Тёмная Вода

- Леголас, ты уверен? Принц поднял невозмутимый взгляд на любимую сестру. «За кого ты волнуешься?» «Конечно за Гимли. Он тебе не простит позора.» Эомер не слышал их беседы по осанвэ. И потому вопросительно посмотрел на Кановен, стоило Гимли и Леголасу увлечься своей дуэлью. - Nana, ты думаешь, что твой брат способен проиграть? - Руско, - королевна понизила голос, благо, ей не понадобилось шептать, ибо слишком сильным был шум в пиршественном зале Эдораса, где король Теоден устроил праздник в честь победы в Хельмовой Пади. – Милый, волноваться сейчас стоит за Гимли. Мы с братом росли в королевстве, которое славится своим вином, а ты сомневаешься, что мой брат перепьёт гнома из Эребора? К тому же эльфы почти не пьянеют. - Правда? – Эомер недоверчиво нахмурился. - Нам нужно выпить в два раза больше, чем гному, чтобы опьянеть. А ваш эль, извини, не оставляет Гимли никаких шансов на победу, - королевна слегка хлопнула своего любимого воспитанника по плечу и, взглянув на брата, сказала: - Я пойду. Делая редкие глотки из наполненной до краёв кружки, королевна обратилась вниманием своим к пирующим друзьям. Всё внимание сейчас было приковано к двум хоббитам, отплясывавшим на столе и поющим знакомую только им двоим песню в этой чужой стороне. Все здесь были счастливы. Воистину счастливы. Эта победа досталась им отнюдь не просто, но тем сильнее было их ликование. Глядя на людей и друзей Кановен чувствовала, что в её сердце постепенно возвращается покой. Пусть ненадолго, пусть под влиянием выпитого вина, но королевна была сейчас как в прекрасном сне, в котором не было места Саурону и безжалостной судьбе… Шли часы. Было уже далеко за полночь. Пиршественный зал потихоньку пустел. Уставшие, опьянённые победой и хмелем люди ложились спать. Но Кановен не спешила отправляться ко сну. Гуляя по дворцу, она наблюдала за тем, как постепенно ночь овладевала чертогами и погружала всё вокруг в долгожданный блаженный покой. Спустившись в тронный зал, Кановен сонно осмотрелась вокруг. В тусклом свете факелов она увидела, что на укрытой мехом и шёлком лежанке уснула уставшая Анар, укутавшись в голубую парчовую накидку. Морнэн улыбнулась, глядя на неё. «Милая моя девочка, сколько всего тебе пришлось пережить!» Стараясь не разбудить, королевна осторожно погладила девушку по волосам, и пошла к выходу на террасу, где, как она знала, были её брат и Арагорн. Прохладный ночной воздух протрезвил объятую сном голову. Ночное небо было сегодня удивительно высоким и чистым. Светила луна, освещая своим мягким холодным светом погружённый в сон город. Кановен мечтала о том, чтобы этот миг растянулся как можно дольше. Она уже не помнила, когда в последний раз ощущала такое умиротворение. Жаль, что эта ночь была только иллюзией, миражом в бесконечной раскалённой пустыне, в которой все пути вели в один конец. Слева от себя, у края террасы королевна заметила две фигуры. Леголас и Арагорн стояли рядом, глядя на восток. Морнэн знала, что мог там увидеть брат. Но не стремилась видеть это воочию. Слишком тягостно было обращать свой взор к отцу, когда её окружает столь желанная тишина и покой. Но внезапное мертвенное дыхание заставило сердце королевны сжаться от ужаса. В воздухе появился отчётливый запах пороха и огня. Королевна побледнела и помчалась обратно в палаты. Из комнаты, в которой спали несколько воином, хоббиты и Митрандир доносились крики и шум. Когда Морнэн вбежала туда, то увидела Пиппина, который корчась и извиваясь всем телом катался по