Glass Heart

Он все еще не мог поверить, что находится здесь. Он и раньше бывал в Ливерпуле, но никогда не делал ничего подобного. Он не хотел верить, что был здесь на Эхо-Арена в качестве судьи. Он не знал, хороший ли это шаг, который придумала его команда. Он знал, что если тебя судят на Х-Фактор, это действительно помогает. По-видимому. Он просто не знал. Иногда судьи подвергались жесткой критике, когда люди не соглашались с их выбором. Тем не менее, он до сих пор был в шоке. Найл повел его праздновать, и он напился, не то, чтобы он обычно это делал, но в тот вечер чувствовал, что это подходящее время. Он бродил по задней части зала для прослушиваний, ожидая, когда его позовет съемочная группа. Он не видел никого, кроме команды, а они были слишком заняты, чтобы заметить его. Но это не имело значения. Он слишком нервничал, чтобы говорить. Он знал, что прослушивание будет долгим и напряженным, но был готов. Он видел расписание и уже жалел, что не выспался. Он слишком нервничал, чтобы заснуть, и ему пришлось выпить три чашки кофе. Найл написал ему сообщение с пожеланием удачи, а также как его мама и Джемма. Но это все равно не помогло. Это было совершенно вне его зоны комфорта. Для певца было довольно иронично, что такая сосредоточенность на нем нервировала его. Он мог бы возразить, что шоу, которое показывают по телевизору, которое смотрят миллионы, сильно отличалось от пения перед много тысячной толпой. Он выступал по телевизору и раньше, но сейчас все было по-другому. Эти шоу были на одну ночь. Это же было что-то новое. Он немного опаздывал, ну, у него было пять минут до начала, но он любил быть пунктуальным. И никто ему не позвонил. Он обошел Саймона и сел рядом с ним. Шерон уже сидела на своем месте. С прошлого года расположение кресел изменилось. Саймон был меньшим из двух зол. Он чуть не поцеловал девушку, которая сказала ему об этом. — А где Луи? — рявкнул Коуэлл с явным раздражением в голосе. Гарри оторвался от своих мыслей. Он был так сосредоточен на том, чтобы избегать этого человека, что совершенно забыл, что Луи должен быть здесь, чтобы началось прослушивание. — Прошу прощения, — раздался голос. — Я здесь. Стайлс посмотрел на то, как он отодвигал свой стул. Он выглядел так, будто собирался что-то сказать, но запнулся, когда его глаза остановились на Гарри. — Я…Я… Я… Гарри с вызовом поднял брови, но прежде чем Луи успел закончить, вмешался Саймон. — Как мило, что ты присоединился к нам, Луи. Если ты прекратишь общаться с Маликом и будешь делать свою работу, возможно, ты будешь приходит вовремя. Томлинсон оторвал взгляд от Гарри и посмотрел на Саймона. Казалось, он привык к такому отношению. — Я здесь, не так ли? Будешь говорить мне это, когда я правда опоздаю, — он случайно взглянул на Гарри, который выдержал его взгляд, не выдавая ни намека на эмоции. Услышав, что Луи возвращается, он пообещал себе, что не поддастся очарованию старшего парня. Это был просто спектакль. — Мальчики, — вздохнула Шерон. — Это только первый день. Постарайтесь не подраться. Стайлс все еще смотрел на зал, ожидая участников. Как только выйдет первый человек, все будет по-настоящему. Пути назад нет. Это была его работа на протяжении всего конкурса. — Ты готов, Гарри? — спросила Шерон, мило улыбаясь. Он кивнул и улыбнулся. — Да. Немного нервничаю. — Ты прекрасно справишься, — она похлопала его по руке, когда он пробормотал что-то вроде «спасибо». — Кроме того, это нормально, если люди будут ненавидеть тебя, — вмешался Луи, ухмыляясь, как будто знал, что задел за живое. — Эм? — Он прав, Гарри. Это нормально. Не принимай это близко к сердцу. — Эм… Спасибо? — он посмотрел на шатена, который все еще ухмылялся. Очевидно, он был все тем же ослом, которого встретил на британской премии, и не собирался меняться. Он впился взглядом в мужчину, борясь с желанием разозлиться и отшвырнуть его. — Мы готовы начать или ты все еще хочешь сказать что-то еще, Луи? Последовала пауза, прежде чем Гарри услышал громкий вздох. — Мы можем начать. Вскоре после это вышел первый парень, он выглядел взволнованным. — Привет, — сказал он, глядя на всех судей. — Я Нейт. Приятно познакомиться. — Приятно познакомиться, — поприветствовал Томлинсон. — Откуда ты? — Я из Ливерпуля. Родился и вырос там, — ответил мальчик, и Гарри понял, что он нервничает. А кто бы не нервничал? Значит, местный парень. Гарри улыбнулся ему. — А сколько тебе лет? Гарри услышал улыбку в его голосе и задумался, была ли она искренней или фальшивой, которую он использовал, чтобы завлечь его. Зная Луи, он не был фальшивым ни для кого, кроме Гарри. — Мне двадцать один год. — Работаешь? — заговорил Саймон. Нейт повернулся к нему, все еще улыбаясь. — Я учусь в школе. Изучаю финансы. — Умный парень. Сам я никогда не смог бы этого сделать, — усмехнулся Луи. — А что ты будешь петь? — Песню Эда Ширана 