Тёмная Вода

Два пути. Умереть, сохранив мир, и выжить, уничтожив его. Нэниэль никогда не думала, что судьба вот так просто поставит её перед выбором. Но страшен был не он. Она была уверена в своей стойкости перед лицом собственной смерти. Она её не пугала совершенно, если на кону стояли те, кто ей дорог. Страшно было другое. Нэниэль могла себе представить и почувствовать ту боль, которая войдёт в её душу в ту минуту, когда смерть, возможно, настигнет Леголаса или Арагорна. Этого она боялась. Что не выдержит этой боли. Она умрёт для мира, в котором больше не будет тех, ради кого она жила всё это время. Тихий, лёгкий ветер всколыхнул лёгкие занавеси, пробравшись в комнату. Охладил разгорячённое лицо эльфийки, которая недвижимо сидела на краю оттоманки, невидящим взором глядя куда-то перед собой. Она была напряжена и взволнована. То, что она увидела в Зеркале не давало ей покоя. С тех пор, как она поняла и то, что доверие Боромира она потеряла, поняла его слабость перед Кольцом, она не показывалась на глаза никому из Братства. Почти две седмицы она старалась не говорить ни с кем, ни с кем не встречаться и всё думала… Ветер поколебал выбившийся ей на лоб тонкий локон. Лёгкие завязки на рукаве при тихом дуновении ласково коснулись лежавшей на коленях Кановен ладони. Эльфийка неосознанно сжала руку в кулак. Пальцы коснулись неровного шрама на коже. Нэниэль разжала кулак, с обречённым видом глядя на клеймо, оставленное Единым Кольцом. - Проклятая судьба! Злосчастная жизнь! Мне до конца мира надо скрываться от всех только ради того, чтобы исключить ещё один источник страха! Бездушное создание. Ты, Нэниэль, - бездушна. Всего лишь ещё одно существо, созданное не для жизни, а для цели. Один шаг в сторону от неё – конец всему… Было время, когда я ещё могла мечтать о спокойной жизни. Нет, глупо! У меня не будет пристанища. Как у Феанора, не будет даже могилы. Небытие. Пустота. Одиночество и тьма – только они будут моими спутниками на любом пути с того момента, как я встречусь с Отцом лицом к лицу… Эльфийка изо всех сил сцепила пальцы и прижала ладони друг к другу, коснувшись их лбом. Отчаяние охватило её душу. Она вдруг поняла, что не увидит Трандуила и родной дом. Не увидит больше Одинокую гору. Не вернётся к могиле Балина, чтобы спокойно попрощаться с другом. Не увидит больше никогда Ривенделл. Всё то, что она оставила за спиной, отныне – лишь прошлое. Дороги назад не будет. Черта пройдена. Но в её силах сделать так, чтобы те, кто живёт в этих землях, могли существовать в мире. Чтобы маленькие хоббиты трудились в своём Шире. Чтобы бессмертные эльфы пели в лесах. Чтобы смелые люди проживали свой срок, принося каждый что-то своё в этот мир. Чтобы гномы творили в своих пещерах. Нэниэль вдруг вспомнился Бильбо. Маленький, весь белый от седины, хоббит сидит где-то у окна в своей комнате в Приветной Обители и что-то сочиняет, о чём-то думает, глядя на шумящий алмазный водопад. А из окна доносится пение птиц и эльфийские голоса.

