Гордость и предубеждение

Когда Сойк прибыл в студию, Джури уже был там. — Ты дома-то ночевал сегодня? – поинтересовался он у друга, вальяжно развалившегося на диване. – Или твой дорогой беззубый Леда тебя выгнал? — Никто меня не выгонял, — Джури сладко потянулся и повернулся на бок, подперев голову рукой. – Я сам сбежал, — честно признался он и виновато улыбнулся. — И очень правильно сделал, — заметил появившийся на пороге студии Леда и пояснил: — Я думал, утром кого-нибудь убью раньше, чем до этого проклятого стоматолога доберусь. Было бы жестоко сорваться на Джури просто потому, что он оказался рядом. С любимыми так не поступают, правда, Сойк? Драммер пожал плечами, действительно не зная, какого ответа от него ожидает лидер. В последнее время ему стало казаться, что любая фраза Леды, высказанная в его адрес, имеет двойное дно. — Нашел ты у кого спрашивать, — хмыкнул Джури, перетекая в сидячее положение и аккуратно разглаживая складки на футболке. – Вопросы о любви нужно адресовать нашему басисту. Это же Агги не доедает, не досыпает и вообще, как мне иногда кажется, тихо с ума сходит. А Сойк у нас каменный. Ни одному человеку не под силу завоевать его сердце, пока там господствует Вачча. Я прав, дорогой друг? — Разумеется, — невозмутимо ответил драммер и поспешил устроиться за установкой. — Быть может, когда-то появится на твоем горизонте прекрасная дама, которая потеснит не менее прекрасного Ваччу, — дружелюбно предположил Леда, настроение которого начало улучшаться. — Я ставлю на Ваччу, — безапелляционным тоном заявил Джури. — Тогда я – на даму. Просто чтобы было интересно спорить, — поддержал его Леда. — Придурки, — резюмировал Сойк, а согруппники рассмеялись. Однако веселье длилось недолго. Первым, как и следовало ожидать, пожелал прекратить его лидер. — Так, шутки в сторону. Сегодня репетируем без баса, но это не повод расслабляться. — Кстати, что там Агги? – тут же опомнился Джури, а Сойк обратился в слух. — Да вроде ничего, — пожал плечами Леда. – Не кашляет, не жалуется, и вроде даже температуры нет. Какой-то бред с ним вчера творился… — Похоже на нервное, — поддержал его вокалист и тут же перевел взгляд на Сойка. – А тебе он ничего не рассказывал? Может, случилось что? — Нет, — выдавил Сойк. — Нет – не рассказывал, или нет – не случилось? – прищурился лидер. — Нет, не рассказывал, — вздохнул Сойк и постарался изобразить равнодушие. – С чего вы взяли, что мне он расскажет что-то, чего не говорит остальным? — Да так, есть причины предполагать, — неопределенно хмыкнул Джури, а Сойк весь подобрался, стараясь взять себя в руки и спокойно выяснить, на что это он намекает. — Хватит, — словно почувствовав его напряжение, прервал спор Леда. – Мы и без того долго бездельничали, чтобы теперь устраивать демагогию. Приступим? — Приступим, — с готовностью кивнул Джури и шагнул к микрофону. В течение дня Сойка раздражало абсолютно все: нервировал болтливый и не в меру смешливый вокалист, бесила погода, которая так некстати и вопреки его внутреннему состоянию была солнечной и совсем весенней, злило постоянное и непреодолимое желание выйти покурить. Но более всего выводило из себя то, что он все время неотрывно смотрел на рабочее место Агги и думал, соответственно, о нем же. Как себя Агги чувствует? Леда сказал, что все в порядке, но, может, друг просто не пожелал показывать свое плачевное состояние? Не простудился ли он намного сильнее? Может, сидит сейчас дома и кашляет так, что впору легкие выплюнуть, но никто ему не поможет. Кстати, о помощи. Агги совершенно не умеет готовить, и в холодильнике у него вечно гуляет ветер. А сейчас уже время обеда, и неизвестно, поел ли он нормально или заказал какую-то гадость быстрого приготовления. Второе вероятней… — Сойк! Это