Тёмная Вода

Вся земля погрузилась в настороженный сон, укрытая полночной тьмой. Небо над полями роханского королевства было затянуто тучами, дул прохладный ветер. Чуть шелестевшая трава была сухой и неприятно покалывала ноги даже через плотную ткань сапог. Нэниэль давно уже вернула свойственное ей хладнокровие. Но всю дорогу перед этим она молилась. Если б могла – плакала, взывая к Валар, ибо её сердце в своей мере изнывало от страха за Братство. Она жалела о том, что ушла, оставив Арагорна одного, хотя понимала, что именно так и должно было закончиться. Жалела о том, что так рассталась с горячо любимым братом. Но вот вдалеке, в вечерних сумерках показался лес Фангорн, и мысли королевны вернулись в прежнее русло. Кановен была отнюдь не рада тому, что достигла цели в полуночную пору, ведь в столь густой тьме немудрено было сбиться с дороги. К тому ещё сама ночь – орочье время, и несмотря на то, что орки в Фангорн старались не заходить без надобности или приказа, эльфийка была насторожена и в любую секунду готова вступить в бой. Острый слух ловил каждый шорох в ночной тишине. Легконогое создание ступало так неслышно, что, казалось, по лесу шёл призрак, а не живое существо. Но лес уже давно плотной стеной обступил её со всех сторон, и Кановен позволила себе идти, не держась за рукоять меча, ибо в такой густой чаще очень трудно тихо подкрасться столь неуклюжим сарумановым тварям, тем паче, что многие энты не стали бы терпеть их рядом с собой. В непроглядной людскому глазу тьме деревья были будто призраки. Их безмолвие и неподвижность наводила некоторую тревогу. Кановен, оглядываясь по сторонам, в который раз думала о том, что на уме к этих живых изваяний? Не было никаких сомнений в независимости Фангорна от власти зла, но стоит ли говорить о том, что проживающие здесь энты могут и помешать ей, если посчитают опасным нахождение в чаще чужачки. Да, внешне она была эльфом, но, кто знает, что взбредёт в голову пастырю деревьев в такой-то темени? Тем временем сама эльфийка не сразу заметила, что выбираемая ею тропа будто сама ложилась под ноги. Чем дальше шла королевна, тем больше чувствовала себя ведомой, будто чья-то воля её направляла, что не могло её не радовать и не настораживать. Не Саруман ли пытается её загнать в ловушку? Кановен невольно передёрнула плечами, вспомнив обжигающие удары орочьих бичей. Если тогда Курумо знал о том, кто она, то что ему помешает сейчас попытаться захватить её в плен? Эльфийка с некоторой досадой подумала о том, что теперь помощи ждать не придётся, особенно в такой глуши. Но где-то в глубине сознания теплилась надежда, огонёк которой раздувало осознание: Морнэн совершенно не чувствовала присутствия злой воли. Она рискнула приоткрыть сознание. И то, что она увидела её глубоко изумило: её вёл лес! Проникнув дальше она почувствовала чьё-то присутствие. От чужого сознания исходили сила и свет, которого не могло иметь сознание предателя Сарумана. Было в этом «ком-то» нечто знакомое ей, но она не могла понять пока, что именно. И этот знакомый незнакомец был известен лесу, и лес был ему послушен, и, как видно, по его приказу вёл Кановен. Эльфийка поспешила закрыть осанвэ, но теперь она была совершенно спокойна. Кем бы ни был обладатель сего сознания, он ей не враг. Королевна вновь продолжила свой путь, повинуясь зову Фангорна. Сколько она шла – это известно одним Валар. Но, так или иначе, она, наконец, услышала знакомые голоса, доносившиеся издалека. Пробежав ещё немного вперёд, пока за деревьями не показалась пустая местность, разделявшая лес и Ортханк, королевна взобралась на ближайшее дерево и устроилась на его ветвях, но никак не могла избавиться от ощущения, что кора на стволе то и дело еле заметно вздымается, будто от дыхания. Хотя, быть может, ей это только казалось? Теперь Кановен могла спокойно рассмотреть то, что происходило здесь и что так встревожило Тауриэль. Перед нею до самых стен башни Сарумана простиралось не меньше тридцати пяти саженей выжженной земли. От росших там когда-то, - кажется, совсем недавно, - деревьев остались одни пни. Двор крепости был гол и изъеден, как червивое яблоко, ямами, из которых клубами валил чёрный дым. А по двору сновали в ужасающих количествах черномордые орки новой и старой пород. И Кановен, глядя на них, пыталась себе представить, сколько же тварей в сейчас в этих громадных ямах. И ответ не бы утешительным. Саруман основательно и долго готовился. Чтобы достичь таких результатов, очевидно, он не пренебрегал никакими средствами. Нэниэль почувствовала холод под рёбрами, вспомнив про девиц и женщин, похищенных Саруманом. Рохан ему отплатит за это сторицею, не говоря уж о гибели простых людей и воинов. Как и Фангорн дорого спросит за загубленные деревья. На несколько секунд эльфийка представила себе, во что может вылиться гнев двух народов, и, если собственные желания не лишили её справедливого суждения, при всём своём могуществе Курумо всё же проиграет. Он слишком далеко зашёл.