***

Раннее утро лёгким туманом и прохладой окутало леса Лориэна. У берега Андуина, где были привязаны лёгкие эльфийские лодки, собралось Братство и бессмертный народ, провожавший его. Эльфы принесли свои дары в дальнюю и опасную дорогу. Люди, хоббиты, эльф и гном стояли в ряд, пока эльфы надевали на них эльфийские плащи, один из даров. Скрепив их под горлом брошами в виде листьев мэллорнов, эльдар отходили, говоря слова прощания и тёплые пожелания путникам. Когда последний из них сделал своё дело, все, стоявшие на берегу, обернулись к лодкам, складывая в них оружие и припасы, среди которых был ещё один дар эльфов: эльфийский хлеб лембас. Хоббиты уже сели в лодки. Остальные всё ещё стояли на берегу, заканчивая приготовления. Только Леголас и Арагорн несколько взволнованно то и дело поглядывали в сторону леса. - Где госпожа Нэниэль? – спросил Фродо, поняв причину их беспокойства. - Видимо, она решила остаться, - тихо ответил Леголас. Он не печалился из-за этого. Но ему грустно было расставаться с сестрой без прощания. - Тогда стоит поторопиться, - невесело заметил Боромир, залезая в лодку. Гимли последовал его примеру и, отдуваясь и охая, стал спускаться с причала в качающуюся на волнах «посудину». Леголас ободряюще сжал плечо Арагорна. Тот тяжело вздохнул, но кивнул, и оба собрались идти к лодкам. Тут из-за деревьев неслышно вышла Нэниэль. Длинные волосы её были убраны со лба и заплетены сзади в причудливую косу, змеёй спускавшуюся по водопаду остальных локонов. С плеч спускался тот же плащ, что эльфы даровали Братству. Под плащом виднелось неприметное одеяние: узкие штаны, лёгкие сапоги и полукафтан оттенков тёмно-зелёного и чёрного цветов. Предплечья скрывали туго зашнурованные наручи. Из-за плеча виднелся лук, оперенья стел из колчана. На поясе – лёгкий, изящный эльфийский клинок. Лицо Нэниэль было как всегда бесстрастно, но в глазах читалась странная обречённая решимость. Чистое лицо отражало мягкий свет утреннего солнца. Конечно, её приход не остался незамеченным. Члены Братства обернулись к ней. Хоббиты обрадовались. Гимли произнёс что-то на кхуздуле. Боромир ожидаемо неприветливо взглянул на эльфийку. Леголас и Арагорн замерли на несколько секунд. Нэниэль не спеша подошла к ним. - Значит, ты решила пойти с нами, - несколько грустно, но с любовью во взгляде сказал Леголас. Кановен улыбнулась в ответ, сжав руку брата тонкими пальцами. - Я бы и так пошла, tor (брат). Я не хочу вас оставлять. Вместе мы достигли Лориэна. Вместе и уйдём. Леголас не стал возражать и только нежно поцеловал сестру в лоб. Кановен снова ему улыбнулась. Проходя мимо Арагорна, она коснулась его руки и проникновенно посмотрела на него. - Quel lend, Estel, hil Isildur (Доброго пути, Эстель, наследник Исильдура). Арагорн был удивлён таким обращением со стороны Кановен к нему, но его удивление быстро угасло, ибо именно она помогла ему принять свой путь. Дунадан склонил перед ней голову, коснувшись указательным и средним пальцами лба, и произнёс: - Quel lend, nimp heryn. Aa’ elin heb-lle (Доброго пути, светлая госпожа. Пусть звёзды хранят тебя.) Кановен благодарно кивнула ему в ответ и все трое направились к лодкам. В том, как обменялись фразами Арагорн и Нэниэль был смысл, понятный только им двоим, но для других членов Братства это осталось лишь любезностью. Места в лодках распределили так: в одной устроились Арагорн и Фродо с Сэмом, в другой — Боромир с двумя хоббитами, а в третьей — Кановен, Леголас и Гимли. Припасы были уложены на донья лодок. Путники взяли руки вёсла с лопастями в форме широкого листа. Арагорн оттолкнулся веслом от причала и пошёл для пробы вверх по реке. Он грёб умело, но течение было быстрым, и лодка двигалась довольно медленно. Сэм устроился впереди и, вцепившись обеими руками в борта, со страхом смотрел на могучий Андуин. Вода весело искрилась под солнцем; порой мимо лодки проплывал к Андуину чуть-чуть притонувший ясеневый лист. Вскоре путники миновали косу, и над ними сомкнулся полог листвы. Воздух был сух, но свеж и прохладен. Тишину нарушала лишь песня жаворонка. Арагорн развернулся и пошел по течению. Вдруг из-за крутого поворота реки стремительно выплыл громадный лебедь с гордо изогнутой белоснежной шеей, янтарными глазами, золотистым клювом и слегка раскинутыми в стороны крыльями. Когда невиданная птица приблизилась, путники поняли, что это лодка, с изумительным искусством сработанная эльфами. Два гребца в светло-серых плащах слаженно работали черными веслами, над которыми распростерлись широкие крылья. В лодке сидел Владыка Лориэна, а рядом с ним стояла Галадриэль высокая, стройная, в белом одеянии и венке золотистых, вечно живых