Черти тихого омута

А ничего и не было. Мин не клал ладонь поверх ширинки Джи Ху, тем более не расстёгивал ремень чьих-либо брюк. Он обещал два «испытательных» месяца Лэю, но и тут накосячил. Не справился с собой. Вероятно, зря повелся на извинения. Джи Ху, должно быть, и сам не рад, что сморозил про «нечто большее». — Забудешь тут, пожалуй. Весь живот был в твоих слюнях. — Я так извинялся. — Я так и понял. — Мне не нужен личный репетитор. «Нужен. И ещё как. И, вообще-то, ты», — прячет в отражении своих глаз Мин, только сам этого увидеть не может. К счастью. — Хорошо. Ничего не хорошо. Примирение с Мином Джи Ху не так себе представлял. Он должен был сказать ему, что это ни на что не повлияло. Он снова опережён. С фарсом. Какая же нелепая смена положений. Джи Ху так и хочется содрать с себя эту вымышленную, навязанную маску Арлекино и швырнуть её к налакированным туфлям Мина. И, кстати, куда он такой марафет держит? — Сегодня уборка на тебе, — переводя тему, тихо произносит Мин, будто и хочет, чтобы Джи Ху его слышал, и нет. Он чувствует такую же недосказанность перед ним, какую ощущал между собой и Вэй У Сянем, когда тот порвал всё их связующее. Порой он вспоминается безболезненно. Порой, когда Мин думает как быть дальше. — С какой радости? Джи Ху интересуется закономерно, он ведь не обязан ждать, когда все обязательства перед Лэем у Мина истекут. Не то чтобы они были как-то заверены, просто хранятся за пазухой и скребут душу. — Сегодня я встречаюсь с отцом. Наверное, это объясняет «выгулку» им новоприобретённого чёрного смокинга. — Не думал, что вы общаетесь. — Я тоже не думал. Мин всё ещё недоумевает от неожиданного звонка с неопознанного номера и услышанного им в трубке голоса, принадлежащего человеку, который предпочитает «любить семью издалека». Джи Ху видит, что Мину сейчас если и нужны какие-либо объяснения, то точно не те, что Джи Ху рассчитывал выдать. Или скорее выжать из себя. Всегда легче отложить тему на потом и более к ней не возвращаться. Дела пойдут своим чередом, и каждый своей дорогой. Два года пролетят, билет в Сеул купится, и всё: «Мин, прощай, я тебя не знал». Это будет низко, но иначе вряд ли получится. — И стирка? — спрашивает Джи Ху так, словно она не входит в это понятие. Семейные у Мина дела или какие, а о сваливании с дежурства стоило бы предупреждать. Ишь ты, занятой какой. — Само собой. Я разложил вещи по цветам. А! Хорошо выгляжу? — прокручивается на носках, позволяя Джи Ху оценить свою фигуру со всех сторон. И из головы Джи Ху как-то вылетает вопрос: «Почему же тяжело было нажать запуск?» — Да. Мин подходит к шкафу, открывает дверцу и осматривает себя ещё и в зеркале, подвешенном на ней. — Не, не верю тебе. Если «тогда раздевайся», точнее «переодевайся», сказать не вариант, придётся схитрить. Он выглядит прекрасно, но не льстить же ему. — Мне доказать? — А что? Правда можешь? — оживляется Мин и почти пролетает через всю комнату, чтобы встать прямо перед Джи Ху. — Обниму? — то ли разрешения спрашивает Джи Ху, то ли понять пытается, в какой конкретно момент спятил. — Иди, — расставив руки в стороны, зовёт Мин. Джи Ху обнимает его, будто стряхивает со спины Мина невидимые пылинки, и повторяет: — Ты выглядишь хорошо. — Я прям даже тебе нравлюсь, мой морозильничек? — довольный собой Мин наглеет и притягивает Джи Ху поближе. — Ай. Ты сегодня колючий, — отступает Джи Ху на безопасное расстояние. — В смысле? — Тут что-то, — указывает Джи Ху на лацкан его пиджака. — А, точно. Средство от нежелательных объятий, — смеётся Мин и поправляет его аккуратненько, чтобы не засветить. — Покажи. — Нет. Джи Ху с любопытством не борется — пользуясь тем, что до Мина ему всё ещё рукой подать, оттягивает его пиджак и смотрит. — Что это? — Не разглядел? Значок. И куда ты вообще руки тянешь? — А на нём фотка, что ли, с Лэем? — Да. Не на сумку же цеплять. Не хочу, чтобы народ глазел. — Зачем же ты тогда его сделал? — Не сделал, а получил в подарок. Лэй согласился только так. «Значит, носи у сердца». Мне должно это напоминать о нём. — Бывают проблемы с памятью? Сейчас в медицине есть множество хороших ноотропных препаратов, оказывающих специфическое позитивное влияние на высшие интегративные функции мозга. Может, прикупить тебе один, когда пойду выносить мусор? — Лучше бы повторил, что я сегодня красавчик. Хотя, вообще-то, я всегда такой. — Не костюм красит человека. — Зануда. Мин снова облюбовывает себя в зеркале, поправляет пиджак, проводит рукой по брюкам, будто дополнительно отглаживая их, перебирает пальцами слегка сбрызнутую лаком челку. Так сильно она в глаза ему уже не лезет. Подстригся. «А ты смотришь на меня», — чуть не вырывается из приоткрытого рта Мина. Он напоследок туже затягивает галстук и, наконец закрыв дверцу, оборачивается, чтобы сказать ещё что-то напутственное, будто