***

Было ли это случайностью или Саруман чрезмерно вдохновился результатом своих трудов, ибо ослабил бдительность, но ни в ту ночь, ни на утро присутствие шпиона не было замечено. Кановен следила за движением в крепости, не смыкая глаз, то и дело осторожно пытаясь сознанием дотянуться до Ортханка, и, как ей казалось, замечена не была. Без сомнений, Курумо готовился к войне с Роханом, и приготовления подходили к концу. Маг говорил на удивление спокойно, но в его голосе чувствовалось ликование. Его шаги были степенны и размерены, будто он не предвкушал удачный и скорый поход, а гулял в своём когда-то росшем в стенах крепости саду. Морнэн сидела, прислонившись спиной к стволу дерева, и, закрыв глаза, внимательно слушала. Будучи в одиночестве, маг молчал. Слышалось шуршание бумаги, его спокойное дыхание еле долетало до королевны. Потом послышался глухой звон, какой бывает, если из стеклянного сосуда высыпают крупный песок. Но что было дальше, эльфийка не услышала: раздались бряцающие неуклюжие шаги. - Мой господин, - заговорил пришедший орк. - От Углука не было вестей? - Нет, мой господин. Нам сообщили только о том, что полурослики у них. - Когда отряд прибудет, доставьте пленников ко мне. Обыскивать их после прибытия я вам запрещаю, передай мой приказ. Морнэн закрыла сознание, возвращаясь к своему месту. Королевна погрузилась в неутешительные размышления. Надо ли говорить о том, какой страх она испытала, услышав доклад орка? Саруман был в шаге от того, чтобы завладеть Единым Кольцом! Что же до судьбы бедных хоббитов, то в ней сомневаться не приходилось. Кановен с досады начала кусать губы: смогла бы она защитить их, если б осталась с Братством? Ответ был неизвестен. А как же остальные? Разве они так просто их отдали? На долю секунды королевну охватило отчаяние, ведь в таком случае Леголас, Арагорн, Гимли и Боромир уже были мертвы. С трудом справившись с чувствами и убедив себя в том, что хоронить их столь поспешно было опрометчиво, она бросила полный ненависти взгляд в сторону Ортханка, будто желая испепелить несокрушимую твердыню. Однако запал быстро утих, когда она увидела вооружённый отряд из десятка с лишним орков, который направлялся в её сторону. Кановен не сомневалась в том, с какой целью шли твари и про себя даже отметила некоторую «помощь» со стороны Курумо: не заметь он слежки, она бы там так и сидела, а тут ей намекают на то, что пора уходить. От неё теперь зависит судьба Рохана. А возможно даже и Кольца. Иронично. Эльфийка спрыгнула на землю – бежать по веткам в этом лесу было невозможно – и стремглав понеслась в том же направлении откуда пришла. Одна беда: Фангорн не привык к посетителям. В родном Лихолесье можно было бегать сколько угодно, ничто не мешало, а тут Кановен впервые почувствовала себя на месте смертных. Неровная коварная почва, то и дело попадающиеся корни и впадины, бьющие в лицо ветки. Сзади – громоподобный топот, и рёв, и треск, и подгоняющие не хуже страха за друзей воспоминания. Одно только играло против неё: усталость. Кановен не спала ни секунды с того самого дня, как покинула Братства у водопадов Рэроса. Не говоря уж о том, что с тех же пор она ни разу не ела, полностью поглощённая своими мыслями и целью. Эльфийка бежала так быстро, как только могла, но одним Валар известно, с каким трудом она следила за тем, куда она направляется. От накатившей слабости чуть кружилась