Я вижу тебя насквозь

Чонгук никогда не верил в мистику. Всегда относился к ней скептично, смеялся и называл людей, что навязывали веру в неё, аферистами. Пока не попал в реанимацию от сильного удара молнией в 2015 году. Полгода парень лежал в коме, а когда пришёл в себя, и вовсе удивился, что вообще остался жив. Его ничего не беспокоило, он помнил, как его зовут, какой сегодня год, да и вообще всё своё прошлое. Поэтому врачи быстро выписали его из больницы, назначив регулярный приём каких-то таблеток, на которые, конечно, в первый же день Чонгук положил хуй. Парень вернулся в просторную квартиру, а самое главное свою, на которую он сам заработал без чьей-либо помощи. Он нередко навещал своих родителей, хотя в последнее время чаще навещали они его в больнице. Мама постоянно плакала, и Чонгук это слышал, хоть и был в отключке. Знаете, как говорят: «Человек, находящийся в долгом и глубоком сне, слышит всё, что происходит наяву» и Чонгук это доказал. Брюнет сразу же принялся за работу, с которой, он думал, его уже давно уволили. Но, как оказалось, все его коллеги, в том числе и начальник, с нетерпением ждали его выздоровления. В первый же рабочий день они устроили ему праздничный вечер, угостив Чона домашней едой и выпивкой. Чонгук работает журналистом в международном отделе радиостанции KBS. Это высотное здание, где с брюнетом работает от тысячи журналистов и переводчиков. Сам парень один из лучших корреспондентов Сеула. Собственно поэтому его и не выгнали с работы. После долгого и весёлого вечера Чон в полупьяном состоянии еле дошёл до своей спальни, по пути запинаясь об свою же раскиданную обувь и одновременно матерясь себе под нос. Парень решил не переодеваться и лечь так. Долго же он не мог уснуть, прожигая взглядом потолок и думая, что в нём появится дырка. И как бы смешно это не звучало — она появилась, вот только не совсем дырка, а во весь потолок прозрачный пласт. Брюнет протёр глаза и взглянул ещё раз. Прозрачный потолок. — Что за бред? — в пустоту пробурчал парень — Чонгук, ты пьян. — успокаивал он себя — Вот и пришла белочка… Чон отвернулся на бок и уснул. Но он ещё не знал, что это была вовсе не галлюцинация. На следующий день, когда парень протрезвел, он снова увидел это, открыв глаза. Светлая ванная на потолке. Круто. И, видимо, ванная была соседская. Вот только Чонгук не припоминал, кем являлся его сосед. Да, боже, и не это главное сейчас! Какая нахуй ванная на потолке?! Чонгук рванул в свою ванную и начал истерично умываться и бить себя по щекам. И когда он снова взглянул на потолок и увидел то же самое, только уже была не ванная, а коридор, и вовсе снял душ и подсунул всю голову под холодную воду. Чон не пошёл на работу из-за своих «галлюцинаций» Он осмотрел весь дом соседа с помощью потолка и никого там не обнаружил. Квартира сверху была пуста. — Я ещё молод, чтобы сходить с ума, за что ты так со мной? — парень смотрел вверх и в пустоту задавал вопрос. А ведь и, правда, Чонгуку всего двадцать три года, он недавно окончил институт и начал работу журналиста. Парень просидел в прихожей у стены с зарытыми в волосах руками. Он от отчаяния уже хотел Юнги звонить — его единственному другу-коллеге, но его прервал какой-то грохот сверху. Чон машинально поднял голову и от испуга сильнее вжался в стену, хотя куда сильнее… Сверху он увидел русоволосого парня, что, взмокший от ярости, захлопнул дверь, даже не оглядываясь на неё. Он кинул свою черную, как ночь, кожаную куртку на вешалку, попутно снимая того же цвета кроссовки. Его лицо было злым. Темные густые брови почти встретились друг с другом от нахмуренности их хозяина. В том же коридоре он начал стягивать кофту, кстати, всё того же черного цвета. Чонгук перевёл резко взгляд на свои руки, одной из которых незамедлительно ущипнул себя, чтобы ощутить всю реальность ситуации. Он сидит у себя в квартире и только что видел полуголого Аполлона с подтянутым прессом. «Раз он так красив в ярости, то какой же он, когда находится в хорошем расположении духа» Брюнет встряхнул головой. Что за дурацкие мысли?! Он вскочил на ноги и побежал на кухню. Там он замер, в последствии машинально начиная расхаживать из стороны в сторону. Перед глазами парнишка, снимающий с себя чёрную кофту и приступающий к таким же чёрным штанам. Чон видел, как его рука дрогнула в сторону ширинки, но постыдно отвёл взгляд. Чонгук всё-таки достал свой мобильник, и чтобы попытаться хоть как-то не думать о своём соседе, а он о нём ещё как думает, звонит Юнги, что сейчас по-любому спит и начнёт орать за то, что его разбудили. — Да? — хрипловатый голос появляется после двух гудков. — Хён, нам надо поговорить…