просто не-воз-можно! – Леда резко ударил по струнам и почти прорычал. – Как можно сбиться три раза за песню? Тебе что, не рассказывали, что барабанщикам в принципе нельзя лажать? Это запрещено априори! — Ну тише ты, тише… — поспешил на помощь Джури. – Отпуск был долгий, мы еще не разыгрались… — Где ты витаешь? – не унимался лидер. – Думаешь, незаметно, что твои мысли не о работе? — Извини, — бросил Сойк и поднялся из-за установки, всем своим видом демонстрируя, что ему нет дела ни до лидера, ни до его, пускай и справедливых, укоров. – Давайте перекурим. А то и правда в первый день тяжело идет как-то… — Сам кури, — вздохнул Леда, сдаваясь. – Твоя единственная компания в этом бесполезном деле лежит пластом дома. "А действительно, без Агги и покурить не с кем", — безрадостно подумал Сойк и вышел из комнаты. Возвращаясь вечером домой после тяжелого во всех отношениях рабочего дня, Сойк умышленно подъехал к дому Агги, но даже не вышел из машины, а только посмотрел на окна друга. Свет горел, и отчего-то моментально стало спокойней. Что бы он делал, если бы увидел там темноту, Сойк задумываться не стал. Агги находился дома, и даже эта мелочь радовала. Войдя в свою квартиру, не раздеваясь и не включая свет, Сойк подошел к дивану и завалился на него. Глядя в потолок, он непроизвольно следил за полосами света от проезжающих мимо машин и лениво думал о том, что надо принять душ, поужинать и лечь пораньше спать, чтобы быть в тонусе. Вечером Леда еще раз позвонил Агги, и тот пообещал уже завтра быть на месте. А, следовательно, день обещал быть напряженным и требующим от Сойка всех его сил и выдержки. Бесшумно к дивану подошел Вачча и поглядел блестящими в темноте глазами на хозяина, после чего запрыгнул к нему на грудь, улегся и замурлыкал. Невольно улыбнувшись, Сойк погладил гладкую шерстку и вспомнил слова Джури о том, что Вачча правит в его сердце. Сейчас Сойка очень порадовало бы понимание, что так оно и есть, да только Джури было невдомек – питомца уже давно потеснили. "Стоп. Агги не имеет никакого отношения к сердцу. Агги захватил все мысли и эмоции, но не…" – Сойк заставил сам себя оборвать глупую неуместную мысль. Но на смену ей пришла другая, еще худшая: ни с того ни с сего Сойк задался вопросом, а был ли у Агги кто-то до него? Руки моментально похолодели от мысли, что это был его первый раз, но эту идею Сойк отмел, как нелогичную – слишком быстро и легко для первого раза друг ему отдался. "Господи, о чем я думаю…" — вздохнул Сойк и резко поднялся, отчего сидевший на его груди Вачча обиженно пискнул и отскочил. Нашарив на полу, как обычно, бездумно отброшенный пульт, Сойк включил телевизор и откинулся на спинку дивана. Вставать ему совсем не хотелось из-за непонятно откуда навалившейся апатии. Стараясь ни о чем не думать, он смотрел в одну точку, особо не обращая внимания на работающий телевизор и не вслушиваясь в реплики персонажей фильма, когда в реальность его вернули громкие крики главной героини. Встряхнувшись, Сойк уставился в экран и сфокусировал взгляд. Сюжет он, конечно же, прозевал, но транслируемая мелодрама – в том, что фильм относился именно к этому жанру, Сойк ни на секунду не усомнился – оказалась до невозможности предсказуемой. Судя по всему, история стремилась к завершению, но была настолько банальной, что незадачливый зритель сразу все понял. Героиня в свадебном платье неслась по улице за героем брутального, но демонически красивого вида и звала его по имени. Определенно, выходила она замуж за кого-то другого, выглядевшего не столь неформально, но уступавшего по всем остальным качествам главному герою. Сам же герой успел усесться на свой байк, когда девушка достигла цели. Зачем бежала, она тут же позабыла и только глупо хлопала ресницами, а байкер на