'Perfect'. — Обожаю эту песню. Удачи, приятель. Мальчик глубоко вздохнул, когда началась песня. Он очень надеялся, что он хорош. Он казался славным парнем, и Гарри не хотел его раздавить. Его немного трясло, но он был в ударе. Гарри не пытался скрыть улыбку, когда Нейт продолжил, прежде чем он закончил. — Спасибо, — сказал Саймон и посмотрел на других. — Это было хорошо, — сказал Томлинсон, чем заслужил улыбку от Нейта. — Я скажу «да». Коуэлл закатил глаза. — Мы еще не должны были голосовать, но так как Луи не может ждать, мы просто пойдем дальше. Гарри сдержал ухмылку, увидев, как Саймон отчитывает Луи. Луи был таким же нахальным и дерзким, как и семь лет назад, но теперь было смешно, когда кто-то с ним также разговаривал. — Николь, — вздохнул Саймон с явным раздражением в голосе. — От меня «да», милый. — Тебя немного трясло, — сказал Стайлс, желая предупредить мальчика. — Но я предполагаю, что это просто нервы. Нейт кивнул в знак согласия, но ничего не сказал. — Просто работай над этим, а так я говорю «да». Нейт улыбнулся так широко, шире, чем Гарри, и почувствовал себя немного самодовольным. — Четыре «да». Парень поблагодарил их и ушел туда, откуда пришел. — Давайте просто надеяться, что остаток дня будет таким же хорошим. — Это первое прослушивание, Луи, — вздохнул Саймон. — Как будто ты не думаешь о том же самом. Мужчина ничего не сказал и посмотрел на следующего участника. Гарри задался вопросом, был ли прошлый год таким же. Судя по тому, что он видел, Луи и Саймон часто спорили. Он понимал почему. Он не знал, кто такой Саймон на самом деле. Он видел только то, что показывала камера, но было совершенно ясно, что с Коуэллом нелегко работать. Они прослушали еще пятеро участников; только два прошли дальше, а три — нет. И все двигалось очень медленно. Прослушав еще человек двадцать, он почувствовал, что вот-вот сломается. Он должен был быть честным, когда дело доходило до отказа, он все еще не был так жестоко честен, как Луи или Саймон. — Ты не можешь быть добрым, когда говоришь им «нет», Гарри, — отрезал Саймон, и Стайлс изо всех сил постарался не покраснеть. — Вовсе нет. Я честен, но не груб. Он не знал, почему на него налетели. Он делал то же, что и Шэрон. Ее прозвали «милой». Она не так часто слышала комментарии Саймона, как он. Но, может быть, все дело в том, что он был новичком, а Шэрон была здесь уже два года. Она заслужила свое место, а он был слишком молод, чтобы его уважали. Кроме того, он не мог держать себя в руках, как она или Луи. Это было ошибкой. Он должен был слушать Найла, когда тот пытался отговорить его от этой идеи. Но он подумал, что это поможет его карьере. Может быть, больше людей узнают его, когда эпизоды выйдут в эфир. Единственное, с чем ему пришлось бороться — это желание отступить, когда он услышал, что Луи возвращается. Сейчас шел второй год его перерыва, и он все еще проигрывал Луи, когда его альбом был готов к наградам во время его первого года отпуска. Дурацкий период отбора. Даже когда он был на перерыве, он все еще опережал Гарри в номинациях «Сольный Артист Мужского Пола» и «Альбом Года». И он выигрывал у него даже на американских премиях. Что, черт возьми, происходит? Если быть честным, британские награды значили для него больше. Он хотел, чтобы его родная страна достаточно полюбила его, чтобы выбрать его победителем. Он выиграл несколько других британских наград, но все знали, что это были премии действительно имели огромное значение для каждого артиста. И дурацкая шутка заключалась в том, что он выигрывал только тогда, когда в этой категории не было Луи. Что только доказывало, что всегда был виноват Томлинсон. Он выигрывал только потому, что был единственным вариантом. Он никогда не был достаточно хорош, чтобы победить Луи. И премии только доказывали это. Однажды он даже проиграл Лиаму и Найлу. Последнее огорчало его не так сильно. Единственный раз, когда он выиграл у Луи, был два года назад и в гребанном музыкальном видео. Из всех наград. Он знал, что должен радоваться. Наконец-то он опередил шатена. Но это была своего рода насмешка, что он был достаточно хорош только в клипе. Что-то, о чем он действительно мало говорил и что не отражало его работу. — Хорошо, — смягчился он. Шерон и Луи молчали, но он чувствовал, что Шерон хочет что-то сказать. Он взглянул на Луи, который смотрел куда угодно, только не на него. Хорошо. Ему не нужен был его осуждающий взгляд. — Саймон, — решила сказать Шерон. — Оставь мальчика в покое. Он знал о камерах и задавался вопросом, вырежут ли эту сцену. — Это его первый год. — И не все мы такие, как ты. Гарри резко повернул голову к Томлинсону, прищурившись, изучая мужчину. Почему он вдруг стал таким милым с ним? Он ненавидел его. Это было ясно из твитов. Даже когда Гарри проиграл, а Луи был на перерыве, он все еще умудрялся издеваться над ним. Единственная