уходить собрался Джи Ху. Доставать его — одно удовольствие, а не доставать — вообще не удовольствие. Но тот довольно хорошо делает вид, что вовсю занят своими делами и ни на кого не отвлекался. Остаётся только бросить ему: — Пока. — Удачи. Только «пока» — это совсем не «пока». Мин до Джи Ху вечером доберётся, если надумает. Нервозность благодаря ему чуть поутихла, и на «судьбоносную» встречу Мин выходит даже с улыбкой. Тихая забота намного лучше показной. Мин говорит «спасибо» не человеку — воздуху. Джи Ху не надо благодарности, во всяком случае, он её не просит. Только Мин никак припомнить не может, когда перед ним говорил что-либо об отце? Впрочем, неважно. Сейчас бы пережить это потрясение и выдержать беседу с «уважаемым господином», не перейдя на личности. «Здравствуйте… папа?» Смешно. Мин по приезду к ресторану приосанивается у входа и размышляет: «Узнаю ли я его вообще?» Столик заказан, разговор длится недолго. Человек-тень, сказавший больше плохого, нежели хорошего, уходит первым. Мину остаётся только в шоке уронить палочки и потерять и без того слабонагулянный аппетит. Приехали. «Хочешь, City of Dreams будет твоим?» Серьёзно? Одно из семи лучших казино города? Нет, не так. City of Dreams принадлежит ему? Блеск. Как удачно «совпало», что в нём-то и находится клуб «Cubic», куда Мина приняли на работу. Теперь не удивительно, что без опыта. Должно быть, долго уже длится «родительский» контроль. И как-то по сравнению с этим новость о том, что у Мина появилась невеста, меркнет. На это нашлось, что сказать: «У меня есть любимый». «Папочка» пообещал с этим разобраться — «я поговорю с твоим парнем». Однако, для Мина «мой любимый» и «мой парень» это разные люди. А что «папочка»? «Папочка» пообещал, «папочка» сделает. Мин ему очередь из желающих поговорить выстроит — не вопрос. Джи Ху только заканчивает с уборкой, когда Мин, на пятьдесят процентов трезвый, с противным шорканьем сминает ногами коврик, тщательно вытряхнутый и, как новый, растеленный у порога. Джи Ху за это дело по приколу запускает в него его же мокрыми трусами. — Повесь, пожалуйста, самостоятельно. — Я смотрю, ты рад мне. Не успел я войти, как ты тряпками кидаешься! — Ты же топчешься, как слон, и труд чужой не уважаешь. Лоботряс и пьяница. — Злой ты, вот уйду я от тебя. А хотя, как ты без меня? А никак. Вот. Мин сминает их в руке и ругается про себя: «а ты вот зараза!», «а Лэй вот любит меня!» — Что отец сказал? — Ничего хорошего. — А звал зачем? Джи Ху вид Мина спокойствия не внушает, состояние тем более. Ну как же, уйдёт он. Кто пустит-то? — А женюсь я! Представляешь? — На мне? Вот так сразу? Нет, я, конечно, понимаю, это меньшее после сделанного мной за сегодня, что ты можешь мне предложить. Мысленно Джи Ху дальше понесло всё так же в шутливой форме: «надо объявить coming out и как-то рассказать о положении дел Лэю». Но стало противно представлять всё это. Кукушечка так далеко ещё не слетела. Стоп. Он просто считает, что делает для парня слишком многое. Мин часто переходит границы дозволенного, Джи Ху последнее время всё реже его тормозит. — Да какой там ты! — перебивает его Мин. — На ба… девушке. Ясненько. Мина, видать, не только алкоголь по голове приложил. — Может, прежде чем жениться, ты отхлебнёшь бульончика и проспишься? — Ага, — начинает раздевания Мин, еле вылезая из пиджака, — как просплюсь, так сразу отрекусь и от бдсм, и от гомосексуализма, а вдобавок ещё City of Dreams себе отхапаю. Всю жизнь только и представлял, как батя явится на встречу со мной годкам к двадцати под руку с каким-то лысым хреном и наставит меня на путь истинный. Теперь уже чуть понятнее, чего он такой хмурной и насупленный. — Объясни по порядку, что случилось? — Человек, зачавший меня, случился, вот что. — Мин, раздевшись, садится на кровать, накидывает одеяло на голову и словно прячется в нём, как в палатке, рассматривает свои босые ноги, то и дело растягивая неровные пальцы. Джи Ху не знает, как успокаивают в таких случаях, но определённо как-то нужно успокоить. Он садится рядом молча и с позволения роняет его себе на колени. — City of Dreams, значит, «отхапать»? За этим он звал тебя? Не рано от дел отходит? Или это практиковаться? — Никуда он не отходит. Про сына вспомнил. Вот скажи мне, где я и где казино?! — Через дорогу. — Я утрирую. — Вы общались ранее? — Открытки, разом по всем праздникам присылаемые им к каждому новому году, считаются? — Вряд ли. — Значит, нет. Мин заканчивает вырисовывать пальцем на ноге Джи Ху какой-то непонятный узор и прогоняет его. Если забыться в алкоголе не вышло, то забыться в Джи Ху непростительно, да и недопустимо с его стороны. Джи Ху бросает что-то вроде «как знаешь», прячет найденный им собственный рисунок обратно в тетрадь Мина и представляет, как по возможности расспросит Лю Роу о его реакции на это художество.