***

Тэхён, так звали русоволосого, с грохотом влетев к квартиру, взмокший от ярости, захлопнул дверь. Кинул свою черную кожанку на вешалку, попутно сбрасывая того же цвета кроссовки. Кто бы знал, в какой ярости был парень. Из самых недр его души разгорался яркий огонь, снося всё вокруг. Эмоции так и выплёскивались. Конечно, кто спокойно отреагирует на угрозу отчисления из университета? Скинув всю одежду прямо в коридоре, разозлённый парниша побежал в ванную, чтобы смыть с себя тяжесть этого дня. Тэхён учится на химфаке Сеульского универа. Парнишке девятнадцать лет, а он уже пашет, как лошадь. После университета он бежит на ночную смену в баре, что находится рядом. Ким устал от такой жизни: вечные проблемы с деньгами, с учёбой и работой. Его родители не воспитывали сына, как следует — отец бросил их ещё тогда, когда ТэТэ был малышом, а мать, когда мальчику было семь, переехала в другой город, оставив маленького Тэхёна. Поэтому о нём, все те годы, заботилась его бабушка, которой в скором времени не стало… Ким злился на себя. За то, что не справляется один. Но даже через такую злость, зайдя домой, он чувствовал какой-то прожигающий взгляд снизу. Конечно, он смахнул всё на усталость и депрессию, потому что другого и не дано. После душа он подобрал всю свою раскиданную одежду и сунул в стиральную машинку. Надел рабочие зауженные джинсы и белую рубашку, которую застегнул до двух верхних пуговиц. Классические кожаные туфли, на руке дешевые часы. Всё та же кожаная куртка, и Ким Тэхён готов к работе.

***

Юнги парень сварливый. Если его разбудили по какому-либо пустяку в любое время — жди кучу мата и пинков в свою сторону. Чонгук, конечно, исключение. Чонгуку Юнги всегда готов помочь. Этот малец с первых дней стажировки запал Мину в душу. Юнги всего на три года старше его и не выносит, когда Чон называет его хёном. — Я не могу поверить… — Если я во что-то поверил, не значит ли это, что случился какой-нибудь пиздец? Они уже сидели на детской площадке, что находится рядом с квартирой Юнги. Чонгук попытался объяснить его коллеге свою появившуюся проблему, но тот всё отказывался верить. — Ну, это да… Может, тебе обратится к психиатру? — Мин снова затянулся дорогой сигаретой и выпустил в небо едкий дым. — Ага, чтобы он меня в психушку упёк? Я, знаешь ли, не хочу терять нормальную жизнь. — По-моему, ты её уже потерял. — усмехнулся журналист, после чего закашлялся. — Блять… — выдавил Чонгук. — Да-а, чувак… — грустно прохрипел Юнги — Это прям ебаная безысходность, и я даже не знаю, что тебе делать, потому что блять не могу представить, КАК МОЖНО ВИДЕТЬ СКВОЗЬ СТЕНУ?! — он затушил сигарету об мусорный бак и выкинул её. — Я сам не знаю… — Ну, а сосед? Ты его видел? — Да, мальчишка ещё, ему, наверно, лет семнадцать. — рассуждал Чонгук, ковыряя дырку в земле носком кроссовка. — Может, это пройдёт? Ты устал, заработался, в конце концов! — Может…

***

Но это нихрена не прошло. Прошла неделя, а ситуация лишь усугубилась. В одно прекрасное утро, когда у Чонгука был выходной, видимо, был выходной и у его соседа, медленно разлепив глаза и тут же потерев их, он уставился в потолок, а точнее прямо на яйца и приличных размеров член своего соседа. Глаза тут же расширились, и Чонгук, резко повернувшись, упал с кровати с громким рыком «Твою мать!» — Это ещё что?! — выкрикнул Чон в пустоту и боялся снова поднять глаза в потолок. Он увидел голого парня, в одном лишь белом полотенце на бёдрах, но это никак не спасло его достоинство. Это было моментально, всего одна секунда, но Чонгуку этого хватило. Парень схватил телефон с тумбочки и тут же набрал въевшийся номер. — Алло. — заспанный голос раздался в трубке. — Я только что видел яйца своего соседа… — выпалил Чонгук. — И тебе доброе утро, Гуки. — Хён, я так не могу… Я не хочу каждое утро субботы или воскресенья, или когда у него там ещё выходной, видеть это. — Приезжай ко мне. — Это как-то поможет? — Возможно. — выдохнул Юнги и сбросил вызов.

