Тёмная Вода

Колонна людей, измученных войной и вечным страхом, повозок, нагруженных провизией, оружием, больными и раненными, растянулась по каменистой равнине. Они шли уже очень долго. Палящее солнце, не по-весеннему жаркое, уже перевалило далеко за полдень и било в глаза людям и лошадям. Король Теоден и его спутники: Теодред, Арагорн, Леголас, Гимли, - не покидали общей колонны. Морнэн же, как ни был тяжёл путь и печален вид людей, не могла справиться с внезапно нахлынувшей на неё радостью. Не могла оставаться на месте. Она то и дело отъезжала в начало колонны или в конец, спрыгивала с седла и бегала с Хардой наперегонки, попутно вспоминая песни своего народа. Как то ни было странно, но она замечала, что глядя на неё, слыша её пение кто-то из людей тоже начинал улыбаться, с их лиц пропадал страх, и шаг становился легче, ибо спадала усталость долгого пути. «Им бы дотерпеть до привала», - думала королевна. Харда стояла на возвышенности, откуда было можно оглядеть колонну и простирающуюся в разные стороны равнину, покрытую жёлтой сухой травой, упирающуюся в подножие покрытых белым снегом гор. Кановен осмотрела людей. Их приободрённый вид вызвал у неё на лице лёгкую улыбку. Успокоенная этим, королевна взглянула по сторонам, но не увидели ничего, что могло бы угрожать людям: ни орков, ни варгов… Мог ли Грима отомстить им за своё унижение, рассказав о планах короля? Кановен задумалась. Грима далеко не слабоумный, догадаться о том, что предпримет Теоден было просто, ибо бывший верный воин Рохана очень хорошо знал нрав своего государя. Однако, даже если он решил рассказать Саруману обо всём, маг пока не успел ничего предпринять. «Интересно, сколько у нас времени…» Она снова посмотрела по сторонам. Ни намёка на отряд морготовых и сауроновых тварей не было, и королевна нехотя смирила растущую тревогу, возвращаясь к прежнему расположению духа. Осталось пара часов пути до привала. Кановен лёгким движением попросила Харду спуститься. Морнэн не спешила, ехала «против течения», снова осматривая людей и вслушиваясь в редкие разговоры. Когда она приблизилась к друзьям, общий тихий гул звуков и голосов перекрыл громкий бодрый голос сына Глоина. Королевна посмотрела вперёд: Гимли, похоже, в пути успел отсесть от Леголаса на отдельного коня, которого сейчас вела под уздцы Эовин и с улыбкой слушала его вдохновенные рассказы о гномах. - Это правда, гномьих женщин редко кто видел, просто они так похожи голосом и внешностью, что их часто принимают за гномов-мужчин. Девушка обернулась назад: там ехал Арагорн, который негромко пояснил: - Из-за бороды, - сделал жест, поясняя свои слова. Когда Эовин вновь повернулась, Морнэн почувствовала, как у неё невольно сжалось сердце. Она поняла, что за последние дни почти не видела у Анар этой улыбки: не омрачённой ничем, просто радостной. Не видела этого спокойного, почти счастливого взгляда. Эльфийка улыбнулась, подумав, что за один этот свет, за счастье на лице принцессы была бы готова умереть хоть сейчас, лишь бы так было всегда. Очарование нарушил продолжавший разглагольствовать Гимли, продолжавший смешить свою прекрасную спутницу: - Это породило ошибочное поверье, что у гномов нет женщин и гномы просто рождаются из отверстий в земле, что, конечно же, глупости. Уж что пришлось не по нраву коню гнома, сказать сложно. Ехидный голос где-то на задворках сознания шептал, что он просто устал слушать эту болтовню, но так вышло, что внезапно лошадь Гимли сорвалась с места, гном в седле не удержался и под звуки смеха Арагорна, Теодена