нее смотрел полным презрения и страдания взглядом. Сойк отметил, что хотя фильм явно из дешевых, актер определенно талантлив. Вот Сойк при всем желании не смог бы изобразить одновременно настолько несочетаемые чувства, еще и по отношению к такой непроходимой дуре, какой выглядела главная героиня. — Что ты хочешь от меня? – вопрошал прекрасный герой, а голос его оказался бархатным и с хрипотцой – все как положено. — Я… Ты… — лепетала девушка, а Сойк возвел глаза к потолку и потянулся за пультом. — Хочешь загадку? – прервал ее герой и, прежде чем та ему ответила, спросил. – Кого боится время? Рука с пультом зависла в воздухе: теперь Сойку самому стало интересно, кого боится время. Однако героиня ответа не знала. — Любви, — торжественно произнес герой. – Любви боится даже время. А ты всего лишь человек, и потому твоя трусость не позорна. Почти. На этих словах байк взревел и умчался в темноту улиц, а героиня осталась стоять посреди дороги, глядя неморгающими глазами вдаль. Сойк не переключил канал и после этой сцены. Картинки сменялись, кто-то хохотал, кто-то плакал, и, должно быть, все закончилось хорошо, герои воссоединились. Ведь фильм был без претензии, в таких плохих концовок не бывает. Но Сойк всего этого не видел, хотя продолжал сидеть перед включенным телевизором. В другой ситуации пафосный диалог персонажей из глупого фильма только посмешил бы его, но не теперь. Сойк думал о трусости. И о том, действительно ли она не позорна. На следующий день Агги появился на пороге студии и едва не был сбит с ног голосящим Джури. Создавалось впечатление, что вокалист не видел друга как минимум месяц и что вернулся Агги откуда-то с крайнего севера. Леда вел себя много сдержанней, но тоже выразил радость и участливо осведомился о его здоровье. Сам Агги был бледен и выглядел изможденным, как будто болел очень долго. А может, так просто казалось из-за невеселого выражения его лица. Сойк кивнул ему в знак приветствия, не решаясь подходить или говорить что-либо, но неожиданно поймал себя на том, что улыбается. Пускай Агги по-прежнему плохо и плохо из-за него самого, пусть Агги не разговаривает с ним и даже не смотрит, плевать, что никогда уже не будет тех замечательных дружеских отношений. Зато Сойк сможет видеть его каждый день, слышать его голос. А это, как он понял за один день отсутствия Агги, совсем не мало. Агги украдкой поглядывал на Сойка и искренне недоумевал. Конечно, он не ждал встречи с распростертыми объятиями. Более того, он был уверен, что за прошедшее время драммер успел все обдумать и пришел к тем же выводам, что и он сам. Настроенный на равнодушие и холодность, Агги был потрясен, заметив улыбку на губах Сойка. Чем это он был так доволен? В глубине души Агги хотелось считать, что именно он является причиной радости драммера, но в свете последних событий данную мысль пришлось отмести как несостоятельную. Поразмыслив немного, Агги решил, что просто плохо сказалась недавняя высокая температура. В конце концов, могло же ему показаться? Да элементарно. Может, ребята что-то веселое рассказали, может, сам что-то вспомнил. Причина совсем не обязательно должна была крыться в Агги. — Леда, если не возражаешь, я бы хотел сделать паузу, — не выдержал он, в стотысячный раз за утро поймав на себе внимательный взгляд Сойка. Друг словно ощупывал его, осматривал, пытаясь уловить любое минимальное изменение. — Поздравляю тебя, Сойк, — весело заявил Джури, прежде чем вцепиться в бутылку с водой. — С чем это? – равнодушно поинтересовался драммер, мысленно подбираясь и готовясь услышать уже привычную колкость в исполнении вокалиста. — Как это с чем? – казалось, Джури искренне возмутило столь явное непонимание. – Явилась твоя компания по методичному самоубийству. Я вообще удивляюсь, как