полу, сжимая в ладонях пылающий изнутри палантир. Рядом с ними беспомощно сидел Мерри, пытаясь разбудить своим зовом мага. Но ещё до того, как Гэндальф успел проснуться и понять, что происходит Морнэн сама выхватила из рук хоббита палантир. В ту же секунду всё, что было до того перед глазами исчезло. На мгновение королевна ощутила ужасную боль во всём теле, которая вскоре отступила. И тогда в объятом пламенем пространстве королевна столкнулась лицом к лицу со своим отцом. Здесь Саурон вновь выглядел таким, каким она его видела при их последней встрече. Прекрасное воплощение зла. Но сейчас глаза его сверкали. - Стойкий хоббит, - сказал Саурон. – Так и не сказал, где Оно. - Ты не узнаешь, где твоё Кольцо, - сказала королевна. – Никто из нас этого не знает. - Да? – казалось, Саурон всё больше выходил из себя. – А как на счёт наследника Исильдура? Кановен изо всех сил старалась, чтобы её лицо её не выдало. - Может, хоббит и не ответил на мой вопрос, но он невольно выдал того, чьё присутствие мне вовсе не нужно! И как я раньше не узнал, что один из твоих друзей станет королём нуменорских собак! - Тебе опасна я, а не он, - холодно сказала королевна. - Буурз албаи, твоя жизнь для меня драгоценна! Ты не можешь умереть раньше, чем этого захочу я! А этот человек станет надеждой для Гондора! Само его присутствие означает, что мой план по захвату Минас-Тирита может пойти прахом! А я ненавижу, когда мне мешают! На мгновение майа замолчал. Он был в ужасном гневе, прекрасные черты исказились и от его голоса, казалось, дрожал воздух. Он закрыл глаза, глубоко дыша, и долго не говорил ни слова, пока внезапно не устремил на дочь полный ужаса и гнева взгляд. - А может, Кольцо у него? Морнэн не смогла ничего ему ответить. Вбежавшие вслед за ней Леголас и Арагорн обступили её вместе с Митрандиром. Они пытались докричаться до неё, но Кановен их не слышала, устремив ничего не выражающий взгляд в глубину камня. В конце концов, бросив бесплотные попытки, маг накрыл палантир куском ткани, в котором возил его, и тут же вырвал камень из рук королевны. Морнэн покачнулась и отступила на шаг. У неё в ушах разом звучали тысячи голосов, и ей казалось, что по комнате бегают и тут же гаснут языки пламени. Они совершенно ничего не понимала, что происходит вокруг. Чьи-то руки её подхватили, не дав упасть. Перед ней появилось взволнованное лицо мага, губы которого шевелились, но ей сложно было понять, что он говорит. Только спустя несколько секунд она смогла разобрать слова. - Ты слышишь меня? Кановен? Что ты видела? Внезапно, королевна выпрямилась и отстранила от себя друзей, высвободившись из рук Арагорна. - Я в порядке, - холодно сказала она, жестом прося до неё не дотрагиваться. Леголас и Арагорн в недоумении переглянулись, но не стали настаивать. Тем временем Митрандир обратился вниманием к лежащему без движения Пиппину, остальные члены Братства последовали его примеру. Кановен, дрожа всем телом, вышла из комнаты и, закрыв за собой дверь, села у подножия одной из колонн. Зал теперь был полностью пуст. Видимо, пока Кановен была на террасе Эовин проснулась и ушла в свои покои, что позволило королевна не бояться, что ей не дадут покоя. У неё раскалывалась голова. Голоса в ушах не затихали, а пламя перед глазами не желало исчезать, даже когда она зажмуривалась. Королевна дрожала, не понимая, что с неё происходит. Она не могла думать, мысли путались, смешиваясь в невыразимую какофонию, и спустя несколько минут королевне показалось, что она сходит с ума. Митрандир