и Анар плюхнулся во всём вооружении на землю, выпустив из рук топор, который описал красивую дугу и отлетел в сторону. Кановен со вздохом подхватила его с земли и подъехала к гному, которому помогала встать Эовин. - Всё в порядке, без паники, я специально, гномы так спешиваются. - Гимли, живой? – спросила королевна, остановив Харду. Гимли отдуваясь поднялся на ноги: - Я же сказал, всё в порядке, госпожа Нэниэль. Вы ж меня знаете! - Знаю, дорогой друг. Держи. Гном с ворчанием напополам с благодарностью приняв из рук королевны свой топор. Кановен подъехала к Арагорну и Теодену. В глазах короля она прочитала почти те же чувства, что минуту назад обуревали её при взгляде на улыбку Эовин. Вдохновлённый ими, он заканчивал свой рассказ Арагорну, когда эльфийка поравнялась с ними: - …Она видела, как её мать умерла от горя и осталась одна в растущем страхе присматривать за своим королём, обречённая прислуживать старику, которому следовало любить её как отцу. - Она любит тебя, Теоден, - возразила королевна. – И ты её любишь. Почему ты так строг к себе? - Потому что настоящую любовь дала ей и её брату ты, госпожа Кановен. Мне следовало больше уделять внимания племянникам. На это, возможно, и стоило что-то ответить. Но как на зло ничего, что могло бы убедить Теодена, не приходило в голову ни Кановен, ни Арагорну. Когда люди расположились лагерем на месте стоянки, очень скоро разнёсся запах готовящейся и сейчас разносившейся по месту стоянки еды. Вскоре до королевны донёсся более яркий аромат. Кановен не могла не узнать знакомую смесь пахучих трав и мяса в стряпне Эовин. С опаской покосившись на дымящееся варево в котле, который племянница короля теперь носила с собой по лагерю, эльфийка стала сосредоточенно возиться с седлом Харды, упорно не замечая ехидное ржание кобылы. А что ещё сделать? Она уже давно заметила, что Анар не станет отвлекать, если столь увлекательное занятие занимает и внимание, и обе руки. Сзади донёсся голос Гимли, у которого не хватило такта согласиться, но хватило жалости не говорить, что уже сам запах ему не внушает доверия. - Нет, я не могу! Правда, не могу! Кановен почувствовала взгляд воспитанницы на своей спине, однако в следующую секунду ощущение исчезло. Королевна посмотрела через левое плечо и поджала губы, сдерживая смех. Эовин, на мгновение смущённо опустив глаза, подошла к Арагорну, который вытирал свой меч. - Я потушила мясо. Здесь немного, но оно горячее. Обрадованная отсутствием возражений, девушка зачерпнула похлёбку небольшой деревянной миской, достала небольшую ложку и протянула их Дунадану. Тот принял еду с благодарным кивком - Спасибо. Кановен, стараясь дышать спокойно, смотрела, как человек начинает есть. Первая ложка дошла до рта, но стоило мясу коснуться языка… Кановен не удержалась и сдавленно, не издавая не звука, засмеялась, смотря, как Арагорн, щадя нежные чувства смотревшей на него девушки, почти не показав вида, добросовестно прожевал и проглотил кусок, произнеся потом: - Вкусно. - Правда? – обрадовалась Эовин, и обернулась, собравшись уходить. Кановен видела, как Дунадан с лёгким отвращением уже хотел вылить содержимое на траву, когда принцесса снова к нему обернулась. Тут уже не только на Морнэн, но и на Харду напал приступ смеха. - Мой дядя сказал странную вещь, - заговорила девушка. Арагорн натянул улыбку на лицо, сделав вид, что всё в порядке, - будто вы воевали вместе с Тенгелем, мои дедом,.. но должно быть он ошибся. - У короля Теодена хорошая память, тогда он был ещё ребёнком. Удивлённая