цветов. Лебедь направился к берегу и вслед за ним последовали лодки Братства. Там путники встали перед Владыками, а к ним подошла Галадриэль. - Вы отправляетесь в долгий и опасный путь, и мы считаем своим долгом одарить вас перед тем, как вы покинете наши земли. По знаку эльфийки, один из эльфов, сопровождавших Владык, поднёс ей первый дар, который дочь Финарфина вручила Леголасу. - Тебе Леголас я дарую лук галадрим. Он достоин мастерства наших лихолеских родичей. Королевич с благоговением принял ценный дар, с восхищением глядя на прекрасное оружие. Дарованный лук был не только превосходно сделан, но и украшен прекрасной тонкой резьбой, в которой эльф смог увидеть строку из молитвы Валар, написанную на языке Валинора – квэнья. Галадриэль с улыбкой приняла его немую благодарность и подошла к Мерри и Пиппину. Из её рук они получили второй дар. - Это – нолдорские кинжалы. Они уже проверены в бою. Хоббиты с загоревшимися глазами вытащили кинжалы из ножен, любуясь игрой света на чистом лезвии, украшенном витиеватыми эльфийскими рунами. Галадриэль подошла к Сэму - А для тебя, Сэмуайз Гэмджи, эльфийская верёвка, свитая из хитлайна. Хоббит с благодарностью принял дар, но на его лице всё же читалось некоторое нетерпение. Взглянув на тихо обсуждавших дары Мэрри и Пиппина, хоббит нерешительно спросил: - А тех чудесных блестящих кинжалов больше не осталось? Владычица таинственно улыбнулась, но ничего ему не ответила. Хоббит смущённо потупился и больше ничего не сказал, а Владычица пошла дальше. Гимли стоял перед ней, опираясь на свою секиру и не поднимая головы. - А что бы гном хотел бы получить в дар от эльфов? - Ничего, - поспешив, ответил тот, но тут же задумался и поднял взгляд на прекрасную Артанис. – Разве ещё хотя бы раз взглянуть на госпожу галадрим, ибо она прекраснее всех драгоценностей подземного царства. Галадриэль засмеялась, без слов благодаря гостя за искренние речи. Гимли смутился, опустил голову, суетливо смотря себе под ноги то с одной, то с другой стороны, пока, наконец, не произнёс снова: - На самом деле, есть одна вещь… Если же говорить о несбыточных желаниях… то я пожелал бы получить в подарок прядь волос Владычицы Лориэна. Гномы умеют ценить драгоценности, а в сравнении с твоими волосами, госпожа, золото кажется ржавым железом! Не гневайся – я ведь ни о чем не прошу… – На этот раз он умолк окончательно. Послышалось испуганное перешептывание эльфов, а Келеборн в изумлении глянул на гнома. Но Владычица только улыбнулась и мягко спросила: – Что же ты сделал бы с этим подарком? – Хранил бы его как великую драгоценность, – не задумываясь ответил гном, – в память о дружбе с эльфами Лориэна. И Владычица, отрезав у себя прядь волос, отдала ее гному и раздумчиво сказала: – Я ничего не хочу предрекать, ибо на Средиземье надвигается Тьма и мы не знаем, что ждет нас в будущем. Но если Тьме суждено развеяться, ты сумеешь добыть немало золота – однако не станешь его рабом. Нельзя передать восхищения, загоревшегося в глазах гнома. Дар Галадриэли был поистине бесценен! Её волосы, казалось, хранили свет Лаурелин, свет первозданный, непорочный. Но по-настоящему поняли ценность дара немногие из присутствующих. Поняла и Нэниэль, и в душе у неё поднялась волна удивления и искреннего восторга. «Знал бы ты, Гимли, какой чести тебя удостоили! Феанору она отказала в этом! А тебе благоволила!» Тем временем, Галадриэль встала перед Арагорном. - У меня нет для тебя большего дара, чем ты уже обрёл, - таинственно произнесла Владычица. Кановен почувствовала, как кровь приливает к её лицу: Галадриэль говорила о ней. Но… почему ей на мгновение показалось, что в её словах не всё так однозначно? – Но прими один дар, – она протянула Арагорну брошь, сработанную из прозрачно-зелёного самоцвета. Брошь – орёл с распростёртыми крыльями – источала мягкий искрящийся свет, словно заслоненное листьями солнце. – Я получила этот камень от матери и подарила его своей дочери, а та – своей; но отныне он твой. Ибо предсказано, что в свой час ты назовешься Элессар – Эльфийский Берилл из Рода Элендиля. Это – моё благословение тебе. Арагорн поклонился ей. Последней была Кановен. С нежной тоской посмотрела та на мать. Артанис с улыбкой заговорила: - Кановен. По истине, никакой дар не сможет сравниться с той дорогой, которая выпала тебе. Ни один дар не облегчит твой путь. Но я постараюсь это сделать, - в руках Нэрвен вдруг появилось серебряное кольцо с вставленным в него белым камнем и отдала его королевне. - Я зачаровала это Кольцо. Оно поможет тебе на твоём пути. Насколько могла я заглянула в твоё будущее. Его конца я не знаю, но я знаю, что это кольцо поможет тебе, - Владычица