голова, но этого было достаточно, чтобы несколько раз чуть не врезаться в ствол. Хвала Валар, спустя некоторое время она, наконец, перестала слышать погоню: по мере того, как приближалась граница леса, удалялись орки. Оставалось совсем немного… Измученное бегом и голодом тело вместе с уходом страха потеряло и бдительность. Кановен не заметила очередного корня и впервые за сегодня растянулась на земле. Вставать она не спешила: лежала, зажмурив глаза и выжидая, когда прекратится головокружение и звон в ушах. Спустя минуту королевна приподнялась на руках и бросила взгляд через плечо… Всё-таки слабость её подвела. Кановен медленно села, переводя дыхание и не спуская глаз со стоявшего перед ней урук-хая, который направил на неё стрелу. Докатились! - Добегался, отак (орк. эльф), - прогудел он. – Поднимайся, снага (орк. раб), шарку приказал тебя… Его взгляд вдруг обратился на что-то за спиной Кановен. Не успела она обернуться, как раздался утробный гул. Урук-хай повернулся как раз в тот момент, когда стоявшее за ним дерево вдруг ожило. Корни, меж которых стояла тварь, задвигались, как змеи, земля под его ногами будто стала проваливаться. Орк так быстро исчез из виду, что, кажется, даже не успел испугаться… - Саруман Радужный будет долго думать, что стало с его отрядом, - раздался сзади до боли знакомый голос. Морнэн не смогла сдержать счастливой улыбки, ибо прекрасно знала, кто стоял за её спиной, кто спас её от верного плена, кто проделал немыслимый, невозможный ни для кого из средиземских народов путь, чтобы от Морийских глубин добраться до фангорновых просторов. В конце концов, тот, чьё сознание она ощутила здесь вчера. Королевна поднялась на ноги и обернулась к высокой фигуре, облачённой в белоснежные одежды, в серебристом плаще. - Митрандир, поистине ты любим Валар! Майа, в который раз я тебе обязана жизнью? В светлых глазах Белого мага светилась всё та же знакомая мудрая радость. - Ты мне не обязана ничем, дочь Галадриэли, ибо плату за это от тебя я не приму: твоя судьба итак подобна горной тропе в тумане. - Всё также говоришь загадками, Митрандир. Надо ли упоминать, что твоя жертва в Мории меня привела к истине? - Я это знаю, Морнэн, ибо мой путь сюда лежал через Лориэн, как и твой. Смогла ли ты что узнать? - Саруман готовит скорое нападение на Рохан… и… хоббиты у его орков. Густые брови Олорина сдвинулись, и майа, отвлекшись от радостных чувств долгожданной встречи с королевной, вернулся мыслями к тому, почему он здесь оказался. - Вести скверные. Мой тебе совет: не спеши в столицу. Поверь, тебе стоит сначала повидать кое-кого. Направляйся к отряду всадников под командованием племянника короля… - А как же хоббиты? – не выдержала Кановен, поражённая тем, что Гэндальфа больше встревожил Рохан, чем Кольцо. - Не беспокойся за них. Отряд Эомера как раз преследует орков, которые захватили наших маленьких друзей, и, если поспешишь, сможешь помочь им освободиться. Но поторопись! На выходе из леса тебя будет ждать Серогрив: возьми его и езжай к рохиррим. Прошу только, когда доберёшься до Медусельда, отпусти его ко мне. Кановен пообещала магу исполнить его просьбу. От мага она получила флягу мирувора, который почти мгновенно вернул ей силы, но глотнув несколько раз, она вернула дар: Гэндальфу он будет нужнее. Внимательно выслушав его наставления и попрощавшись для скорой встречи, Морнэн побежала к опушке.