***

— Ну и как это может помочь? — Чонгук сидел в гостиной друга и потягивал кофе с кружки. — Я сейчас встану за стену, а ты будешь говорить, что я показываю. — Юнги, видно, только с душа, потрепал бежевым полотенцем волосы и кинул его на спинку кресла. — Бля, ты мне до сих пор не поверил… То есть от того, что ты сейчас поверишь, что-то изменится? — Да. Я хотя бы поверю. — усмехнулся красноволосый, на что брюнет закатил глаза. Юнги пошёл на кухню и встал за стеной. До того, как он подал голос, Чонгук смотрел на пенку в кружке на то, как пузырьки медленно лопаются. — Что я показываю? — заговорил Мин. Гук тут же поднял голову на стену, а точнее на Юнги, что уже отражался за ней. Чон видел, как друг показывал два пальца и улыбался. — Мир. — отчеканил парень. — Это было совпадение… А сейчас? — Засуньте свой грязный язык обратно, Мин Юнги! — Блять… А если вот так? — он повернулся задом и стянул домашние клетчатые штаны. — Постыдился бы показывать свой зад донсену. — Чёрт! Ты, правда, видишь?! — Юнги вскинул брови и развёл руки в стороны. — Так сказал, как будто я слепой. — брюнет поставил кружку на столик и продолжил следить за Юнги. — Подожди. Последний раз скажи, что я делаю. — Это движение… — Чон начал щуриться и всматриваться в его действия — похоже на мытьё посуды. Если быть точным, то правой рукой ты делаешь круговые движения возле ладони левой руки. — Пиздец… — красноволосый вышел в гостиную с шокированным лицом. — Вот это не могло быть совпадением.- Чонгук лишь подпёр подбородок рукой. — Ага… И до этого тоже не было совпадением. — Слушай, может это удар так подействовал на тебя? Говорят же, что после таких аварий, если человек выживает, то ему даётся какой-нибудь дар. — Боже, что за бред, хён… — Ха, я бы тоже назвал это бредом, но сейчас мы это сами чётко видим. Юнги не успокаивал совсем, да он и никогда не умел. Чон знал, что эта ситуация просто какая-то нелепость, он и сам не мог поверить, что такое существует в реальности. Но больше пугало то, что брюнет хотел познакомиться со своим соседом, вот только сам он не признавался себе в этом.

***

За прошедший месяц Чонгук успел на много чего насмотреться. А Юнги натерпеться высказываний и нытья своего донсена. — Он дрочет на хентай, хён! — кричал в трубку Чон. — Гук, тебе не кажется, что звонить мне в три часа ночи и говорить, чем занимается твой сосед, это блять маразм? — Хентай, Хён, боже мой! — Спокойной ночи, Гуки~ А ещё через месяц Чонгук сам лично столкнулся со своим соседом в подъезде. Тот поздоровался и улыбнулся своей квадратной улыбкой. Чонгук тогда конкретно залип. Залип на его глубокий голос, губы и ровные белоснежные зубки. А когда поднял взгляд на его глаза, понял, что утонул в них… Чонгук ещё надолго запомнит бархатное: «Здравствуйте» своего соседа.

***

Чонгук всё чаще видел, как его сосед устраивал истерики у себя в квартире. Как путал длинные пальцы в волосах и чуть ли не выдирал их с воем, забившись в самом тёмном уголке своей комнаты. Брюнет несколько раз порывался помочь, успокоить и пригреть на своей груди мальчишку, но каждый раз терял подходящие слова и всё мужество. Ему было жалко бедного парнишку, что срывал свой голос каждый месяц. Он жаловался Юнги, который посмеивался над своим донсеном и всегда говорил, чтобы брюнет наведался к подростку с тортиком. И вроде бы Чонгук понимал, что надо бы, но это чертовски сложно. Что он скажет? Привет, я твой сосед, пришедший на чай? Или пришедший решать твои проблемы? Бред. У пацана итак нервы на пределе, а Гук может и усугубить ситуацию… Но кроме истерик несносного подростка, Гук видел и кое-что другое. Это более интимное. Кажется, что это интимней той же дрочки на хёнтай. Брюнет видел, как юноша ласкал своё тело в ду́ше, из-за чего собственно Чон и не спал ночью и жалел, что ванная комната соседа находится над Чонгуковой спальней. Мальчишка так себя ублажал, что Гук и не заметил, как его сырая (именно сырая, ведь успела вспотеть от такого представления) ладошка скользила по уже твёрдому члену. Чонгук следил за тем, как парень, закатывая глаза и часто облизывая своим юрким язычком губы, ловко прогибался в пояснице от наслаждения; он не слышал, но представлял, как парень стонет, открывая свой милый ротик. И Чонгук возбуждался… Он не понимал, почему его заводит чёртов парень, ведь он, сука, гетеросексуал. Но ориентация трескалась с каждым разом всё больше и больше. Сосед часто ходил в одном полотенце на бёдрах после ду́ша. Часто ублажал себя в ванной или в своей спальне. Брюнет ещё ни разу не видел, чтобы к его соседу приходила девушка или же парень. У самого Чона секса не было давно, и всё его возбуждение на парня, он, конечно, скидывал именно на этот фактор. Ну не могла ориентация Чонгука треснуть по швам. Как-то раз Чон решил расслабиться. Тогда как раз прошло полгода. Парень завалился в клуб с Юнги, заказал самую дорогую выпивку (ведь он получил премию) и после увёл красивую даму в развратном костюме в VIP комнату. Он жадно целовал её на кожаном диване, ласкал её тело, и у него даже стоял колом. Чонгук думал, что стоял у него на девушку, что его ориентация в норме до тех пор, пока не понял, что всё это время представлял того русоволосого мальчишку, выгибающегося на Чонгуковых бёдрах и стонущего прямо ему на ушко. Твою мать! У Чонгука в голове творился полный кавардак. Он вылетел из комнаты, как ошпаренный, и, не предупредив Юнги, уехал домой и сразу же лёг спать. Через месяц парень провернул то же самое в клубе. И на этот раз он решил идти до конца. И плевать, что в голове грязный мальчишка, ласкающий себя. Чонгук втрахивал в диван светленькую девушку, но перед глазами видел наслаждающегося соседа. И это его не останавливало. Потому что задолбало.