Эовин опустилась рядом с ним на землю. - Значит вам должно быть по крайней мере шестьдесят! – Арагорн улыбнулся. – Семьдесят? Но вам же не может быть восемьдесят! Человек немного помолчал, прежде чем ответить: - Восемьдесят семь. Совершенно поряжённая Анар поднялась на ноги, не сводя глаз с Арагорна: - Значит вы один из дунэдайн, потомок нуменорцев, благословлённый на долгую жизнь. Говорили, от вашего народа остались лишь легенды. - Нас немного осталось, северное королевство давно уничтожено. - Простите. Пожалуйста, ешьте. Кановен смотрела на это, качая головой. Видя, что Эовин уходить не собирается, а Арагорн пока она стоит будет есть из вежливости, королевна сжалилась над ним. Сняв седло, она обратилась к воспитаннице: - Анар, а дядя и Теодред есть не хотят? Спохватившись, Эовин быстро направилась к месту, где расположились её родичи. Морнэн, полностью разнуздав Харду, достала из сумки хлеб и села рядом с Дунаданом. - Вкусно? – засмеялась она, протягивая ему часть своего куска. Странник красноречиво посмотрел на неё. - Мне казалось, ты хорошо её всему обучила. - К стряпне она никого не подпускала, - пожала плечами эльфийка. – Попробуй обучить кого-то супротив воли. Но ты молодец. - Могла бы предупредить. - А что проку? Это бы тебя не спасло, ты слишком жалеешь её чувства. Эти слова вновь вызвали взгляд Арагорна. Но теперь он был другим. Морнэн только посмотрев поняла, что Дунадан понял, о чём она думает, и опустила глаза на траву. Есть совершенно расхотелось, и королевна теребила хлеб в руках. - Ты ей нравишься, - наконец, сказала она, решив не дожидаться, когда заговорит он. - Тебе это неприятно? – спокойно спросил человек, но Морнэн мотнула головой. - Нет, дело не в этом. Я… - она на мгновение задержала дыхание. Она уже давно заметила, как глаза Анар загораются в присутствии Дунадана. Это сначала вызвало в ней некоторое умиление, но потом… Королевна, наконец, набралась смелости: - Ты не думал, что Эовин может оказаться лучше меня? Арагорн непонимающе нахмурился, чувствуя подвох. - Что ты имеешь ввиду? - Ты свободен в выборе. И если ты выберешь её, я буду только рада. - Морнэн, - он сел перед ней. Его не задели её слова. Его пугало то, что стало их причиной. – Я тебя не понимаю. Скажи мне, что-то случилось? - Ничего не случилось, - потупившись ответила та. – Я просто боюсь за тебя. Чем дальше мы идём, тем ближе день, когда мне придётся поговорить с Сауроном. Это неизбежно. И мне хочется, чтобы тогда рядом со мной осталось как можно меньше тех, кого я боюсь потерять. Роханцы останутся вместе в любом случае. Но ты можешь захотеть пойти за мной, если будет нужно. Леголас уже отстранился от меня. Как бы это ни было больно, но я отчасти этому рада. А ты… Она уже не раз прокручивала в голове то, что может ему сказать. Это не было правдой. На самом деле она почти молилась о том, чтобы, когда она встретится с отцом для разговора, в этом мире не осталось никого, кто смог бы её оплакать. Саурон не смог бы ничего о ней узнать без её согласия, а значит и причинить вред тем, кого она любит. А дать это согласие она могла, только встав на его сторону. Но об этом она просто запрещала себе думать. Путь был выбран. Назад дороги нет. Арагорн ладонями мягко поднял её лицо так, чтобы она смотрела на него. - В одиночку никто не сражается. Твой отец обладает большой силой. Но пока он сидит в Мордоре он ничего никому не сможет сделать. Никому. В том числе и тебе. Мы дойдём до конца вместе. Ты ещё увидишь мою коронацию… Или даже нашу. Эльфийка грустно улыбнулась. - Я