***

Поистине, Серогрив – чудесный конь. Казалось, он даже не касался земли, а летел над нею так скоро, что трава сливалась в одно бесконечное зелёно-золотое полотно. По наставлению Митрандира, пришлось сделать крюк, чтобы достичь отряда, не столкнувшись с орками, которые бежали уже который день – неуклюже, тяжело и долго. Они точно остановятся на опушке, чтобы перевести дух. Солнце клонилось к закату, когда впереди показались всадники, или, точнее, их стоянка: они устроили краткий привал, видимо, намереваясь передохнуть перед нападением. Чуть придержав коня, королевна на рыси подъехала к воинам. Ей навстречу направились двое конных сторожевых. - Приветствую, рохиррим, - крикнула она, поняв вверх руку. Всадники, подъехав ближе, воскликнули с нескрываемой радостью: - Госпожа Кановен! - Как Вы тут оказались? Королевна кивнула им, принимая их радость и отвечая на неё. - Это очень долгая история, друзья мои! Хилам, Настор, где ваш командир? - Прошу за нами, - сказал один из них. Кони всадников расступились, пропуская Серогрива так, чтобы он поравнялся с ними, после чего все трое поскакали к стоянке. Отряд состоял из ста двадцати всадников, которые сейчас полностью отдались отдыху и приготовлениям к ночному налёту. В сгущавшихся сумерках они не обращали особого внимания на гостя, ибо он вызвал настороженность только при появлении. Теперь же их даже не интересовало, кто это, почему Кановен могла спокойно искать воспитанника глазами, не отвлекаясь на приветствия. Конечно, искать долго не пришлось: Эомер, как командир, обратил больше внимания на непрошенного гостя и не сводил с него глаз всё это время. Ему стоило разглядеть только знакомую осанку и волосы, чтобы уже знать, что своим присутствием их почтила Она. Он не стал бросаться к ней навстречу, как когда-то, – он слишком вырос для этого – и, поднявшись на ноги, спокойно ждал, когда эльфийка подойдёт достаточно близко. - Я и мечтать не смел о таком счастье, - горячо произнёс он, после чего преклонил колено и поднёс руку госпожи к губам. Кановен подняла его и обняла. - Милый мой Руско! Племянник короля почувствовал, как крепко её сильные руки сжимали его, с той же настойчивостью и жадностью, с которой сам он сейчас обнимал свою «мать». Они слишком долго скучали. Слишком долго ждали этой встречи. Потом Кановен и Эомер сели друг напротив друга и некоторое время внимательно изучали друг друга взглядами. - А ты возмужал с нашей последней встречи, - наконец произнесла королевна, скрыв лёгкую горечь, сжавшую сердце на миг. – Поразительно, как сильно могут поменяться люди всего за два года. - Два года для эльфов – малый срок? - Мой отец говорит, что сотня лет – лишь мгновение. Расскажи мне, как дела обстоят у вас? Я давно тут не была и, боюсь, у меня скверные новости для твоего дяди. Лицо Эомера покрыла тень, дотоле никогда не посещавшая его чело. Человек сдвинул брови. Его взгляд стал жёстким и горьким, что вызвало у Морнэн неприятное предчувствие. - Мне нечем и самому Вас порадовать, госпожа. Мой дядя обезумел и одряхлел так, что на него страшно смотреть! А его первым советником стал этот предатель, Грима, - Эомер будто сплюнул имя бывшего воина. – Жизнь в Рохане теперь – будто заколдованная – каждый день неуклонно катится под откос. - Теоден выжил из ума? - Я и сам бы не поверил, но, к моему огромному горю, это правда и это происходило на моих глазах. Мало того, дядя вообще никого не слушает, кроме Гримы. Поистине, ему дали верное прозвище: Гнилоуст, - он скривил губы. – Вёрткий и хитрый, как змей, а ослушаться его нельзя, ибо король приказал. И дядю убеждать бесполезно. Грима несколько раз нас пытался поссорить с Теодредом, оболгать одного из нас перед королём, благо – смогли выкрутиться. Я в эту-то охоту отправился без ведома короля. И это ещё не все беды. Сравнительно недавно Теодред внезапно