сделал ошибку, насильно разорвав её связь с Сауроном. Но разве мог он знать… Спустя четверть часа маг вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Его не покидало чувство тревоги. Постаравшись убедить Леголаса и Арагорна, что с Кановен всё в порядке, что ей нужны покой и тишина, и успокоив их тем самым, маг отправился искать королевну. Он нашёл её стоящую перед троном Теодена. Она положила руку на изогнутую шею коня, чья голова украшала подлокотники, и гладила пальцами гладкую поверхность до блеска отшлифованного дерева. Королевна стояла спиной к магу, поэтому он не мог понять, что с ней. Митрандир смотрел на неё, изнывая от внезапно охватившего его страха. - Люди так наивны! Неужели они думают, что в их силах достичь высшего искусства? – прозвучало из уст королевны. Но это был не её голос. Это был голос того, кто когда-то был Олорину почти братом. Того, кто когда-то носил имя Майрон и состоял в свите Валы Аулэ. «Это не Кановен» Митрандир вздрогнул всем телом, когда королевна повернулась к нему. Её глаза пылали огнём. Зрачки превратились в две узкие полоски, делая глаза похожими на змеиные. - Здравствуй, Олорин. Вижу, ты меня узнал. - Нет… Как это возможно!? - Ты был мудрым, Олорин. Но так и не смог понять, что общение со мной обрывать нельзя, пока разговор не окончен. Бедная Кановен невольно оставила связь с моим духом. Но этого достаточно для того, что я собираюсь сделать. «Саурон» сошёл со ступеней и сделал шаг в сторону мага. - Скажи мне, Олорин. Где наследник Исильдура? Не бойся, я просто хочу с ним побеседовать. Мне интересно, у него ли сейчас моё Колечко. Впрочем, если оно у него – то его не спасёт никто, даже вся армия Рохана и Гондора. Я просто убью его в этом хлеву, сейчас, когда весь город спит, заберу Кольцо и, наконец-то, получу то, что так долго желал: моё тело, мою дочь, мою силу и мою победу. - Ты обезумел, - произнёс Митрандир. – У него нет Кольца. - Если нет, то чего же ты боишься? - Потому что я знаю тебя. Даже если Кольца нет, ты всё равно убьёшь наследника Исильдура. - Ты очень плохого обо мне мнения, - «Саурон» покачал головой, но в следующий миг, стоило ему броситься в комнату за спиной мага, Митрандир выставил свой посох. «Тёмный Властелин» отлетел к колонне слева от трона и так и остался там, не в силах двинуться с места. Как бы ни был силён Саурон, но в чужом теле, пусть даже это тело Кановен, которая обладала частью его силы, он не мог противостоять Митрандиру. Саурон не умел пользоваться возможностями дочери, они ему просто были не по зубам, поэтому он шипел и кричал от злости, но не мог двинуться. А Митрандир, направив свой посох в его сторону, подходил всё ближе и ближе. - Покинь тело Морнэн! Хватит её мучить! Твоё время ещё не пришло! Ну же! «Саурон» издал последний крик, а потом вдруг глаза королевны погасли, вернув себе прежний вид, и королевна без чувств рухнула на пол. Маг подбежал к ней и поднял голову Морнэн. Она была очень бледна, глаза сильно покраснели, руки дрожали. Маг положил руку ей на лоб и принялся что-то шептать, пока она не сделала рваный вздох и не открыла глаза. - Митрандир… - Как ты себя чувствуешь? Кановен изо всех сил сжала слабыми руками одежду мага. Глаза её были полны ужаса. - Что я натворила? Арагорн… - Всё хорошо, - успокоил её старик. – Кановен, тебе нужно отдохнуть. - Митрандир, - голос королевны задрожал, казалось, она вовсе его не слушает. – Увези меня отсюда, прошу тебя! Мне нельзя здесь находиться! Вдруг это повторится! Прошу тебя! Умоляю!