причина, которую он мог придумать, заключалась в том, что Луи безумно сильно ненавидел Саймона. Это никогда не было из-за него, и именно поэтому он ненавидел Луи. Они говорят, что никогда не встречали своих героев, и хотя Луи не был его героем, он боготворил Луи —глупо, только для того, чтобы разорвать его еще больше. Он никогда не думал, что Луи в интервью просто играл. Он никогда не думал, что будет похож на школьных хулиганов. Казалось, он никогда не сможет оставить эту жизнь позади. Он думал, что это было новое начало, но Луи сделал это просто другим днем с новой обстановкой. Он не собирался впускать в жизнь Томлинсона. Никогда больше, и это был идеальный шанс. Они будут сражаться друг против друга, чтобы победить. Он не понял, что Луи и Саймон все еще спорили, но Луи только сердито вздохнул и сказал, что они должны продолжить прослушивание, если хотят вовремя закончить. Следующей была девушка, которая выглядело немногим старше Гарри. Она была высокой и стройной, с волнистыми черными волосами с голубым отливом, означавшим, что они крашеные. — Привет, милая, — снова заговорил Луи. Гарри еще никого не приветствовал. Каждый раз, когда он пытался, кто-то заговаривал быстрее. — Привет, — она лучезарно улыбнулась Луи. Он вспомнил, что всегда был таким рядом с Луи. — Как тебя зовут? — Саманта. — Сколько тебе лет? — Мне двадцать пять. — Откуда ты? — Я из Уэльса, но живу здесь по работе. — И чем же ты занимаешься? — спросила Шэрон. — Я работник по делам молодежи. Я люблю детей. Гарри просиял, услышав ее ответ. Он любил детей. Хотя ему было всего двадцать три года, он уже хотел детей. Мама дразнила его тем, что он слишком стар для своего возраста. Он ничего не мог с собой поделать. — А почему ты здесь? — Потому что я люблю петь. Это, наверное, ответ каждого, — пошутила она, заставив шатена рассмеяться. — Честно. Мне это нравится. А что ты будешь петь? — 'Perfect' от Pink. — Интересный выбор. Ну, удачи тебе. Она произнесла тихое «спасибо», прежде чем начать петь. Она была удивлена, что минус песни не начал играть. Несмотря на то, что было еще рано и им предстояло пережить большую часть дня, Гарри легко мог сказать, что она была лучшей. — Саманта, — улыбнулась Шерон, когда она закончила. — Это было великолепно. Ты очень талантлива, моя дорогая. — Спасибо. — Спасибо, Шэрон, — поддразнил ее Луи. — За то, что украла мои слова. В любом случае, это было великолепно. Это великолепное исполнение. — Вообще-то это одна из моих любимых песен, и мне очень понравилось, что ты с ней сделала. — Ну, я чувствую, что-то, что я скажу, не будет иметь значения. Неужели мы вообще должны голосовать? — Я думаю, мы все пришли к общему мнению. У тебя четыре «да», — улыбнулась Шерон. Саманта приложила руку к сердцу, как будто не ожидала такого ответа. — О Боже мой! Спасибо. Затем она убежала, вероятно, чтобы рассказать кому-то хорошие новости. Следующий парень был омерзительным. Он не попадал ни в одну ноту. Гарри задумался, не прислали его его сюда для зрелищности. Он был не очень хорош, и, судя по лицу Шерон, она изо всех сил старалась не рассмеяться. Саймон поднял руку, чтобы прервать его. — Спасибо, Джефф, — сказал он, опуская руку. — Ладно, я сделаю это быстро. Это было ужасно. Лицо Джеффа вытянулось, и Гарри почувствовал себя плохо, но лучше быть честным, чем давать мальчику ложную надежду. — Это было не очень хорошо, дорогой, — сказала Шерон. — Ладно, — сказал Саймон, прежде чем Гарри и Луи успели ответить, хотя их комментарии были бы не намного лучше. — Это нет. Спасибо, что пришел. Джефф выглядел так, будто хотел возразить, но передумал и ушел. Они прослушали еще несколько человек, прежде чем сделали перерыв. Гарри, не теряя времени, вышел из комнаты, чтобы позвонить Найлу. — Я не могу этого сделать, Найл, — выпалил он, когда ирландец поднял трубку. — И тебе привет. Я хотел спросить, как проходит день, но ты уже ответил на мой вопрос. — Не шути, Найл, — процедил он сквозь зубы. — Я говорю серьезно. О чем, черт возьми, я думал? — Разве я не спрашивал об этом, когда ты принял предложение Саймона? — Мне не нужно напоминать, Найл. Мне нужна помощь. — Что я могу сделать, Хаз? — на другом конце провода послышалось шарканье и громкое «блять». — Что ты делаешь? — Я пытался сдвинуть стол и в конце концов уронил его себе на ногу. — Как ты это делаешь и разговариваешь со мной? — он нахмурил брови. Он бы оценил полное внимание Найла. — Легко, — просто ответил он, заставив Гарри застонать. — Пожалуйста, остановись и дай мне поговорить. У меня не так много времени, прежде чем я должен буду вернуться. Он стоял спиной к стене на случай, если в коридор войдет Луи. Он потянул за свой крестик, гоняя его вдоль цепочки туда-сюда, чтобы хоть чем-то себя занять. — Окей. Говнюк. Если хочешь уходить — уходи. Но прошло всего полдня. — Я знаю, — отрезал