уехал, так что я даже попрощаться с ним не смог, а потом пришла новость: погиб. Да что б я провалился, не верю ни слову! Если бы погиб, тело привезли бы, так нет! Помяните моё слово, госпожа, мой несчастный кузен где-то в замке или зарезан давно и зарыт, а об этом знает только этот змей. И ведь не скажет никому. В довершение ко всему Грима стал домогаться до моей сестры, до моей Эовин!!! Подозреваю даже, что не любит он её, а пытается горе от отверженности своей прежней любви заглушить! Жаль, нельзя убить гада! Человек сокрушённо замолчал и закрыл глаза, тяжело дыша от накрывших с головой чувств. Кановен же за всё время не сдвинулась с места. Сказать, что новости её потрясли – не сказать ничего. Но более всего её покоробил рассказ о Гриме и Эовин. Она винила себя в произошедшем, ибо не надо было долго раздумывать над тем, из-за кого советник пытался заглушить ноющие сердечные раны. Могла ли она поступить тогда как-то иначе? Нет. Как ни крути, если бы она пожалела человека и принимала его чувства только из жалости, то открывшаяся правда его ранила бы гораздо сильнее. Что же до обмолвки о предательстве… Об этом Кановен даже думать не хотела, ибо иначе действия Гнилоуста нельзя было трактовать. С другой стороны… ей в голову внезапно пришла мысль о том, что Грима мог стать предателем гораздо раньше. Перед глазами пронёсся отъезд, краткий плен и догадки об осведомлённости Сарумана. Как это ещё объяснить? Грима сам рассказал магу про неё в отместку за отвергнутые чувства, видимо, уверенный, что её жизни ничто не грозит. «Какой же ты дурак, Грима», - подумала про себя эльфийка. - Не думай об этом, Эомер. Когда мы избавимся от орочьего отряда, я поеду в Эдорас и со всем разберусь. Анар будет в безопасности. Постараюсь разузнать всё о судьбе Теодреда, как бы там ни было. Что же до Теодена… думаю, надо дождаться Гэндальфа: он обладает большей властью в этом… - Чем нам поможет волшебник? – удивился Эомер. – Он только дурные вести приносит, а потом уезжает. - По-твоему, Гэндальф – деревенский колдун-ворожей? – Кановен даже немного разозлилась. – Сын мой, никогда ещё ты так не ошибался! Я вам рассказывала про устройство нашего мира и про айнур, так вот, Гэндальф – один из них, майа, который был послан сюда самими Валар! И не только он, таким же майа является Саруман, но он сошёл со своего пути. Так почему Гэндальф для тебя менее достоин уважения, чем Саруман когда-то? Эомер, видимо, понял свою ошибку, но молчал. А Нэниэль и не ждала ответа. Она была рада, что этот разговор состоялся именно сейчас, ибо в такие времена люди должны понимать, на кого им полагаться надо по-настоящему и кому доверять, чего так не хватало. Но через некоторое время Эомер снова заговорил: - А что до госпожи Лориэна? В нашем народе ходит много рассказов про эльфийскую ведьму из зачарованного леса. Морнэн вздохнула. Как много она им рассказывала, пока жила в Рохане! Видимо, недостаточно, чтобы её рассказы противоречили людским байкам. - Для начала, раз и навсегда: никогда ни одного эльфа не называй колдуном или ведьмой. Тем более госпожу Галадриэль, которую ты только что помянул. Колдун – Саурон, и очень сильный. Но эльфийская сила сама по себе немного другого рода. Колдун тот, кто направляет свою силу во зло: разве не так в ваших преданиях предстают такие люди? Колдовство требует извращения, очернения своей сущности и чужой, которую стремятся подчинить; требует помощи Тьмы, Искажения. А эльфийские чары исходят непосредственно от самого эльфа и также естественны для нас, как для любого из вас – способность ходить и смотреть. Это часть нашей сущности. Что же до магов… - Об этом я знаю, госпожа. Удивительно, но Эовин мне пыталась сказать то же самое, что и Вы… Только не теми словами, и я не понял… - Эомер снова посмотрел на Морнэн. - Тебе надо прислушиваться к сестре, мальчик мой.