это вы так долго продержались, делая вид, что едва знакомы. — А как мы должны был себя вести? Бросаться друг на друга с поцелуями и объятиями? – ехидно уточнил Агги, торопясь перевести огонь на себя. Он ощущал напряжение Сойка, как свое собственное, и всерьез опасался, что тот может устроить скандал. "Странно, конечно, но с чего бы вдруг Сойку быть таким нервным? Не он ли всегда нас успокаивал. Может, случилось что-то?" – с тревогой подумал Агги прежде, чем успел одернуть себя и напомнить, что это не его дело. — Если вы все-таки решили обойтись без никотина, то вернемся к репетиции, — строгим голосом заявил Леда и подтянул ремень своей гитары. "Да что я, девочка, в самом деле?" – одернул сам себя Агги и демонстративно вытащил сигарету. Сойк тут же выбрался из-за установки, всем своим видом демонстрируя, что ни при каких обстоятельствах не откажется от перерыва и порции никотина. — По-моему, жизнь налаживается, — засмеялся им в спину Джури, а Агги поймал себя на мысли, что хочет переглянуться с Сойком и убедиться, что тот полностью разделяет его недоумение. "Отвыкай, дружочек, отвыкай", — ехидно нашептывал внутренний голос, более чем непрозрачно намекая, что о молчаливом взаимопонимании, уютной тишине в машине и совместных завтраках можно позабыть. При первой же мысли о еде в желудке Агги утробно забурчало, а сам он поймал на себе тревожный взгляд Сойка. — Когда ты ел в последний раз? – голос друга звучал сердито и чуточку виновато. Агги прикурил и с удивлением посмотрел на Сойка, нервно теребящего пальцами сигарету. В голове басиста вспыхнула небывалой яркости картинка, в которой эти самые пальцы до синяков сжимали его бедро. Агги потряс головой, отгоняя непристойные воспоминания и молясь, чтобы тело на них не отреагировало. Решив, что ответа он так и не дождется, Сойк прикурил и демонстративно отвернулся в надежде, что Агги не успел заметить выражение обиды в его глазах. Впрочем, на что конкретно он обиделся, Сойк сам не мог объяснить. Вроде бы и не настолько он был наивен, чтобы ожидать, что спустя день-другой их отношения станут такими, как прежде. Да они вообще никогда больше такими не станут! — Я не помню, — казалось, Агги и сам удивился тому, что решил ответить. Но терпеть и дальше это невыносимое напряжение, старательно делать вид, что так и нужно, он не хотел. В конце концов, ничего же не было, если не считать одного неудачного секса. Они не клялись друг другу в вечной любви, никто никого не предавал и не обманывал. Они просто друг друга не поняли. Теперь, когда это недоразумение осталось позади, стоило начать выстраивать новые отношения. "Интересно, это от никотина я так поумнел?" – внезапно развеселился Агги и даже улыбнулся собственным мыслям. Наблюдавший за ним Сойк не успел среагировать, машинально улыбнувшись в ответ. Практически сразу же музыканты отвернулись друг от друга, начав преувеличенно пристально рассматривать стены курилки. "Детский сад, младшая ясельная группа", — констатировал Агги и потушил сигарету, хотя там оставалось еще на пару затяжек. Сойк тут же зеркально повторил это действие и первым подошел к двери, открыв ее и галантно пропустив Агги вперед. Стоило им вместе войти в студию, как не в меру жизнерадостный Джури громко рассмеялся и крутанулся на стуле. Навеселившись, он повернулся к Леде и торжественно провозгласил: — Проигравший, готов ли ты выслушать мое желание? — Готов… Куда я денусь с подводной лодки? — покорно согласился Леда, но тут же уточнил: — Только давай убедимся, что выигрыш все-таки за тобой. — И так же все видно! – заволновался Джури и повернулся к застывшей на пороге ритм-секции. – Признавайтесь, вы помирились? — А мы и не ссорились, — хором заявили музыканты и все-таки переглянулись, сами удивленные небывалой