***

И вот прошло три года с тех пор, как Гук, сам не зная почему, дрочит на своего соседа. Три года Чонгук мучается, видя пространство насквозь. Он уже привык не стукаться об стенку, когда её не видит. — Мне сегодня надо заехать в больницу, — с набитым ртом хрипит Юнги — там, говорят, пострадавших привезли; серьёзные ранения, всё такое. Надо заснять. У тебя сегодня офис? Чонгук? Ау! Приём! — красноволосый начал махать руками перед лицом донсена. — А? — очнулся парень и перевёл взгляд с тарелки на лицо Юнги — Да… — С тобой всё в порядке? — парень открутил крышку бутылки и присосался к ней, будто с бодуна. — Хён… — Чонгук отрешенно посмотрел на Юнги, что, набрав в щёки воду, оторвался от бутылки — Я — гей. — последний поперхнулся и начал кашлять. — Чего?! — глотая порывы кашля, просипел красноволосый. — Я давно это понял, боялся признаться себе… — Ты чего несёшь-то. У тебя на баб встаёт? — Не знаю — брюнет пожал плечами и отпил кофе с кружки. — Как это «Не знаю»? Ты порнуху же смотришь? — Нет… Хён, у меня давно уже порнуха над головой. — Бля… Так ты серьёзно на него…? — Да — Чон снова опустил голову. — Ему лет-то сколько? —как-то с отвращением спросил Юнги. — На вид — восемнадцать, семнадцать, может, меньше. — Пиздец… — Многообещающе — усмехнулся Чонгук. — Смотри, за педофилию огромный срок дают! — Дурак что ли?! Брюнет думал, что его коллега отреагирует иначе, отвернётся от него и попросит больше не звонить или не писать. Но Юнги был хорошим парнем. Ему вовсе не противно. Да и к ЛГБТ он относился спокойно. — Ну не знаю, попробуй познакомиться с ним что ли… — красноволосый продолжил жевать свой гамбургер. — Ага, ты сам-то представляешь, как это будет выглядеть? Привет, я каждый день вижу сквозь стену твои яйца, давай познакомимся?! И в этот момент подходит официантка. Оба парня переводят на её и так уже краснючие щёки взгляд, и Юнги, сдерживая порывы смеха, отвернулся к окну и закрыл лицо ладошкой. А отдуваться он, конечно же, предоставил право Чонгуку. — В-в-вам нужно что-нибудь ещё? — бедная девушка аж заикаться начала. — Нет, спасибо… — Чон сам покраснел и отвёл взгляд в сторону. Забрав грязную посуду, официантка пулей убежала от парней. Юнги заржал в голос, а Чонгук легонько толкнул его в плечо и кинул тихое «Идиот». — В любом случае я так не скажу — заключил Чонгук — И вообще мне надо ехать и не в офис, а в аэропорт. Босс звонил, сказал интервью взять у некого Лухана. — Лухана?! Ты че не знаешь, кто это?! — Гук лишь пожал плечами и, накинув сумку на одно из них, приготовился вставать. — Да это же знаменитый певец! — Вау, круто — безэмоционально произнёс парень и, наконец, встал с дивана — Но босс уже проинформировал. До встречи, Хён! — и направился к выходу. — Смотри, чтобы тебя фанаты не затоптали! — крикнул вслед Юнги. Пришёл Чонгук уже поздним вечером, часов в семь-восемь. Он даже не обратил внимания на время. Не так-то просто брать интервью у айдолов, окруженных своими фанатами. Да. Чонгука затоптали. Он стоял на пороге своей квартиры с растрёпанными чёрными локонами и потрёпанными листками бумаги, на которых Гук старательно записывал речь, ведь в записи на диктофоне, он уверен, слышен один визг фанатов и шум конкурентов. Он сбрасывает чёрную кожаную сумку на пол и толкает её к стене. Вешает куртку на крючок и небрежно скидывает обувь. Чонгук устал. От этих криков, толканий, взбучек. Ему отдавили ноги, чуть не свернули шею и не сломали руку. Чонгук зол. Из-за оставшихся кусков сраной бумаги (хорошо, что не тронуты собственные записи) и из-за потерянных не столь важных, но всё же, документов. Сейчас ему хочется просто лечь на мягкую кроватку и уснуть, что он собственно и делает. Вот только стоит ему закрыть глаза, как прямо на лоб прилетает прозрачная капля воды. Он нехотя приподнимает веки и уже со второй каплей раскрывает их до конца и устремляет взгляд в потолок. Когда на лоб прилетает уже третья капля, парень включает светильник. На потолке он увидел огромное влажное пятно, посередине которого скапливались капли. А посмотрев сквозь потолок, брюнет разглядел выливающуюся из раковины воду и рядом сидящего русоволосого парня, что снова зажался в углу и ревел навзрыд, прижав колени к груди. На его лице красовалась небольшая ссадина на скуле и кровоточащая нижняя губа. Но кровь, что смешивалась с водой, была явно не с раны на губе. Чонгук взглядом провёл дорожку с пола до руки и обнаружил стекающую с запястья алую жидкость. — Твою ж мать! — с криком соскочив с кровати, Чон побежал в прихожую. Кое-как он напялил ботинки и, не заперев дверь, обходя лифт, рванул по лестнице на девятый этаж. В голове кавардак и паника. Такого ещё не было на его жизненном пути. Да, его сосед не в первый раз устраивает истерики, но чтобы до такой степени… Запинаясь и отталкиваясь