он. Постепенно он начал понимать, как глупо было слушать свою команду и принимать предложение Саймона. Найл был прав: прошло всего полдня, но он никогда не имел дела с Луи лицом к лицу. — Ну, если ты не можешь справиться с этим всего через несколько часов, уходи. — Ты же знаешь, что я не могу этого сделать. Как бы заманчиво это ни звучало, он никогда не выживет, если так быстро уйдет. Он мог бы сражаться. Он уже почти четыре года в этом деле и имел больше права голоса, но они заставили Гарри подписать контракт. Сказав, что это поможет людям узнать, кто он такой. Глупая часть его согласилась, потому что он хотел сделать все, чтобы избавиться от тени Луи Томлинсона. — Тогда чего же ты хочешь? Стайлс прислонился к стене и застонал. — Понятия не имею. Я знаю, что мы говорили об этом, когда я только подписал контракт. Я просто не знаю. — Хочешь, я приеду, когда ты будешь в Лондоне? Гарри на мгновение задумался. Это было заманчиво. Иметь кого-то под боком, кто может поддержать его. Но это не сработает. — Нет. Все нормально. Я буду занят. Я тебя не увижу. — Это не имеет значения. Я могу просто потусоваться в отеле и позволить тебе поныть в конце дня. Гарри улыбнулся. Он все еще не мог поверить, что Найл написал ему на следующий день после британской премии и они все еще были хорошими друзьями по сей день. Иногда ему приходилось напоминать себе, что Найл был его другом и хотел все это для него делать. — Если ты этого хочешь. Я тебя не заставляю. — Я знаю, что это не так. Ну, как там Томлинсон. Все такой же придурок? — Да, но мы почти не разговаривали. В перерывах между прослушиваниями меня в основном игнорируют. Они почти забывают о моем существовании. Во время одного прослушивания они даже не узнали мое мнение! — Ох. Вау. — Я делаю из этого слишком большую проблему? Это только первый день. — Может быть. Я не думаю, что они могут игнорировать тебя. Это часть шоу, должно быть четверо судей. И могут подняться просмотры, если они показывают, что они игнорируют тебя. — Это же Саймон. Мне не должно быть больно. Я вроде как знал, во что ввязываюсь. — Если ты уверен, — согласился Найл, но голос его звучал неуверенно. — Уверен. Как ты сказал: это только первый день. Нужно дать ему больше времени. У него было такое чувство, будто он разговаривал с самим собой в своей голове, но это было не одно и то же. Он всегда все обдумывал еще со школы. Всякий раз, когда кто-то был милым (редко) или злым, он винил себя. Как и сейчас. Несмотря на то, что было еще рано, он не знал, что делать. — После того, как мы встретимся в Лондоне, ты сможешь рассказать мне, как я был прав, и ты должен был меня послушать. Гарри подпрыгнул, когда в трубке раздался громкий голос Найла. Ему действительно нужно было перестать выделяться. — Напомни мне, почему я все еще разговариваю с тобой. — Потому что я единственный, кто позволяет тебе скулить и ныть. Он был рад, что Хоран не сказал истинной причины. Ему не хотелось признавать тот факт, что Найл был его единственным другом. — Как там твоя одинокая жизнь? — спросил он, меняя тему разговора. — Отлично! Приятно, наконец, иметь возможность расслабиться. — Не напоминай мне об этом. Теперь я пожалел, что не взял отпуск в этом году. Я действительно не знаю, как Луи это сделал. — Не знаю. Наверное, поэтому он взял отпуск на два года. — Он все еще здесь, — возразил он. — Я уже устал. Кто-то окликнул Гарри по имени и, обернувшись, увидел, как один из членов команды машет ему рукой. — Дерьмо. Я должен вернуться. — Будь сильным, Гарри. Не позволяй Саймону или Луи помыкать тобой. — Спасибо, Ни. Поговорим позже. Он повесил трубку и бросился обратно в комнату. Не было только Томлинсона. — Он всегда опаздывает? — он повернулся к Шэрон, которая была ближе. — Не совсем так. Обычно он первый приходит. Внезапно ворвался Луи. Он встретился взглядом с Гарри и ухмыльнулся, словно осуждая его. Молодой человек только закатил глаза. Он не собирался позволять ему думать, что последние несколько лет больше не имеют значения. Что это было новое начало. Пока Луи не заговорил с ним, он не имел никакого отношения к его дерьму. Из-за Луи пресса разожгла это соперничество между ними, и если Луи собирался играть, он тоже будет играть. — Пожалуйста, не превращай это в привычку, Луи, — отрезал Саймон. — Это только первый день, Саймон, — отрезал он, усаживаясь в кресло. — И ты уже дважды опоздал. — Мы можем начать, пожалуйста. Мы опаздываем, — вздохнула Шэрон. — И было бы неплохо уехать вовремя. На этот раз Гарри был рад, что его оставили в покое. — Ладно. Кто следующий? — спросил Луи. Член команды привел группу. Первая группа за сегодня. Чтобы быть справедливым, было бы точнее сказать — за полдня. — Привет, ребята, — Гарри поздоровался прежде, чем кто-либо успел это сделать, и, судя по молчанию Саймона, все было в порядке. — Привет, — ответил один из