об этом не думала. - А как иначе? Дунадан поцеловал её в лоб и снова сел рядом. Ему не понравилась её реакция. Гнетущее чувство некой тайны не давало покоя, и человек постарался перевести разговор в другое русло, надеясь, что подозрение исчезнет: - Ты скучаешь по родителям? - Насколько возможно скучать, если узнала мать спустя семьдесят семь лет после рождения. - А как же Трандуил? Я слышал, у вас не ладились отношения, хотя любовь к тебе в его глазах ясно читалась, когда ты вернулась в Лихолесье. - Я не знаю, что тебе сказать. Я думала, что знаю, что значит любить родича. Но с некоторых пор начала в этом сомневаться. Хотя… в самом деле, скучаю. Как бы ни был он ко мне холоден первые десятки лет, я его люблю до сих пор… - Людям тяжело не держать зло на обиды, нанесённые родителями. Морнэн пожала плечами. - Просто после того, как я узнала о том, что он мне не отец, мне стало легче прощать его. Может, я не могу чувствовать также сильно, также… хорошо, как вы, но я многое могу вижу и понимаю. В детстве Трандуил казался мне холодным и жестокосердным. Однако, это не так. У него была семья, любимая жена – её зверски убили орки. Я слышала рассказы сородичей. После гибели королевы, он сильно изменился. Его мучила тоска, а когда вырос сын, стал мучить и страх, что и Леголаса убьют когда-нибудь. Ты и сам видишь, что мой брат не из тех, кто сидит во дворце. Это отца пугало, но он ничего не мог сделать. Он много лет жил со своей мукой, в своём высокомерии уверенный, что сильнее, чем он, любить нельзя. Он даже чувство Леголаса не воспринял, как нечто настоящее. Единственное, что ему открыло глаза, - скорбь Тауриэль о Кили. - Племяннике Торина? - Да. Трандуил, обретя понимание к чувствам других, сделал очень трудный для него шаг, отпустив сына так далеко от себя и отрекаясь на это время от всякого общения с ним. Думаю, отчасти из-за этого навязанный Митрандиром найдёныш вызвал в нём возмущение: он итак многим пожертвовал, а тут ещё и чужой ребёнок, который неизвестно откуда взялся. Масла в огонь подливало возмущение Леголаса, что он не хочет хотя бы сделать вид, что любит меня, и оставшийся тайной для меня страх, который я у многих вызываю. А потом… Трандуил понял, какие способности у меня есть, они утвердили страх передо мной, что заставило его сказать брату то, что услышала я: мол, я вражье отродье. Он и не подозревал, как оказался прав… Хотя, со временем он пересмотрел своё отношение ко мне. Почему, к сожалению, я сама никак не могу понять. Но, мне кажется, что это произошло, потому что со временем я становилась всё больше похожа на него. Что удивительно… - королевна задумчиво подперла рукой голову. – Бедный государь, он и правда живёт, как я без души, потому что жизнь доставила слишком много боли. - Ты так о нём рассказываешь, будто подводишь итог, - невесело заметил Арагорн, к своему удивлению почувствовав, что будто приблизился к разгадке своего странного чувства. Однако, поспешно отогнал от себя эту мысль. Королевна на это ничего не ответила, и они так просидели до самой ночи. Морнэн уснула первая: у неё с недавних пор хорошо получалось быстро засыпать, чтобы хоть на это время отрешаться от мыслей о смерти. А Арагорн думал. Долго думал о том, что произошло и что он услышал. Но так и не смог найти ответов, боясь переступать некую невидимую грань, за которой, как он опасался, скрывались самые страшные, но в то же время верные причины его предчувствий. Сосредоточенно раздумывая, он смотрел сквозь поднимавшуюся к небу струйку дыма из его трубки.