***

Пришла пора подниматься. Не прошло и нескольких секунд, как всадники уже скакали во весь опор к Фангорну, по следу орочьего отряда. Твари расположились на опушке, измотанные многодневным переходом. Приезд всадников их всполошил. Орки загалдели, заревели, послышался звон, но напасть не решились. Не нападали пока и рохиррим, лишь окружили их, растянувшись по равнине на расстоянии от тварей, что было достаточным для выстрела. Нэниэль на Серогриве выбрала себе место рядом с Руско, и внимательно оглядывала отряд. Было очень темно, - уже давно было за полночь, - и в такой толчее, что утроили орки, рассмотреть пленников было невозможно. Тем временем, довольный тем, как сложились обстоятельства, Эомер снова скомандовал спешиться. Надо было ждать света, твари нападать не станут, их выстрелы в цель не попадали, и людям ничего не оставалось, как разжечь костры и ждать. Оркам были заметны только патрульные, которые в ночной темени были плохими мишенями. Чудища успели расслабиться после долгого перехода. Расставив часовых, они все повалились на землю спать. Восстановилась относительная тишина. Нэниэль, всё время не отрывавшая взгляда от отряда, краем глаза заметила, как Эомер подал знак – и к оркам поехали двое всадников, но быстро вернулись. Почти сразу в лагере поднялись крики: всадники незаметно расправились с несколькими тварями. Поднялось движение, паника, несколько орков с другого конца стоянки побежали успокаивать волнение. Но это народ беспокойный, немало времени прошло, пока шум стал стихать. Тут Нэниэль увидела орка, который бежал, что-то неся под мышками, в сторону их костра, что находился почти у самого леса. Один из дозорных крикнул твари, но та не отреагировала. Кановен вскочила на спину Серогриву уже после того, как дозорный копьём пригвоздил орка к земле, а со стороны орочьего лагеря снова раздались крики. Насколько Кановен знала язык черномордых, смогла разобрать общий смысл: пленники пропали. Недалеко от места, где лежал убитый орк, она смогла увидеть двух хоббитов, которые сидели уже с развязанными руками. В лунном свете они узнали Кановен. Морнэн в свою очередь непонимающе нахмурилась: перед ней были Мэрри и Пиппин. - Где Фродо и Сэм? - Они остались с остальными, - ответил опешивший Перегрин. В орочьем лагере поднялась суматоха. В сторону всадников побежали несколько солдат. Кановен обнажила меч и снова обернулась к хоббитам. - В лес! Бегом! Долго их уговаривать не пришлось. Серогрив поскакал ко второму всаднику. Всё пронеслось слишком быстро, Морнэн даже не сразу заметила, почему сторожевой как-то странно сидел в седле: повалившись на шею коня. Пока твари были ещё далеко, эльфийка взяла коня роханца под уздцы, и они оба вернулись к лагерю, тогда как за их спины полетели стрелы, остановившие орков. К всадникам подбежали несколько солдат. Они осторожно сняли сторожевого с коня и уложили на землю. Кановен спешилась и подбежала к нему. Человек чуть ниже сердца у человека торчала орочья стрела. Мужчина тяжело дышал. Рядом с Кановен преклонил колени и Руско. - Гарульф, - он осторожно сжал плечо роханца. Тот не ответил, только тихо простонал: «Хазуфель», - и его конь, опустив морду, тоскливо ткнулся носом в лицо хозяина. Тот ещё что-то пробормотал и больше не двигался. Но он был ещё жив. Пока вынимали стрелу и кое-как перевязывали рану, Морнэн и Руско продолжили наблюдение за орками. В лагере было шумно. - Что собираешься делать? – спросила королевна. - Нападать, - отрезал племянник короля. – Скоро рассвет, звёзды уже гаснут. Потушим костры, дождёмся зари и нападём. Поспать мы им не дали, а солнце только сыграет нам на руку. Нэниэль обернулась на Гарульфа. Сколько времени ему осталось? Несколько часов, дней? А может и того меньше? Стрела вонзилась глубоко, и он мог умереть и без яда. Ему была нужна помощь. Морнэн снова обратилась к воспитаннику. - Гарульфа надо отвезти в Эдорас, иначе он умрёт. - Верно, - кивнул Эомер. – Если Вы хотите сами, госпожа, то езжайте. Ваша помощь для меня бесценна, но сейчас мы и сами можем справиться. Кановен с улыбкой поцеловала Руско. Благословив воспитанника и молясь Валар о сохранении отряда, она вновь села на спину Серогрива. Рохиррим помогли ей усадить раненого, после чего белоснежный конь стремглав полетел в сторону столицы Рохана.