от стен, падая и снова поднимаясь, Чонгук добрался до нужной квартиры. Ему повезло, дверь была открыта. Он знал эту квартиру, как свои пять пальцев, поэтому быстро нашёл ванную. Чуть не упав, он, распахнув дверь ванной, вбежал внутрь и перекрыл кран. На всё помещение раздавались задушенные крики безнадёжности. Русоволосый, будто не замечал никого вокруг себя, не слышал яростный мат брюнета. Чонгук, перекрыв кран, в спешке упал на колени перед мальчишкой и схватил его за обе руки, ища кровоточащую рану. И нашёл. Из маленького отверстия на запястье стекала алая струйка. И Гук резко поднял голову на парня напротив. Заглянул в его заплаканные, покрасневшие и опухшие глаза. — Я не смог… — еле выдавил сквозь всхлипы сосед. — Я не смог, я не смог, я не смог — он зажмурил глаза и замотал головой. — Тщ-щ-щ, и не нужно было… — брюнет прижал парня к своей груди и, покачиваясь из стороны в сторону, потихоньку начал гладить его по мягким волосам. Как же давно он хотел прикоснуться к нему. Сейчас в крепких мужских руках, словно хрусталь, который Чонгук боится разбить, находиться невинный, заплаканный мальчишка. Такой беззащитный и хрупкий. Его хотелось согреть и защитить. Убить тех, кто обидел его мальчика. Эти мысли съедали Чона изнутри. И когда русоволосый немного успокоился, Чонгук вытер его слёзы и ослепил самой яркой улыбкой в мире. Он принёс аптечку и, пока заматывал и обрабатывал его запястье, читал нотации. Штаны и обувь брюнета давно промокли насквозь, но ему было слишком плевать. Конечно, какая там одежда может заботить его сейчас, когда рядом сидит такой комочек счастья. — Вы же мой сосед, да? — шмыгнув опухшим носом и шикнув от боли, когда Чонгук приложил смоченный в спирте тампон к губе, просипел мальчишка, на что Чон лишь кивнул. — Ай… Больно… — он возмутился, а брюнет невольно улыбнулся и начал легонько дуть на рану, наклонившись максимально близко, отчего парень замер с расширенными глазами. — А так больно? — еле слышно спросил Чонгук и оторвал свой взгляд от пухленьких губ русоволосого. — Нет… — шепотом выдохнул сосед и сам опустил взгляд на губы напротив. Чонгук видел, как он медленно сглотнул вязкую слюну, и в мыслях ликовал. — Так! — намного громче, чем надо бы. Чонгук схватил бедного мальчишку под колени и поясницу и поднял на руки. Он оказался легче, чем думал Гук. Тот от неожиданности обхватил шею брюнета и прижался, но Чонгуку это лишь на́ руку. Чон знал, куда нести дрожащего мальчишку. И когда он аккуратно опустил его на диван, брюнет вернулся в ванную и начал вытирать пол, думая о том, что теперь ему придётся менять потолок. Но смена потолка ерунда, ведь это лучшее, что могло случиться с ним. Ведь он, наконец-то, познакомится со своим соседом здесь и сейчас, в эту минуту и секунду. — Я вытер пол насухо… — Чонгук вернулся в гостиную с закатанными по локти рукавами — У тебя там раковина засорилась, поэтому вода не уходила. Если хочешь, могу как-нибудь прийти и починить. — Как Вы поняли, что я… Ну… — русоволосый замялся, но Чонгук не растерялся. — Сквозь потолок увидел — мальчишка усмехнулся, и Чонгук хотел бы, чтобы это было шуткой. — И давай на «ты», так будет проще… нам обоим. — Эм… и всё же без шуток, как Вы…кхм… ты узнал? — теперь же усмехнулся Чонгук. Без шуток. — Ну, я вообще спал, проснулся от холодного душа — пошутил он и сам же засмеялся, продолжив — на самом деле от холодных капель, которые с потолка падали, смотрю, а там пятнище сырое, рванул к тебе сразу, хорошо — дверь была открыта, и я смог пройти. — закончив историю, Гук подошёл ближе. — Что такого могло случиться, что ты чуть не убил себя? — он смотрит сверху вниз так властно, что мальчишка неоднократно тонет в чёрном омуте его глаз. Но услышав вопрос, он тут же опустил голову, ведь стало не по себе от своей же слабости. — Меня отчислили — усмехнулся русоволосый. — И из-за этого нужно резать вены?! — Нет, хён! — и Чонгук вздрогнул от этого звенящего «хён» — Ты не понимаешь… — Конечно, куда уж мне… — Чон закатил глаза и сел рядом. — Нет, я не это имел в виду. Мне никак нельзя было терять этот универ… — мальчишка снова начал всхлипывать. — Ты и не потерял. В следующем году сможешь продолжить учиться с этого же курса. Если, конечно, захочешь. -брюнет потормошил его макушку, после чего его рука съехала на плечо. Не случайно, конечно. Чонгук почувствовал, как сосед вздрогнул, и ухмыльнулся. — Конечно, хочу! — парнишка сразу встрепенулся. — Вот и славно. — Чон встал с дивана и напоследок кинул — Сладких снов… — Тэхён… — уже у порога его остановил бархатный голосок. — Что, прости? — он обернулся. — Меня зовут Тэхён. — и уголки губ Чонгука поползли вверх, что он аж забыл представиться в ответ. — Сладких снов, Тэхён-и~ И с этим именем в голове Чонгук заснул. Тэхён — осталось на вечную память…