синхронностью. — Я же тебе говорил, что это временное недоразумение, — с превосходством улыбнулся Джури и мстительно прибавил, обращаясь теперь исключительно к Леде: — Хочу, чтобы ты до конца недели… — вокалист на секунду замялся и по очереди посмотрел на всех присутствующих. Потом подумал немного и поманил Леду за собой: — Лучше я тебе это лично скажу. А то ходят тут всякие. — Дурдом какой-то, — констатировал Сойк, устраиваясь на своем стуле, а Агги кивнул, выражая солидарность, и взял пробный аккорд, вслушиваясь в звучание своей гитары. — Джури, я и не знал, что ты такой садист! – простонал лидер, вслед за вокалистом возвращаясь в помещение и тут же хватаясь за инструмент, как за спасательный круг. — Ничего. Всегда должна оставаться загадка, — уверенно провозгласил Джури и с недоумением уставился на внезапно рассмеявшихся друзей. – Я не понял, а что я не так сказал? — Все так, — хихикая, пояснил Агги. – Только вот ты не учел, к какому полу данное высказывание относится. Разве что ты себя относишь… — договорить басист не успел: Джури сорвался с места, торопясь наподдать обидчику. Недолго думая, Агги рванул за установку, спеша скрыться за спиной Сойка. — Леда, ты долго собираешься терпеть этот балаган? Или Джури у нас теперь все можно? – ядовито поинтересовался драммер, закрывая собой тщедушного басиста. — Джури всегда все можно. Сегодня репетируем до тех пор, пока не надоест мне. А то, как я вижу, энергии у всех в избытке, — спокойно заметил лидер, дожидаясь, пока музыканты снова займут свои места. — Попали мы, — уныло констатировал Джури, чувствуя себя виноватым. Ритм-секция не могла не согласиться. — Да сколько можно его ждать? – кипятился Леда, вышагивая вокруг недоразумения, призванного заменить обещанный им для предстоящего тура автобус. — Ты и так организовал нас выезжать с большим запасом времени, — примирительно проговорил Джури и сладко зевнул, а Сойк в очередной раз поймал себя на мысли, что тянется к телефону, чтобы взглянуть на часы. — Я специально назначил выезд на семь утра, потому что в дороге может случиться все, что угодно. А опаздывать нам нельзя, — чеканил слова Леда. — Да успокойся ты, — вздохнул Сойк и потянулся за сигаретой. – Позвони, раз устал ждать… — Я звонил! Он не берет. — Не берет, значит, не слышит. Не слышит, значит, уже едет, — сделал умозаключение Сойк, хотя самому было неспокойно от предположений, куда запропастилось его персональное наваждение. После того, как Сойк признался себе в собственных чувствах, ему полегчало. Объяснить он мог это только тем, что неизвестность – самое страшное, и даже наихудший диагноз дает маломальское успокоение. Он прекрасно понимал, что привязанность и нежность, зародившиеся в его сердце, не приветствуются в обществе, но на это ему было плевать. Может, потому, что воплотиться в реальность его фантазиям было не суждено. Но зато Сойк перестал себя одергивать каждый раз, когда взгляд притягивался к Агги, перестал запрещать себе думать о нем. И то, что Агги, безусловно заметивший его излишнее внимание, теперь косился чуть ли не с опаской и как будто даже сторониться начал, ничуть не огорчало. Сойк справедливо рассудил, что хуже быть уже не может, а Агги что хочет, пусть то и думает. — А вот и наша пропажа! – вывел из размышлений голос Джури. – Признавайся, Агги, проспал? — Проспал, — покорно кивнул подошедший Агги и отвернулся, когда Сойк уже привычно внимательно уставился на него. — У тебя совесть есть? – взбеленился лидер. – Хоть бы соврал что-то… — Простите, — спокойно ответил Агги, рассматривая землю и как будто думая о чем-то своем. — С тобой все в порядке? – вклинился в разговор Сойк. Внешний вид Агги ему не понравился – басист выглядел как-то рассеянно, а ведь совсем недавно он болел, и мало ли