мальчиков. Он не был высоким и выглядел молодым, но опять же, его дразнили за то, что он выглядел моложе, чем на самом деле. — Как вас зовут? — Ну, мы — 'Равная Тройка'. Но я Эрик, — сказал парень, который говорил. — Я Гаррет, — сказал парень рядом с Эриком. — А я — Чейз. — Приятно познакомиться. И как давно вы вместе? — Мы были соседями, росли и начали петь вместе только три года назад. — Впечатляет, — вмешался Луи, и Гарри пришлось прикусить губу, чтобы сдержать улыбку, очень хорошо зная о камерах вокруг. Он не хотел, чтобы его поймали закатывающим глаза или насмехающимся, и это сделало бы эпизод. — Не думаю, что я когда-нибудь смогу это сделать. А что вы будете петь? — 'Girl On Fire' от Алишы Киз. — Ладно, удачи вам, ребята. Было нетрудно изобразить улыбку. Ребята были хороши. Временами немного не попадали, но Гарри решил, что с некоторой помощью они могли бы быть великолепны. — Все прошло хорошо, — похвалил Луи, и Стайлсу пришлось согласиться. Для группы, которая существует всего три года, они уже знали, как работать вместе. — Луи прав. Вы пару раз не попадали в ноты, но похоже, что с небольшой помощью вы произведете настоящий фурор. — Вы трое просто очаровательны, — выпалила Шерон, и на секунду Гарри забыл о ней. Он был слишком увлечен тем, как они с Луи сработались. Но долго это не продлится. Саймон в конце концов согласился с Гарри, и группа получила четыре «да», и день продолжался. И он был прав, когда знал Луи, и он не собирался соглашаться ни на что, когда кто-то был против. Если Гарри кто-то и нравился, то Луи, похоже, просто хотел поспорить. Если Томлинсону кто-то нравился, Гарри не спорил, если человек не был хорош. Но они действительно спорили. Поскольку Саймон почти ничего не говорил, это было либо не так уж плохо, либо хорошо для телика. Поклонники хотели бы посмотреть, как вражда, которая была только в социальных сетях, перейдет в реальную жизнь. Они избегали друг друга на премиях и только писали твиты. Ну, Луи писал. Гарри никогда не отвечал, что заставило его задуматься о том, как началась вражда. Это было односторонне, но он знал, что СМИ любят раздувать из мухи слона, и это была идеальная приманка. Два сфабрикованных врага, которые должны работать вместе и конкурировать друг с другом, созданы для статей. Ну, часть с врагами не придумана, судя по тому, что говорилось в статьях. Они действительно ненавидели друг друга. Но Луи ненавидел его за то, чего Гарри даже не знал. Певец был на вершине, в то время как Гарри был в его тени. Так почему же он ненавидит его? Стайлс не любил его из-за его насмешек и издевательств. Луи не понимал, что его «шутки» только привели к куче унижений со стороны его семьи. Каждый раз, когда Луи писал ему в Твиттере, его поклонники поддерживали его и говорили, что он никогда не будет таким, как Томлинсон. Его собственные поклонники хвалили его и говорили, что они все еще гордятся Гарри, но было трудно игнорировать ненависть, когда сам человек вел ее. Так что, да. Он ненавидел Луи, но он никогда не показывал это в социальных сетях, и, возможно, в этом была проблема. Если он игнорировал драки или комментировал бы их, это, очевидно, означало, что они были врагами. Они думали, что он слишком хорош, чтобы реагировать, или что они там думали. День приближался к концу, и он сражался с Луи из-за группы. Луи и Саймон сказали «да», но Шэрон ответила «нет». И теперь они пытались убедить его ответить. Он ненавидел, когда шоу делало это, и сталкивало с соперником, получая их надежды, а затем разрушая их. Черт, Луи. — Послушайте, вы были хороши. Но я… — Дай им шанс, Гарри. Гарри наконец не выдержал и уставился на мужчину. Сегодня вечером он собирался пожаловаться Найлу. И была почти стопроцентная уверенность, что это сделает шоу. Спор с судьями был так же хорош, как и трудное прослушивание. Это было золото. — Пожалуйста, позволь мне закончить, Луи, — резко произнес он его имя, заставив его закатить глаза. Девушки нервно заерзали. Из того, что говорил Гарри, они знали ответ. — Как я и говорил, — снова начал он. — Я думаю, вы были великолепны. Но я должен согласиться с Шэрон, я не думаю, что прямо сейчас вы готовы. — Как будто ты был лучше, когда начинал, — Стайлс услышал бормотание Луи. Он почти прожил весь день, не услышав обидных слов Луи лично. Он почувствовал, как его сердце на мгновение остановилось. Он не смотрел ни на кого, кроме девочек. Он улыбнулся так ярко, как только смог. — Я дам вам шанс, девочки. Пожалуйста, сделайте все возможное. Девушки взвизгнули и поблагодарили каждого судью, прежде чем уйти. Теперь он был уверен, что это сделает шоу. Кроме того, поклонники Луи, вероятно, согласятся. И поклонники шоу сказали бы, что Гарри там не место. Почему он вообще был здесь? Они завершили день четырьмя «да» и горстью «нет». В целом, это был успешный первый день. Но только не для Гарри.