***

На следующий день все знали о том, что произошло ночью, исключая, разве что, то, свидетелем чего стал один Митрандир. Кановен была напугана, как никогда. Её можно было понять. Она своими руками чуть не убила Арагорна, если не всех, кто был в комнате на тот момент. Митрандиру удалось её успокоить, поэтому утром королевна вела себя, как и прежде, ничем не вызывая тревоги или подозрений. Ей просто было это сделать, ведь голоса и языки пламени перед глазами исчезли после того, как Митрандир прогнал из её тела Саурона. А о прочем ей уже не стоило волноваться. Маг собрался ехать в Минас-Тирит и отвезти туда злополучного Пиппина, из-за которого и начался весь этот кошмар. И королевна ехала с ними. Леголас расстроился, что сестра его покинет, и сначала был против такого решения, но довод о том, что Саурон не причинит Кановен вреда, так как она слишком ценна для него, немного его успокоил. Арагорн молчал, но в его глазах Морнэн видела всё. Перед тем, как покинуть дворец вслед за Митрандиром и Пиппином, которые отправились в конюшни, и после прощания с любимым братом, королевна подошла к Дунадану, держа в руках свёрток. - Мы с тобой уже не увидимся до тех пор, пока войско Рохана не придёт в Гондор. Твой путь всё ближе подводит тебя к трону. У тебя есть кольцо Барахира и перекованный Нарсиль: Андриль. Но я решила, что король должен войти в свой город со своим знаменем. Она передала свёрток Арагорну. - Это знамя я вышила в Лориэне. Мама положила на него свои чары – они оградят тебя от ран. Даже если я не доживу до твоей коронации, то пусть хотя бы это знамя оставит часть меня рядом с тобой. Арагорн не смог ничего ответить. У него на глазах были слёзы. Сын Араторна изо всех сил прижал Кановен к себе, накрыв её губы своими.

***

Спустя несколько дней долгой дороги на восходе путники приблизились к Минас Тириту. Пиппин с любопытством вертел головой во все стороны. Там, где кончались Белые Горы, возвышалась тёмная громаду Миндоллуина, глубокие пурпурные тени высоких ущелий и вершина, белеющая в свете занимающегося дня. На выдвинутом вперёд плече горы стоял Город, окруженный семью каменными стенами, крепкими и древними, словно вырезанными великаном из костей земли. Пиппин вскрикнул от восторга, когда на его глазах стены крепости окрасились розовым в свете зари, а Белая Башня засверкала серебром под первыми лучами солнца. Белоснежные знамена развевались на стенах, высоко и чисто пели трубы. Железные ворота отворились перед ними. Люди вокруг закричали: – Митрандир! Смотрите, это Митрандир! Видно, гроза близко! Серогрив звонко ступал по каменным мостовым, поднимаясь из одного яруса Города в другой. Они шли ступенями к вершине горы, каждый ярус был обнесен стеной. Великие Ворота располагались в восточной части стены, следующие были на половину круга сдвинуты к югу, третьи - на половину круга к северу, и так все выше и выше, к центру Города. Мостовая, ведущая к Цитадели, часто поворачивала, и каждый раз, пересекая ось Ворот, уходила в арочный туннель в скале, делившей надвое все круги Города, кроме первого. Древние строители искусно воспользовались творением природы, оставив за Воротами часть скалы, образовавшей бастион, словно форштевень корабля, устремленный на восток. Он вздымался до самого верхнего круга Города, неся на себе могучую Цитадель, расположенную в семистах футах выше Первых Ворот. Вход в Цитадель также смотрел на восток. Он был врезан в коренную скалу и вёл к Седьмым Воротам. По освещенному туннелю идущий попадал в Верхнее Подворье, к Фонтану у подножия Белой Башни. Высота ее составляла не менее трёхсот футов, а на вершине, в тысяче футов над равниной, развевалось Знамя Правителей. Мощь цитадели делала ее неприступной до тех пор, пока внутри оставалось хотя бы несколько воинов. Напасть на Цитадель можно было лишь со Сторожевого Холма, но отрог, на котором был выстроен пост, перегораживали крепостные валы. Здесь, между Городом и Башней, располагались