***

Для Тэхёна отчисление равносильно смерти. Для Тэхёна отчисление мука на вечность. Ему нельзя терять этот университет, ведь он обещал бабушке, что дойдёт до конца, что получит высшее образование. Но получается, он не сдержал обещание… Он знал, что этот день когда-нибудь настанет. Его и так избивали ядовитыми словами о том, что он бездарность и ничтожество. Но Тэхён не сдавался, пока его не вышвырнули за шкирку, как животное, на улицу, кинув в придачу его документы. В этот же вечер Ким не помнил, как добрался до квартиры и тем более как её открыл. Он даже не помнил, как включил воду и почему вообще не закрыл кран. Но отчётливо помнил, как хотел сдохнуть. Вот только силёнок не хватило. И Тэхён настолько рад, что на помощь пришёл этот милый чёрноволосый парнишка, что не передать словами. Его звонкий смех заставлял восхищаться этим человеком и улыбаться в ответ, а слова, что, будто заклинание лились из его уст, успокаивали и заставляли верить во что угодно. Тэхён желал, чтобы брюнет не останавливался и говорил, говорил, говорил. И сам Ким не понимал, почему его так тянет к своему соседу… И его сладкое и убаюкивающее «Тэхён-и» теперь беспрерывно бьётся глубоко в душе. Тэхён ждал, что он назовёт своё имя, но брюнет так и ушёл не представившись.