*****

Он добрался до своего гостиничного номера и рухнул на кровать. Он был голоден, но не хотел двигаться. Может быть, он закажет еду в номер. Он схватил подушку и обнял ее. Он не собирался покидать свою комнату, рискуя столкнуться с Луи. Но он полагал, что тот был с Зейном. Рядом завибрировал мобильник, но он никак не отреагировал. Он знал, что это был Найл. Было бы неплохо провести спокойную ночь, но Найл хотел знать, как он себя чувствует и какие слухи ходят до выхода шоу в эфир. Он вздохнул и схватил телефон, все еще прижатый к подушке. — Я облажался, Найл, — сказал он вместо «привет». — Все то же, что и сегодня утром, — рассмеялся парень над собственной шуткой. — Не смешно, Найл. — Ну, если ты собираешься и дальше так себя вести, клади трубку, — съязвил Найл. — Люди уже думают, что я слишком молод для этого. Хотя я всего на два года моложе Луи, когда он только начинал. — Тогда докажи, что они ошибаются. — И как же? Одержав победу? Это только первый день. — Что случилось, Гарри? Ты не разговариваешь. Я слышу твой тон. Гарри вздохнул и уткнулся лицом в подушку, прежде чем повернуть голову назад. — Он унизил меня, — это было лучшее, что он мог сказать. Что он мог сказать? Это действительно то, что сделал Луи. И в присутствии Саймона и Шэрон. Это не было таким уж большим делом, пока шоу не вышло в эфир и вся нация это не увидела. Луи не мог сделать что-то неправильно. Он был продуктом Х-Фактора. Он был успешным человеком, и иметь его в качестве судьи было честью. — Что он сделал на этот раз? — он усмехнулся. — Пожалуйста, будь серьезен, Найл. Я знал, что он будет таким, но не в первый же день? Честно говоря, то, что Хоран не ударил его прямо сейчас, было чудом. Ему двадцать три года, ему нужно было повзрослеть. — Мы установили, что Луи — придурок. Итак, что же произошло на самом деле. Он почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Если он так говорил Найлу, то был уверен, что умрет, когда это выйдет в эфир. Если бы кто-то сказал это, Гарри мог бы просто отмахнуться. Но Луи умел вонзать в него свои слова и заставлять их прилипать. — Мы спорили из-за одной группы. Саймон и Луи сказали «да». Шэрон — «нет», и я уже начал говорить, когда Луи прервал меня. Пытаясь заставить меня сказать «да». Я сказал, что девочкам нужно больше работать, а потом Луи сказал, что я был не лучше… — он замолчал. Он был уверен, что переигрывает, но всякий раз, когда кто-то открыто критиковал его работу, он отправлялся обратно в школьные времена. — Ты же знаешь, он, наверное, был зол, что ты принял такое решение, и хотел причинить тебе боль. — Ну, это сработало. Он добился своего. Как в школе. Унижали, пока я не сдался. — Послушай, Гарри. Я говорил это раньше и повторю еще раз, ты должен был выиграть ту премию. Ты был великолепен. А Луи был просто взбешен тем, что именно тебя ему пришлось убеждать, и это единственный известный ему способ. — Да. Может быть. Клянусь, если бы не они, он бы о них не говорил. Найл громко рассмеялся и уронил телефон. Он услышал приглушенное ругательство, прежде чем Хоран снова заговорил. — Прости. Прости. Это было действительно смешно. Не могу дождаться, чтобы увидеть эпизод. — Это ни капли не смешно, — пробормотал он. — А потом смотреть, как Луи насмехается надо мной? — Ладно, только не это. Но видеть Луи с девушками должно быть забавно. — Это не так. Он так уверен в себе. Это было ни на что не похоже. — И все же, — сказал Найл. — Когда знаешь, это забавно. — Весь чертов мир знает, что Луи — гей. Он знал. Его сердце рухнуло в пятки, когда он услышал. Он хотел быть таким же храбрым, но не собирался выходить из шкафа в школе. — Ты прав. Все еще. — Ты просто находишь все смешным? — В значительной степени. Эй, мне нужно идти, но позвони мне завтра и, надеюсь, Луи не будет таким придурком. — Я так и сделаю. Спокойной ночи. Он нажал кнопку «отбой» и опустил руку. Он понял, что не голоден и просто хочет лечь спать. Он почистил зубы и переоделся. Он просто позаботится о том, чтобы позавтракать завтра.