***

Утром дела шли своим чередом. Морнэн чувствовала, что Арагорн о чём-то догадывается, и старалась ехать подальше от него, чтобы лишний раз не провоцировать на расспросы и самой избавиться от искушения рассказать свою тайну. Настроение было прескверное, и она почти не смотрела по сторонам. Дозорные – сегодня ими были Гамлинг и Хама – отправились вперёд, разведать обстановку. Спустя всего несколько минут с той стороны донеслись истошные крики и до боли знакомый рёв. Кановен ощутила, как у неё свело челюсть то ли с досады, то ли от злости: варги. Леголас унёсся за скалы, туда же поспешил Арагорн. Его было видно всему отряду: человек остановился спиной к людям, после чего сбежал вниз. - Варги! На нас напали! Варги! – прокричал он. Поднялась паника. До того шедшие в молчании люди закричали, забегали, зазвенело оружие и доспехи, кони фыркали и били копытом землю, чувствуя приближение орков. Морнэн поспешила вперёд, видя, как Арагорн сел на своего коня и на мгновение обернулся к ней, будто ожидая. Общий гомон еле перекрывал голос государя: - Всем всадникам в начало колонны! Харда поравнялась с конём Дунадана, когда Теоден обратился к Эовин. - Веди людей в Хельмову Падь. Укройтесь там. - Я воин, - возразила Эовин. - Нет! – отрезал король, но потом, смягчившись, сказал, прося: - Сделай это ради меня! Морнэн не вмешалась в разговор. Она знала, как Анар желала биться с оружием в руках с самого детства. Эовин превзошла в юности своими умениями братьев, и Кановен была ею очень горда. Но сейчас был не тот случай, когда она была готова доверить дочь ей самой. Королевна с помощью осанвэ дотянулась до сознания девушки: «Твоё время придёт, я тебе обещаю!» Она видела её потеплевший, но всё ещё раздосадованный взгляд. Эовин развернула своего коня по направлению, в которой уходили люди. Кто-то принял у неё поводья. Девушка пошла с людьми, направляя их в низину. Морнэн проводила её с еле заметной улыбкой и ускакала вперёд, вслед за королём. Она только краем глаза заметила, как её воспитанница посмотрела вслед Арагорну, однако, вскоре Дунадан догнал Кановен. На мгновение она похолодела, когда поняла, что не видела брата среди общего числа воинов, но отряд быстро поднялся на возвышение, с которого открылась просторная холмистая равнина. На ближайшем холме, с которого воинам предстояло спуститься навстречу уже скакавшим волчьим всадникам Сарумана, – никто не сомневался, что они из Изенгарда – стоял Леголас, метко выпуская стрелы. Он быстро запрыгнул в седло перед Гимли. Морнэн не знала, откуда в ней бралось это: от одного отца или от второго, - но стычки с орками иногда вызывали в ней странное кровожадное удовольствие. Как сейчас. Всадники слетели к подножию холма, как ветер, сталкиваясь с лающей, воющей ревущей сворой. Соперники налетали друг на друга, волки сбивали лошадей с ног, вгрызаясь им глотки, люди бросали копья с орков, свистели стрелы с обеих сторон, упавшим людям варги отгрызали головы, если не напарывались на выставленные мечи. Дух схватки захлестнул Кановен с головой. Она не замечала почти ничего вокруг, лишь изредка краем глаза ловя знакомые силуэты Арагорна, Леголаса и Гимли. Всё её внимание было направлено на орков и волков. Харда их не боялась никогда: сильные ноги кобылы при любой возможности сбивали тварей на землю, ломая им кости, после чего их добивали всадники Рохана. А наездница лошади одним движением сносила головы сарумановых чудищ. С волками же дело обстояло тяжелее: шкура у них была толстая, мышцы под ней твёрдые, так что не каждый, по сути своей смертельный, удар мог сразить волка сразу наповал. Твари были тяжёлыми и злыми, уворачиваться от их зубов и когтей было очень сложно, но Харда блестяще справлялась с этой задачей, умудрившись не получить ни одной царапины и спасая от ран собственную всадницу. Схватка быстро завершилась, и над полем боя скоро повисла тишина. Орки и варги были перебиты все до единого. Харда грустно фыркала, смотря на трупы лошадей, ибо знала, что в отличие от людей