что с ним сейчас творилось на самом деле. — Да что вы пристали ко мне? – от вполне невинного вопроса Агги не на шутку рассердился, чем удивил всех согруппников. — Ты не шуми тут, — строго отрезал лидер. – Это мы должны ругаться, ждем уже больше получаса… — Давайте не ссориться с начала тура, а? – прервал своего любимого Джури. – Лучше просто погрузимся и отправимся в путь. — А это что такое? – Агги только теперь заметил миниатюрный автобус. — Это коробок. Спичечный, — с готовностью пояснил Джури. — Только не говорите, что нам на этом колесить через всю страну, — полуутвердительно и заведомо обреченным голосом спросил Агги. — Не будем, — равнодушно пожал плечами Леда. – Поедем молча. — А вот я рад! – сообщил неунывающий вокалист. – Всю дорогу буду обнимать нашего лидера. — Судя по размерам салона, ты нас всех будешь обнимать, — фыркнул Сойк и выбросил окурок. — Ну и пусть! – не сдавался Джури. – Только все равно я сижу рядом с Ледой. — Мы и не сомневались, — не стал спорить Сойк и сделал приглашающий жест. – Агги, прошу. Мы едем сзади. — Нет, мы сзади! — тут же подал голос вокалист, скорее из вредности, а не потому, что ему хотелось сидеть на том или ином месте. — Тогда без меня, — тоже встал в позу лидер. – Меня укачает. Сойк возвел глаза к небу. Даже выражение лица Агги, который, как ему показалось, слегка побледнел, сообразив, что предстоит ехать не один час рядом с ним, не удручало так сильно, как перспектива провести несколько недель в обществе незамолкающего вокалиста и упрямого лидера. — Так. Или вы садитесь, или садится Агги. Быстро определяемся! – гаркнул на спорящих согруппников Сойк. — Ты чего орешь? – обиделся Джури. — Все, уже сел, — объявил Агги, по усталому голосу которого становилось понятно, насколько его успели достать за это утро, и полез на свое сидение. — Но если что, мы поменяемся! – оставил за собой последнее слово вокалист, а Сойк мысленно сосчитал до трех, чтобы сходу не ответить, что он обо всем этом думает. Однако едва они расселись, как воцарилось молчание, продлившееся чуть больше часа. Джури, грозившийся обнимать всех вокруг и шумевший больше всех, провалился в сон. Леда перебирал какие-то бумажки, что-то увлеченно черкая на них, и Сойк отметил, что если бы его реально укачивало, проводить время в пути таким образом он точно не смог бы. Агги забился в самый угол и, надев наушники, уставился в окно. Сойк только вздохнул – если так будет проходить весь тур, его друг рискует вскипеть от перенапряжения. — Агги, ты, кажется, бывал раньше в Сендае? – обернувшись, спросил Леда, чем тут же разбудил Джури. Но Агги не услышал, продолжая старательно пялиться в окно. — Агги… — Сойк тронул его за локоть, и друг, вздрогнув, повернулся. Сойк глазами указал ему на сидящего впереди Леду, после чего Агги поспешно вытащил наушники и изобразил внимание. — Ты как нашкодивший котенок, — хмыкнул Леда. – Чего дергаешься-то? — Я не дергаюсь, — огрызнулся Агги. – Что ты хотел? — Хотел узнать, ты бывал раньше в Сендае? — Бывал, а что? — А то, что за время тура мы успеем еще напробоваться гостиничных завтраков. Сводил бы ребят куда-нибудь перекусить до саундчека. — А ты? – сразу заподозрил неладное Джури. — Мне надо утрясти вопросы по поводу клуба в Нагое. Что-то у них там не стыкуется, а завтра мы уже играем там, — объяснил Леда. – Но как освобожусь, я мог бы к вам присоединиться. — Извини, я не могу, — сказал Агги. – У меня… Мне надо встретиться кое с кем. — Это с кем же? – полюбопытствовал Джури. – Ты не говорил, что у тебя есть друзья в Сендае. — Я много чего не говорил, — не слишком вежливо отрезал Агги. Сойк напрягся, сразу предположив, по какой причине басист не сможет составить им компанию. — У тебя там девушка? – с энтузиазмом предположил вокалист, хватаясь