усыпальницы Королей и Правителей. Пиппин не мог опомниться от изумления и восторга при виде этого могучего, великолепного каменного города. Величием, мощью и красотой он превосходил Изенгард. Но глаз всюду встречал и признаки упадка: двери домов были заперты, окна пусты, улицы немы. Морнэн не разделяла восторга хоббита. Она уже была здесь и то, что она видела сейчас, её глубоко огорчало. По людям было видно, как сильно проникла война в их сердца. Глаза их были полны тоски и вековой усталости от вечного страха перед надвигающейся смертью. В седьмом ярусе солнце озарило гладкие стены, резные колонны и большую арку ворот. Коням вход в Цитадель был запрещен, и путники спешились. Кановен поцеловала Харду в нос и попросила конюха обеспечить коням достойный отдых после изнурительно долгой дороги. Воины, охранявшие вход в Цитадель, были одеты в черное. На груди у них сияло вышитое серебром цветущее дерево под серебряным венцом и многолучевыми звездами, на головах - высокие шлемы с крыльями морской чайки по бокам. Шлемы пламенели серебром, ибо были сработаны из митрила - малая часть былой славы, уцелевшая в веках. Никто во всём Городе не носил больше подобных одежд - это была привилегия Стражей Цитадели, помнившей Элендиля и цветущее Белое Дерево. За аркой был двор, вымощенный белым камнем, и фонтан, искрящийся на солнце веселыми бликами. Вокруг росла яркая зеленая трава, но рядом, склонившись над чашей фонтана, стояло мертвое, засохшее дерево, и капли воды стекали с его голых ветвей, как слезы. Вокруг древа, с четырёх сторон от него на вымощенной белым камнем дорожке, тоже стояли Стражи Цитадели, недвижимые и молчаливые. - Это оно. Дерево, Гэндальф! - Да, - ответил маг, не сбавляя шаг, ибо желал как можно скорее поговорить с наместником. – Белое Древо Гондора, древо короля. Денетор, впрочем, не король, он всего лишь наместник - блюститель трона, - на мгновение маг замолчал, дойдя до ступеней парадного входа в Цитадель, остановился и обернулся к хоббиту. – Слушай внимательно. Владыка Денетор - отец Боромира. Сообщать ему, что его любимый сын погиб, будет крайне неразумно. И ни слова про Фродо и кольцо. И не звука про Арагорна. Лучше тебе вообще помалкивать, Перегрин Тук. Все трое вошли в зал, своды которого покоились на огромных колоннах черного мрамора. Вершины колонн украшали изваяния неведомых животных, ветвей и листьев, по потолку шла цветная роспись по зеленому полю. Ни гобеленов, ни занавесей, ни дерева не было в этом длинном торжественном зале. Между двумя рядами колонн застыли мраморные фигуры. Пиппин вздрогнул, заметив в чертах их лиц сходство с Каменными Стражами на Андуине. Он взглянул на Кановен, но ту нисколько не трогало великолепие тронного зала Минас-Тирита. Она смотрела на единственного человека, который каждый день проводил в окружении мёртвых изваяний и холодных стен. В дальнем конце зала, на ступенчатом возвышении стоял пустой мраморный трон; позади него на стене мерцало драгоценными камнями изображение цветущего дерева. А у подножия трона на широкой ступени в простом кресле из черного камня сидел старик с коротким белым жезлом в руках. Он не поднял глаз на вошедших, продолжая рассматривать что-то у себя на коленях. Гэндальф остановился в трех шагах от кресла. - Привет тебе, Денетор сын Эктелиона, владыка и наместник Гондора, - наместник не поднял головы, и Кановен заметила, что у него дрожали руки и плечи, как от сильной душевной боли. – Я пришёл к тебе в этот тёмный час с новостями и советом. - Может быть ты сможешь объяснить это? – человек поднял голову. Наместник сильно постарел с тех пор, как королевна видела его в последний раз. Его лицо осунулось, глаза потеряли свет прежнего благоразумия. Вдобавок сейчас его лицо было искажено от горя, а в руках с колен он поднял разрубленный надвое рог Боромира. Морнэн отвела взгляд. – Может быть ты скажешь почему погиб мой сын? - Боромир погиб, спасая нас, - внезапно заговорил Пиппин, нарушая