их отсюда не станут забирать и они послужат пищей до ворон. Морнэн, чувствуя её настроение, сочувственно похлопала её по шее. Ей и самой было скверно: столько коней и людей! На их счастье Саруман поскупился отправить чуть больше отряд, иначе, возможно, количество тел на этом поле увеличилось бы вдвое. Эльфийка с досады чуть не порвала тряпицу, которой вытирала свой меч. Однако, ничего не попишешь, надо забирать раненных и ехать в Хельмову Падь. Морнэн сунула меч в ножны, висевшие у седла, и спешилась. Мысль о раненных её встревожила. За Леголаса она почти не беспокоилась: брат был одним из лучших воинов Средиземья и самым лучшим воином Лихолесья, его трудно было достать любыми оружием. Но Арагорн и Гимли… До её слуха донеслись голоса эльфа и гнома. Они звали Дунадана. Морнэн ощутила, как к сердцу пополз в жилам холодный страх. Она подняла голову, ища глазами светлую макушку брата. Недалеко от обрыва, Леголас и Гимли склонились на явно раненным и уже умирающим орком. Даже со своего места Кановен видела, что у него изо рта вырывается грязно-коричневая кровь. Она не знала, что у него спрашивали и что он должен был сказать; она направилась туда, но каждый шаг отдавался тяжёлым гулом в голове. Будто она уже знала, что произошло. Она шла тихо. Настолько тихо, что Леголас не смог услышать ей приближения, полностью занятый орком. И только Теоден, также слушавший разговор заметил её приход. - Он мёртв, - хриплым злорадством вырвался ответ из будто порванных губ твари. – Немного полетал со скалы. - Ты лжёшь! – воскликнул Леголас, хватая орка за доспех и поднимая с земли, но ответом ему послужил клокочущих злорадный смех, вскоре оборванный смертью. Эльф опустил орка и обернулся, собираясь встать. Он замер, увидев сестру. Морнэн медленно подняла потухший взгляд и не сказав ни слова подошла к краю обрыва, куда парой секунд раньше отошёл Теоден, расстроенный и сочувствующий, но не скорбящий. Эльфийка стояла, глядя на ревущую далеко внизу реку, безвольно опустив руки. Почему-то стало трудно дышать. В таком потоке выжить почти невозможно. Она чувствовала, как сзади, справа и слева от неё у обрыва встали Леголас и Гимли. Оба подавленные и всё ещё не осознавшие в полной мере тот факт, что лучшего друга нет в живых. А сердце Морнэн замедлило свой ритм почти сразу. Не этого ли она боялась с самого ухода из Лориэна? Эльфийка ни о чём не думала. Мысли доставляли слишком большую боль, чтобы позволять им всё, что они делали раньше. королевна без сил села на землю. Обычно ровная, гордая осанка куда-то пропала. Плечи ссутулились, и на мгновение могло показаться, что тяжесть прожитых лет в этой потере навалилась на неё всем своим весом. Она молчала и смотрела перед собой пустыми глазами. Слова короля об отъезде прошли мимо неё. Ладонь брата легла ей на плечо, но она по-прежнему молчала, будто ничего не происходило. - Гимли, позови Харду, пожалуйста, - проговорил Леголас - Она сама не доедет, - возразил гном. - Она и не поедет сама. Когда друг ушёл, эльф опустился на колени радом с сестрой и прижал её к себе, пряча наполнившиеся слезами глаза в её волосах. - Glawar nin (Свет [солнца] мой), всё будет хорошо. Морнэн слышала поток синарской речи, но она не понимала ни слова. Пожалуй, она даже вестрон не смогла бы сейчас понять. Но она чувствовала, как ласковые руки брата гладят её по плечам и голове. От этого не становилось легче. Но по крайней мере к ней вернулась способность двигаться. Скоро ей в макушку сочувственно ткнулась морда Харды. Гимли прибежал следом. - Эта кобыла не нуждается в поводыре, она сама кого хочешь поведёт. Леголас, надо ехать. Эльф кивнул. Продолжая что-то говорить, он положил руки на локти сестры и мягко потянул ей вверх, заставляя встать. Залезть в седло для неё сейчас оказалось почти непосильной задачей. Харда легла на живот, чтобы её всадница смогла сесть, а потом, когда кобыла уже поднялась, к ней на спину легко взлетел Леголас и взял в руки поводья, понимая, что Кановен не скоро придёт в себя.