*****

Когда сегодня Луи впервые увидел Стайлса, ему нужно было было перемотать время назад и посмотреть еще раз. Он почувствовал, как его сердце остановилось. Он не понимал, что Гарри был заменой Николь. Ему следовало бы выслушать список судей, но ему было все равно. У него все еще было свое место, и это все, что имело значение. Это и возвращение Зейна. Он видел фотографии нового облика Гарри. Узкие джинсы, цветастые рубашки, которые открывали его татуировки и ботинки с каблуками, которые, вероятно, сделают Гарри намного выше, чем он был. Он терпеть не мог, когда люди были выше его ростом. А еще его дурацкие волосы. У него все еще были кудри, но теперь они были чуть ниже его плеч. Он уже не был тем девятнадцатилетним парнем, которого встретил много лет назад. Это было похоже на то, что после того, как он ушел на перерыв, Гарри занял его место. Но ему было приятно, что Гарри победил, потому что его там не было. Кроме того, его продажи все еще были ниже того, что он имел перед уходом. Это было отвратительно, но ему нравилось. Он не хотел, чтобы его заменили. — Итак, мы будем говорить о Гарри? — спросил Малик, ставя стакан на стол. Они сидели в баре отеля и праздновали свой первый день. Он знал, что им рано вставать и они не могут напиться так, как ему хочется. Если бы Гарри не было здесь, он не был бы так раздражен. Они никогда не должны были встречаться, кроме как на церемониях награждения. Где они могли бы избегать друг друга. Где у Луи не было человека, которого он открыто высмеивал в интернете. Только время покажет, как Гарри отнесется к нему. Но он уже выбрал путь, открыто унизив мальчика. Тем не менее, он все еще не мог найти в себе силы отвергнуть это. Он хотел эту группу девушек, и он должен был заставить Стайлса сказать «да». Хотя, он мог бы поступить лучше, чем намекнуть, что Гарри был отстоем в свой первый год в индустрии. — Ты знал? — спросил шатен, уставившись в стол. — Если бы я знал, я бы тебе сказал. Я знаю, что вы двое враждуете. Или что там об этом говорят в интернете. — Так странно видеть его лично. Я имею в виду, так близко. Я не разговаривал с ним четыре года и до сих пор бы не разговаривал. Ну, мы так и сделали, Гарри просто не разговаривал со мной. — Интересно, почему, — саркастически сказал Зейн. Луи было так же легко действовать на нервы, как и Гарри. — Судя по тряпкам, он делает это, чтобы выглядеть хорошо. Томлинсон согласился, но что-то грубо сжалось у него в животе. Может быть, они ошибались, и Гарри был искренним. Но эту мысль Луи не хотел принимать во внимание. Проще было сказать, что Гарри — придурок, и покончить с этим. — Скорее всего. Я говорю, что это действие, которое его команда хочет, чтобы он продал. Не такая уж хорошая работа. Зейн хмыкнул, беря свой стакан. — Команда Лиама пыталась сделать что-то подобное. Что делает из него грубого, тупого человека. Это не сработало, и они отказались от этого. Теперь они просто позволяют ему быть самим собой, но следят за тем, что он может и не может сказать. — Как и все, кого мы знаем. — Именно. Я знаю, что Лиаму это нравится больше, чем когда ему приходилось играть кого-то. — Так как там Лиам? Я пытался увидеться с ним до того, как он уехал в Америку, но не успел. — Он хорошо. Поговори с ним. Он вернется в сентябре. Наверное, можно было бы побывать на съемках. — Я собирался попросить его быть моим гостем, но время не работает. Зейн улыбнулся и кивнул. — Да. Он мне сказал. Я думаю, ему грустно, что он скучает по этому больше, чем по мне. Так что спасибо за это. — Ничего не поделаешь, если я ему больше нравлюсь. — Пошел ты, Томлинсон. Как будто ты так сильно любишь Лиама, — он взглянул на часы и вздохнул. — Думаю, нам надо подняться наверх. Рано вставать, и я хочу отдохнуть, чтобы не злиться на людей, желающих обнять меня. Луи рассмеялся и последовал за другом к лифту. — Зачем же ты стал ведущим, если не хочешь, чтобы тебя трогали? — Я не настолько пьян, чтобы признать это. — Честно, — шатен засмеялся, входя и нажимая на кнопку, — все не так плохо, как ты себе представляешь. — Возможно. Но я все еще недостаточно пьян, чтобы сказать это. — Не то чтобы я этого не знал. Просто защищаешь свою гордость? — поддразнил Луи, когда двери открылись. Зейн закатил глаза и достал из кармана ключ-карту.