посмотрела эльфийке в глаза и вдруг начала говорить на квэнья. - В нём моя любовь. С его помощью ты сможешь исцелять неизлечимые раны и болезни, сможешь при желании ограждать себя от чужих глаз… Я верю в тебя, моя девочка. Боюсь, как бы не сложилась судьба, мы с тобой больше не увидимся в этих землях. Нэниэль с трудом подавила в себе чувство тоски, которое непременно исказило бы её лицо, и улыбнулась матери, которую так хотелось обнять. - Я не могу выразить свою благодарность за всё, что ты для меня сделала, моя госпожа, - сказала эльфийка также на квэнья. – Как бы не сложилась моя судьба, я могу тебе сказать, что я буду всегда хранить тебя в своём сердце. Вся моя жизнь прошла в стремлении к тебе. Мне безумно горько, что приходится с тобой расставаться так скоро, но я должна сказать, что большего счастья не желала. Я тебя люблю. Только… думаю, нам стоит попрощаться. А потому, матушка, благослови. Эльфийка, ведомая неким порывом, опустилась перед Владычицей на одно колено, сложив ладони чашей перед собой. Галадриэль положила руку ей на голову. - Я благословляю тебя, Кановен, моя дочь. И пусть Владычица Элберет как хранила тебя от боли, так сохранит тебя и на твоём пути. Тебе дана тяжкая ноша. Но это значит лишь то, что тебе она по силам. Кановен поднялась, а Галадриэль, заключив в ладони её лицо, поцеловала её в лоб. После Артанис отошла от неё, ибо оставались ещё члены Братства. Нэниэль же, ведомая первым порывом, подошла к Владыке Келеборну. Поклонившись ему на эльфийский манер, она тихо, так, чтобы их никто больше не услышал, произнесла на синдарине: - Владыка, Валар свидетели тому, что я обязана многим и Вам. Ваша милость безгранична, если Вы приняли меня в своём доме даже зная моё происхождение. Эльф улыбнулся королевне. - В этом нет ничего того, чем можно восхититься, Нэниэль. Ты – дочь Артанис и воспитанница короля Трандуила. Твоей вины нет в том, как и кто тебя создал. Поверь, для меня ты всегда будешь желанной гостьей и, если ты позволишь, дочерью, ибо моя прекрасная госпожа называет тебя ею. Кановен удивлённо посмотрела на Келеборна, думая, что тот говорит не серьёзно, но в его глазах не сумела прочесть ничего, кроме ласки и даже уважения. Знал он или не знал о том, какая судьба её ждёт? Скорее нет, ибо говорил так, будто не сомневался в том, что они встрется. Но она не стала возражать. Смущённая лестными словами, она склонила голову: - Это честь для меня. - Я надеюсь на нашу встречу, создание Тьмы и Воды. Наш хранитель. Келеборн сам склонил голову перед ней. Нэниэль не знала, как ей ответить, да этого и не потребовалось. Владыка не настаивал на этом. Чтобы понять её чувства, ему стоило только посмотреть ей в глаза. эльф улыбнулся и, пожелав ей помощи вышних сил, отошёл, чтобы поговорить с Братством, так как Галадриэль закончила их одаривать. Нэниэль проследила за ним, собираясь подойти к друзьям, но тут из-за деревьев показалась знакомая фигура. Эльфийка усмехнулась, подойдя к пришедшему на прощание Халдиру. - Полагаю, я должна извиниться. Прости, kano, я хотела тебя найти, чтобы попрощаться до отъезда! - Госпожа Кановен, не стоит. Я совсем не в обиде! - И тем не менее, мы расстаёмся. Халдир, я была несказанно рада тебя увидеть! Не знаю, выживешь ли ты в этой войне, но я всё же очень хотела бы, чтобы ты увидел победу. - Ты так в ней уверена? - Нет, я стараюсь не позволять себе думать иначе. - Это делает тебе честь. Тогда, моя госпожа, смею надеяться, что и тебя настигнет такая участь: увидеть победу… Ты ведь позволишь мне обращаться к тебе так? - Почему же? – чуть сдвинув тонкие брови, спросила королевна. - Как дочь Владычицы Галадриэль, для меня ты будешь госпожой не только в обращении. - Но, Халдир… - начала было эльфийка. Эльф её остановил. - Я знаю, что ты хочешь сказать. И знаю, кто твой отец. Кановен похолодела. Она напряжённо смотрела на Халдира, выискивая в его выражении хоть намёк на угрозу, страх или ненависть. Но их не было. Эльф смотрел на неё ясными спокойными глазами. - Мне всё равно, будь твоим создателем хоть проклятый Моргот. Я знаю тебя и большего мне не надо. В полдень лёгкие эльфийские лодки, тихо отплыв от берега вместе с Братством и Кановен, доверились течению Андуина. Щемящая тоска смущала мысли путников. Ни один из них не желал покидать столь и гостеприимные приветливые владения, в которых царили только покой и благодать. Чары, укрывавшие земли Лотлориэна, выпустили гостей лесов за свои границы. За спиной осталось последнее пристанище, в котором ничто не напоминало об идущей в Средиземье войне. Путники шли навстречу тому, что в любой эльфийской обители казалось только страшным сном: тьма, кровь и огонь.