за первую же возможность завязать разговор. Заинтересованный темой, да еще и заинтригованный странным поведением Агги, лидер даже бумаги свои отложил, повернулся лицом к ритм-секции, демонстрируя готовность внимательно слушать. — Господи, да почему сразу девушка? – мученически спросил Агги и тут же прикусил язык, потому что даже раньше самого Джури догадался, о чем тот сейчас спросит. — Неужели парень? Ты скрывал от нас, что у тебя есть парень? – казалось, что от переполнявшего его возбуждения вокалист сейчас начнет подскакивать на сидении. — Угу, есть, — буркнул Агги, решив, что хуже все равно уже быть не может. Сойк рядом с ним закаменел и вроде даже дышать перестал, хотя басист мог поклясться, что друг не упустил ни единого слова из разговора. — Расскажи, расскажи, — Джури с детской непосредственностью забрался на сидение с ногами и только что в ладоши не захлопал. – Какой он? Опиши! В ответ Агги только тяжело вздохнул и задумался. Разумеется, никакого парня в реальности не существовало. Он всего лишь собирался навестить парочку старых друзей. "Вот признался бы сразу, уже бы давно забыл об этом разговоре", — рассудительно заметил внутренний голос, еще раз подтвердив, что явление разумных мыслей, как и осуществление заветных желаний, случается всегда в один и тот же момент: когда уже не надо. — Ты что, не помнишь, как выглядит твой бойфренд? – искренне изумился Леда, а Агги решил, что раз уж он начал валять дурака, то должен дойти до конца. — Помню, конечно. Боюсь только, что после моего рассказа вы будете мне завидовать, — хмыкнул Агги и демонстративно расправил наушники, словно собирался снова погрузиться в музыку. — Быть такого не может! – провозгласил Джури. – Аргументируй. — Ну… он привлекательный. Взрослый. Стильный, — поначалу с трудом подбирая слова, Агги собрался с мыслями и дальше продолжил уже увереннее. – Стройный, широкоплечий. Волосы длинные. Руки очень красивые, сильные, — мечтательным тоном перечислял Агги достоинства своего мифического любовника, а про себя думал только одно: "Господи, что я несу?" – Ах да, еще он очень заботливый, готовит отлично, кстати… — А в постели он как? – Джури даже не смутился, задавая свой провокационный вопрос, а вот Агги стало не по себе. Не скажешь ведь, что человек, которого он только что описал и с которым хотел бы иметь отношения, как раз в этом плане оказался совсем не подарком. — Кхм… — басист изобразил крайнюю степень задумчивости, на деле панически соображая, как увести тему в сторону, когда в разговор вновь вклинился Леда: — Знаешь, я в твоем портрете пока что узнаю только нашего драммера. И если судить по весьма обалдевшему выражению его лица, он себя тоже узнал, — заметил лидер, а Джури радостно засмеялся. — Леда, ты меня раскрыл, — совершенно серьезным тоном сообщил Агги. – Считай, что вот таким экстравагантным способом я только что объяснился Сойку в любви. И если можно, дай мне немного отдохнуть, а то я всю ночь видел его во сне, даже не выспался толком, — басист заткнул уши и закрыл глаза, намекая таким образом, что увлекательный разговор окончен. — И что это было? – риторически поинтересовался Джури, но Леда и Сойк только растерянно переглянулись и пожали плечами. Хочешь, чтобы люди тебе не поверили, — расскажи им правду. Агги в очередной раз убедился в этой истине, из-под ресниц наблюдая, как впереди шепчутся Леда и Джури, наверняка обсуждая истинные причины его нервозности. Сойк предпочел в дискуссии не участвовать. Он зачем-то рассматривал Агги и размышлял о своем. В любой другой момент басист дорого бы дал за возможность узнать, что творится в голове драммера. Но сейчас его больше интересовало собственное сознание. Он действительно сказал лидеру чистейшую правду. Он в самом деле проспал