запрет Митрандира. - Меня и других хоббитов. Он пал, защищая нас от полчища врагов. Хоббит обошёл мага и встал на одно колено перед наместником, не слушая последнюю попытку мага остановить его. - Я готов служить вам как угодно в уплату этого долга. - Вот мой первый приказ тебе. Расскажи, как ты смог избежать смерти, а мой сын - нет, ведь он был великим воином, - слегка раздражённо произнёс старик. - Даже самых смелых воинов может поразить стрела. А Боромира поразило много стрел. Митрандир не выдержал больше и слегка толкнув хоббита посохом, с приказанием встать, вышел вперёд. - Повелитель. У нас будет время скорбеть по Боромиру, но только не сейчас. Надвигается война, враг уже у вас на пороге, - в голосе мага засквозила сталь. – Как наместник ты обязан руководить обороной. Где армии Гондора? У вас ещё есть друзья, вы не одиноки в этой битве. Призовите Теодена Роханского. Зажгите огни. - Думаешь ты мудрец, Митрандир? У тебя изощрённый ум, но ты не мудр. Думаешь, глаза Белой Башни ослепли? Я видел больше, чем ты думаешь. Левой рукой ты прикроешься мной как щитом от Мордора, а правой рукой попытаешься выжить меня. Я знаю кто подвизается с Теоденом Роханским, - королевна удивлённо подняла взгляд на наместника, во все глядя на его уставшее лицо и глаза, вдруг засверкавшие алчным огнём. – О да, до меня дошли слухи об этом Арагорне сыне Араторна, и я заявляю тебе, что я не склонюсь перед этим странником с севера - последним из угасшего рода, давно лишённого короны! - У тебя нет власти препятствовать возвращению короля, наместник, - спокойно ответил маг, но в этот момент терпению самого Денетора пришёл конец. Он вскочил и закричал: - Трон Гондора мой, и я не отдам его! Разговаривать с ним было бесполезно. Митрандир завернулся и приказал своим спутникам следовать за ним. - Всё разбилось о дурацкие амбиции. Он даже готов использовать свою скорбь как предлог, - двери перед гостями отворились, выпуская их во двор к Белому Древу. - Этот город стоял тысячу лет, а теперь он падёт по прихоти безумца, и Белое Древо - древо короля - никогда больше не зацветёт. - Почему они его охраняют? – спросил хоббит. - Охраняют, потому что надеются, - ответил маг, шагая с друзьями вдоль по продолжавшему площадь перед Цитаделью огромному белоснежному хребту, разделявшему город на две половины. С его вершины открывался вид на Пелленорскую долину и черневшие вдали горы Мордора, затянутое тучами небо над которыми освещало кровавое зарево огня Ородруина. – Ещё брезжит слабая надежда, что однажды оно зацветёт, что придёт король, и что город снова станет таким же, каким был прежде. Мудрость прежних лет покинула их. У королей были могилы роскошней чем дома у жилых людей. Они больше считались с именами предков, чем с именами сыновей. Бездетные правители размышляли в древних залах о своём величии, или в высоких холодных башнях вопрошали звёзды. Так угасал народ Гондора. Королевский род прервался. Белое Древо засохло, а правители Гондора измельчали. Хоббит с тревогой посмотрел на чёрные горы, тучи над ним и поднимавшиеся до небес огненные искры вулкана. Морнэн вздохнула. Ещё вчера Мордор казался недосягаемым и далёким. А теперь он будет ей виден из любого окна в этом городе. Королевна опустилась на каменный парапет, исподлобья глядя через крепостные зубцы на горы, за которыми жил со дня её рождения её отец. - Мордор. - Да... – сказал маг, - он там. Этот город всегда пребывал в его тени. - Приближается буря. - И непогода здесь ни при чём. Всё это по желанию Саурона. Впереди своего войска он гонит огонь и дым. Орки из Мордора не выносят дневной свет, поэтому он скрывает солнце, чтобы облегчить им путь на войну. Когда тень Мордора достигнет этого города, начнётся битва. - Глядя на эти тучи, я испытываю желание, чтобы битва началась скорее, - сказала Кановен. – Ожидание хуже всего на свете. - В наших интересах, чтобы Саурон как можно больше медлил, королевна, - ответил маг. – Потерпи.