание это усилилось в сотни раз. Нэниэль опустила руки ему на плечи, преодолев детское желание по привычке запустить пальцы в его волосы. Эльф замолчал и повернулся к ней. В один миг его взгляд просветлел, глаза засветились облегчением и радостью, а с губ сорвался тихий счастливый восклик: - Нэниэль! Эльф поднялся на ноги и крепко-крепко обнял сестру, зарывшись лицом в мягкие волны её тёмных волос. Они пахли травами и ночью – чем-то совершенно не похожим на то, какими они были раньше, но истерзанное в страхе сердце стало заживать и успокаиваться. На голос эльфа обернулись Арагорн и Боромир, а увидев причину, подошли к эльфам. На обычно бесстрастном лице Дунадана появилась облегчённая радость. - Как ты? – наконец спросил Леголас, отстранившись от сестры. - Хорошо, - весело ответила та. – Долго я с вами не останусь, но гулять мне можно. - Они вылечили тебя? - Да… Я больше не чувствую боли. Мне хорошо, только устаю быстро. - Они тебя отпустили одну? – Леголас нахмурился, но королевна указал ему на одинокую фигуру Халдира, застывшую шагах в тридцати от них за фонтаном. Принц кивнул – он понял, что не одну. - Я не хочу вам мешать, - сказала Кановен. – Вы устали. Выспитесь, а я к вам приду завтра. Леголас не стал возражать. Обняв и поцеловав на прощание сестру, он отпустил её. Нэниэль повернулась к людям. Боромир смерил её хмурым взглядом. Кановен этот взгляд не понравился, но она не стала думать об этом. Эльфийка бросила прямой пристальный взгляд на Арагорна, и пошла в сторону фонтана. Человек направился за ней. Там они остановились. - Я рад, что с тобой всё в порядке, - тихо сказал Дунадан. Кановен молча смотрела на неровную гладь воды. – Ты всё ещё злишься на меня? - Я хотела сказать, Арагорн, - человек поднял на неё удивлённые глаза, но смолчал. – Я… хотела извиниться. Глупо было обижаться на тебя. Ты поступил так, как, считал, будет лучше. Но, понимаешь, мне казалось тогда, что таким образом мне будет и легче покидать вас. Теперь то я понимаю, что это неправильно… Что? Она вопросительно подняла брови, увидев лёгкую усмешку на лице человека. - Нэниэль, ты всё ещё ребёнок. Королевна тихо засмеялась вместе с ним. На душе стало совсем легко. - Знаю. Не держи на меня зла, Арагорн, - она легонько сжала своими тонкими холодными пальцами её руку. Дунадан перестал улыбаться и внимательно посмотрел в глаза эльфийки, которые сейчас с немой просьбой устремились на него. - Что с тобой, Нэниэль? – он сделал шаг к ней. – Я не узнаю тебя. Скажи, узнала ли ты то, что хотела от Владычицы Лориэна? Эльфийка опустила глаза, чувствуя, как у неё от волнения сбилось дыхание. Арагорн читал её мысли по глазам. Он увидел, что изменилось в её взгляде после того, как она узнала о себе правду. - Узнала, - вдруг севшим голосом ответила она. – Но от этого становится и хорошо, и страшно… Прости, но я не могу сказать, что именно я узнала, - взгляд эльфийки снова встретился с глазами человека. – Я боюсь, что это вас оттолкнёт от меня, Арагорн. Ладонь Дунадана легла на всё ещё державшие его руку пальцы Кановен. - Не говори, - с улыбкой сказал он. – Это только твоя тайна. Я вижу, тебя это пугает. Так не говори, пока не поймёшь, что сама не боишься истины. Кановен благодарно смотрела на него. Дунадан всегда понимал её без слов, как брат, и даже лучше. Она никогда не понимала, как это получалось, но сейчас ей подумалось, что Арагорн знает то, что позволяет ему заглядывать в её душу даже глубже иногда, чем она сама то умеет делать. Что это было, она не спросила. Арагорн не скажет, а значит стоит немного подождать. Рано или поздно, когда настанет время, он сам всё расскажет. Попрощавшись с ним, Кановен направилась в сторону ожидавшего её Халдира, и они вместе ушли. Им предстояла неспешная ночная прогулка по Карас Галадону до тех пор, пока Нэниэль не скажет, что им стоит вернуться обратно и немного отдохнуть. Но не в тревоге на этот раз, а в долгожданном покое и мире с собственными мыслями и чувствами. В мирных снах и видениях, навиваемых чарами бессмертной Владычицы благословенной земли Лориэна.