из-за Сойка. Просто не захотел просыпаться, когда пронзительный сигнал будильника оповестил о начале нового дня. Да как тут было проснуться, когда в его сне был Сойк. Как раз такой, каким Агги его себе представлял. Серьезный, как будто немного сердитый, но такой нежный, что даже сейчас от воспоминаний в груди становилось тесно, а дыхание сбивалось. Этот Сойк снова и снова невесомо прикасался к Агги, проводил раскрытыми ладонями по волосам, по плечам, ласкал открытую шею и непрерывно шептал что-то, что Агги никак не мог разобрать. Ему все хотелось переспросить, но страшно было разрушить громкими звуками такую интимную тишину. И еще Агги впервые в жизни не хотелось просыпаться. Незаметно для себя Агги все-таки задремал и немного сполз на сидении, практически привалился к Сойку, который в очередной раз забыл, как делается банальный вдох. Голоса друзей сначала зазвучали глухо, как сквозь вату, а потом и вовсе исчезли. Стало тепло и уютно, как бывает только в объятиях любимого человека. Агги даже успел подумать, что такой сон ему тоже нравится, прежде чем окончательно отключиться. — Сойк, может, твой поцелуй разбудит спящую красавицу? Я уже устал его звать, — жалобно канючил Джури где-то на заднем фоне. — Боюсь, что тогда нам срочно придется искать замену драммеру. Вместо красавицы есть риск разбудить мировое зло. Эй, зло, мы уже в Сендае! – внезапный крик в самое ухо не только разбудил Агги окончательно, но и заставил подскочить на месте. — Можно тебя кое о чем попросить? — Джури отвлек внимание лидера на себя, осторожно потянув того за рукав. — Разумеется, — Леда обернулся и внимательно посмотрел на своего любимого, который явно собирался сказать что-то крайне серьезное. — Пожалуйста, никогда не буди меня так. Лучше сразу убей, — взмолился вдруг Джури, а ритм-секция с поразительным единодушием засмеялась. — Чтобы через минуту все были на ресепшене с вещами, — Леда явно устал от этого балагана и первым выбрался из тесного салона. Агги сладко потянулся и покрутил головой, разминая слегка затекшую шею. Потом взглянул на задумчиво потирающего плечо Сойка и искренне попросил всех богов, чтобы то, о чем он сейчас подумал, оказалось только плодом его больной фантазии. Сойк словно мысли его прочитал, взглянул украдкой, но ничего говорить не стал, лишь развернулся и выбрался из автобуса. Засунув плеер в карман, Агги поспешил следом. — Ночевать будем все вместе, вчетвером, — вещал лидер, пока они дружно шагали к гостинице. — Никакой романтики, — с деланной печалью вздохнул Джури. — У нас здесь всего одна ночь, и та после концерта, — оборвал его нытье Леда. – Первый уснешь без задних ног. Зато сэкономим немного. — Как скажешь, лидер-сан, — торжественно покорился его воле Джури. – А что мы сейчас будем делать? До саундчека еще часа три… — Я говорил, что надо было позже выезжать, — не удержался от комментария Сойк. — А я говорил, что всегда надо перестраховываться, — Леда никак не отреагировал на явный подкол. – Забыл, как колесо пробили, когда ехали в Осаку, и два часа на ровном месте потеряли? Ответить на это было нечего: безусловно, предусмотрительность Леды в тот раз сыграла на руку. Но с тех пор каждая их поездка начиналась с большим временным запасом. — Так чем мы сейчас займемся? – повторил свой вопрос Джури. — У меня дела, Агги идет гулять с мифическим парнем, вы с Сойком предоставлены себе, — распределил занятия Леда. На мифического парня Агги ничего не ответил, пропустив ехидство лидера мимо ушей, а Сойк только улыбнулся Джури: — Тут на первом этаже очень симпатичное кафе. Сходим туда. — Ага! – обрадовался Джури. – Надеюсь, там будут вафли… — Ты любишь вафли? – удивился Сойк, не замечавший прежде за другом таких предпочтений. — Сегодня утром – очень, — заверил его Джури.