***

Утро Чонгука встретило ярким солнышком и назойливой трелью звонка в дверь. Нехотя он встал с кровати, укутавшись одеялом, и потопал открывать. Перед ним стоял русоволосый мальчишка с вкусно-пахнущим пирогом в руках и светлой улыбкой на лице. Аж самому захотелось улыбнуться. Прекрасней этого утра ничего больше не могло быть. — Доброе утро, хён. Я так и не поблагодарил тебя вчера за помощь. Ты слишком быстро ушёл — он сунул еду в руки Чона — И знаешь. Я… — он почесал затылок — хотел бы, чтобы ты починил раковину. — Гук заметил едва заметный румянец на его щеках. — Спасибо, конечно, за пирог — брюнет глубоко вдохнул запах — ты сам его испёк? — Угу — Тэхён мотнул головой в знаке согласия. — Здорово! Что ж, когда я могу зайти к тебе? — В любое время, кроме ночи, хён. — Хорошо. Ким уже хотел уходить, как его остановил вопрос, возникший в голове. — Хён, ты вчера так и не сказал, как тебя зовут? — Чонгук. — Значит Гук-и~ Что же ты делаешь со мной Ким Тэхён… После прихода Тэхёна Чонгук не мог спокойно работать. Он отправил отчёт о проделанной работе боссу и сейчас должен был обрабатывать интервью. Но вот уже как час он залипает на фото Тэхёна в инстаграме. Зная его имя, ему не составило труда найти соц. сети соседа. Чонгук знал, что его сосед находится сейчас дома. Разгуливает в коротеньких велюровых шортиках, что чётко выделяют его округлые ягодицы. Чон уже несколько раз бегал в душ из-за этих шорт. И через три часа, не выдержав, он схватил свой ящик с инструментами с туалетного шкафчика и в домашнем виде, в тапочках, побежал на верхний этаж. Он знал, что Тэхён встретит его именно в этих шортиках и широкой белой футболке. И уже перед его дверью брюнет нашептывал себе, как молитву: «Главное не смотреть на бёдра» Но вот дверь отворяется и на пороге появляется Ким. — Привет — и всё равно взгляд невольно упал на них, русоволосый, проследив за взглядом, неловко натянул футболку, как бы прикрывая ноги, но это не помогло; тяжело сглотнув, Чон ярко улыбнулся — Я пришёл чинить — он поднял кверху ящик и пошатал им. — Ах, да? Проходи пока что, а я сейчас! — бросив в ответ, Ким тут же испарился. Чонгук разулся и, довольный смущением соседа, поплёлся в ванную. Явился Тэхён уже совсем в ином виде (надел клетчатые домашние штаны, причесался и сменил футболку) что вызвало у Чонгука новую улыбку. — Так… — проговорил Чонгук и, присев на корточки и обернувшись к трубе, взял гаечный ключ в руку. Вообще Чон не был мастером на все руки, и с засором в раковине сталкивается в первый раз. Но ради Тэхёна он готов на всё. Дома брюнет посмотрел несколько видео на youtube о том, как разбирать трубу и прочищать её. И этого достаточно для практики. Пока Гук возился с раковиной, Тэхён, опираясь об косяк, наблюдал за действиями брюнета, за его открытыми накаченными руками (а одет брюнет был в чёрную футболку и такие же цветом шорты до колен) на которых вились венки. Наблюдал за юрким язычком, что так усердно «помогал» хозяину и за бровями, которые то съезжали к переносице, придавая серьёзный вид брюнету, то наоборот ползли вверх. Ким медленно растекался от этого Чонгукова образа и не понимал, почему в его голове сейчас всплыла та порнуха с сантехником… Точнее, почему так не вовремя. И вот Тэхёна отвлекает свист чайника, слава святым яйцам, ведь у него уже встал. Ким быстро бросает «Чай будешь?» на что получает краткий ответ «Кофе» и убегает на кухню, где яростно пытается отогнать грязные мыслишки. Горячий сантехник-Чонгук, ласкающий Тэхёново тело, никак не выходит из головы русоволосого. Тэхён вовсе не гей. Он полноценный гетеросексуал. Так думал он до того момента, пока у него не встал на парня. Но подождите-ка, в голове Тэхёна вертелась недавняя сцена из порно, где девушка вызвала сантехника. Хрен знает, почему она вертелась собственно в этот момент, но именно поэтому-то его дружок и среагировал! Но никак не на Чонгука. Тэхён вообще гомофоб. И все эти чувства, что он испытывал и испытывает, были дружелюбными. Да, точно! Чонгук симпатизировал ему, как друг. Тэхён хотел просто общаться с ним, вот и всё. Парень спокойно выдохнул, ведь только что он смог оправдать себя и свои действия. И все странные взгляды, что кидал ему Чонгук, были накрученными самим же шатеном. Брюнет просто хотел помочь ему вчера не чувствовать боли, и вовсе не хотел целовать, дуя на его губу. Чонгук, кое-как закончив с работой, вытирая руки какой-то белой тряпкой, что дал ему Тэхён, пришёл на кухню к Киму, где его уже ждал горячий кофе на столе и такой же Ким Тэхён, уже сидящий за столом и улыбающийся Чонгуку в ответ. Чон присел на стул и обхватил обеими руками кружку. Он не знал, о чём говорить и даже как начать разговор. Но первый тишину нарушил Тэхён. — Так ты работаешь? — Да, я журналист.- и Тэ лишь одними губами прошептал «Вау», но Гук успел это заметить — Ты сказал, что я могу прийти в любое время, кроме ночи, почему? — Чонгук знал, что парень постоянно куда-то уходит. — Ночью я работаю… — тут же засмущавшись и вызвав приторную милоту у Чона, Ким опустил голову вниз. — Работаешь? Кем? Сколько тебе вообще лет? — брюнет не специально завалил его вопросами. — А сколько ты мне дашь? — шатен проигнорировал первый вопрос, не прекращая смотреть на свой чай. — Ну, я предполагал, что ты несовершеннолетний. — в ответ на это Ким лишь рассмеялся. — Хён, мне только в этом году исполнилось двадцать два. И кто бы знал, как ликовал Чонгук в душе, а наяву лишь улыбался. — И кем же ты работаешь? — Я бармен. — тихо произнёс Тэ, а Чон уже представляет его образ. — А сколько… Сколько тебе лет? — Двадцать шесть. — Четыре года… — пробубнил шатен, что Гук не расслышал. — Что? — Ты старше меня на четыре года. — Ну, получается что так. — он плавно растянулся в улыбке и откинулся на спинку стула, сложив руки на́крест у груди. Чонгук сидел расслабленно. Он скользил взглядом по этим пушистым прикрытым ресницам, по худощавому телу, на котором висела слишком огромная футболка. «Её надо снять» — думал Гук. Определённо надо… Он скользил по тонким губам, что так привлекали внимание. «22 года, он совершеннолетний» — сердце радостно билось в груди — «Ха, соси, Юнги, я не педофил тебе!» — смеялся про себя парень. И пока Тэхён тихонечко залипал на свой чай, Чон думал, как деликатно спросить у него, как Тэ относится к гомосексуалистам. — А твоя работа… Она спонтанна? Ну, то есть, ты сам ищешь новости или информацию, или есть кто-то, кто управляет твоей работой? — Ким заговорил первым, немного заикаясь. «Боже, какой же он ребёнок… Милый ребёнок» — пронеслось у брюнета в мыслях. — Есть кто-то… — усмехнулся Гук — Мой босс. Он даёт мне работу, направляет. — и тут его осенило — Как, например, сейчас, на мне висит работа про гомосексуализм — да, очень деликатно, Чонгук, просто сто баллов из ста. Врать, конечно, не хорошо, но что поделать. — Ч-что? — Тэхён резко поднял голову, и это не могло не обрадовать Чонгука. — Ну, гомосексуализм. Глобальная проблема, между прочим. Я пишу статью про это. И беру интервью. Вот ты, что скажешь насчёт него? — Чон следил за каждым его действием, мимикой и радовался, когда его щёчки начали краснеть. — Это, действительно, проблема. Глобальная. Я считаю, что это неправильно. Ну, гомосексуализм — это болезнь, которая не лечится. Хах, и занесена в книгу неизлечимых заболеваний. Расстроило ли это Гука? Ещё бы! Человек, в которого он влюблён, опровергает однополые отношения. А значит, отвергает Чонгука. — Почему ты так считаешь? — и он решает докопаться до правды и перевернуть мнение Тэхёна. — Это лишь моё мнение, хён… — вопрос брюнета заставил Тэ заволноваться. — Оно ошибочное. — Почему? Сам посуди, какое развитие внесут однополые отношения? Ладно девушки, они могут родить в любом случае, а парни? — Парни могут взять ребёнка из детдома. Вот тебе и плюс, меньше детей будет в детдомах! — Ха, но таким образом сломается психика у ребёнка! — Д почему?! — начал закипать Чонгук. — А как он будет называть своих родителей? Папа и папа? Или кто пассив, тот и мама? — Не думаю, что это главное. — Главное то, хён, что это неправильно. Это постоянно жить в тени, нельзя держаться за руки при людях, целоваться и так далее, что там дальше по списку делают парочки. — Разве важно мнение людей, когда ты любишь? Когда есть любимый человек? С которым тебе комфортно, с которым ты счастлив? — брюнет громко поставил кружку на стол. — Важно… Они могут сломать это счастье. — Ты так говоришь, потому что не был влюблён! По-любому… — С чего такие выводы? — Если бы ты любил кого-то, то знал бы, что у любви нет пола… — Бред… В любом случае, я не поменяю своё мнение. — Может, проверим? Чонгук сам не знает, как так вышло. То ли от злости, то ли из-за этих губ, он поддался соблазну. Резко схватил Тэхёна за футболку и через весь стол притянул к себе. Тот сам не понял, что вообще происходит, и с широко раскрытыми глазами смотрел то на Чонгука, то на его губы, что так смачно сминали Тэхёновы. Второй рукой Гук придерживал Тэ за затылок, чтобы тот не смел отстраняться. Но в том-то и дело, что последний замер от страха. Чон нехотя отстранился и только сейчас, глядя на шокированного Тэхёна с глазами 6×9, понял, что сделал ошибку. — Я… Это… Ну… — брюнет забегал глазами с Кима на стол и со стола на кружку — Это был эксперимент типа… — он нечаянно опрокинул кружку с кофе — Чёрт! Тэхён, я всё уберу! — тут и шатен отмер и побежал за губкой. Смешная ситуация. Они оба сразу забыли о случившемся (ага, конечно, только сделали вид, что ничего не было) Тэхён бегло вытирал разлитый кофе, а Чонгук стоял, как истукан. Они поменялись местами. — У меня там работа кипит… В общем, я пошёл! Молодец, Чонгук, деликатно спросил, деликатно смылся. Забежав в свою квартиру и громко закрыв дверь, он прислонился к ней спиной. Сердце чуть ли не пробивало кожу своими ударами, как в том же мультике. На губах ещё осталось тёплое прикосновение, а во рту сладкий вкус чая. Поцелуй был невинным, детским, но самым запоминающимся в жизни Чонгука, ведь это был первый поцелуй с парнем. И сейчас единственное, что вертелось у брюнета в мыслях, так это «Нужно позвонить хёну».