*****

Манчестер не был исключением. Различные площадки. Различные участники. Но все та же рутина. Они пробыли здесь два дня, как в Ливерпуле. Он с нетерпением ждал Эдинбурга. Это была последняя остановка перед Лондоном, а потом он снова увидит Найла. После Суррей шоу действительно начнется. Начнется Тренировочный Лагерь, и тогда они получат свои категории. Прошло всего три дня, но он не знал, какую группу он хочет. Он знал, что у него не было выбора, но он не хотел «Старше 25», это была одна категория, с которой он чувствовал, что не справится, и, надеюсь, продюсеры тоже так думали. Хотя Луи был подходящего возраста. Он сидел в своем кресле в комнате для прослушиваний и нервничал. Ожидание начинало действовать ему на нервы. У них был двухдневный перерыв перед поездкой в Манчестер, и за это время он не видел никого из судей. Как будто они виделись только во время съемок. И это было прекрасно. Чем меньше Луи, тем лучше. Он теребил свою рубашку. Он оставил незастегнутыми только две пуговицы, но ему казалось, что Луи внимательно изучал его в последний день пребывания в Ливерпуле. Он постепенно начал понимать, что только Томлинсон заставляет его нервничать и каждый день задумываться о своей одежде. Однако, это был только третий день прослушиваний. Но в том-то и дело. Всего три дня, а Луи заставляет его чувствовать себя влюбленным подростком, желающим произвести впечатление на него. Ему нужно было перестать разговаривать с Найлом. Ему нужно было забыть Луи и просто носить то, что делает его счастливым. Он постукивал ногой, когда вошли Луи и Шэрон. — Саймон должен быть счастлив, — проворчал он, усаживаясь. — Я пришел вовремя. Ни хрена не скажет. Шэрон рассмеялась и похлопала Луи по руке. — Он найдет, к чему придраться. И она была права. Ее и Луи отчитали за то, что они смеялись над плохим конкурсантом, и они не могли остановиться пять минут. Он не испытывал потребности смеяться или побуждать к этому. Он смотрел предыдущие серии, и да, некоторые прослушивания были забавными, но Гарри никогда не смеялся. С ним что-то не так? Или потому, что это было похоже на насмешку над человеком? Он этого не знал. Он подпрыгнул, услышав, как его окликают. — О Боже, — выдохнул он и схватился за грудь. Он смущенно улыбнулся Шэрон, а Луи засмеялся над ним. Он боролся с желанием сбросить с него спесь. Шэрон усмехнулась и схватила Гарри за руку. — Прости, милый. — Все в порядке. Был в своих мыслях. Он взглянул на Луи, и тот удивленно поднял брови. Он опустил голову и посмотрел на женщину. — О чем ты спрашивала? — Просто как у тебя дела. Ты не готов ответить, да? — она ухмыльнулась, и Гарри почувствовал себя немного лучше, когда кто-то был не против него. — Не могу, слишком много бумажной работы, — пошутил он с застенчивой улыбкой. — Но нет, я в порядке. Немного ошеломляет. — Не может быть слишком ошеломляющим по сравнению с концертом, — заговорил Томлинсон. — Может быть, для тебя. Но концерт и это — две разные вещи. Здесь нужно говорить со всеми, кто приходит, и либо помочь, либо разрушить их мечты. На концерте ты просто делаешь шоу. Или ты уже забыл? Стайлс прикусил губу, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица. Он не хотел этого говорить, но, глядя на потрясенное лицо Луи, не мог сдержать нахлынувшего на него удовлетворения. Через четыре года он, наконец, шокировал его. Он должен был рассказать это Найлу. Шэрон рассмеялась, и это заставило Гарри не чувствовать себя так плохо, как ему хотелось бы. Луи уже собрался что-то сказать, когда подошел Саймон. Этот день начинался плохо. Хоть было всего четырнадцать человек, они были единодушны только в том, чтобы дать пройти или вышвырнуть кого-то. На этот раз Луи не стал спорить, когда Гарри пошел против него, что было удивительно. Он думал, что Томлинсон сделает это после комментария. Он наслаждался этим, пока это продолжалось. Все могло измениться в любой момент. Во время второго перерыва Луи исчез, и Гарри был уверен, что он с Зейном. Он не был уверен, как они стали друзьями, но по последней серии было ясно, что они знали друг друга до того, как Луи присоединился к Х-Фактор. Он не мог отрицать, что Зейн был хорош собой, но он пугал его. Он был слишком пугающим, когда был с Луи, и наблюдая, как он был так спокоен рядом с Маликом, он понял, что Зейн был похож на Луи. Полный придурок. Он все еще не понимал, что парень, который разговаривал с участниками и утешал их или поздравлял, был тем самым парнем, к которому невозможно было подойти. Он все еще избегал Зейна, чего не следовало делать, ведь он должен был знать людей за кулисами так же хорошо, как и всех судей. Он написал Найлу в свой первый перерыв, и этот ирландский придурок еще не ответил. — Гарри, — позвала Шерон из-за угла. — Ты нам нужен. Гарри посмотрел на часы и выругался. — Прости. Прости. Я уже иду. Он бросился к столу, не обращая внимания на ехидные замечания Луи. — Слушай, на этот раз не я опаздываю. Саймон фыркнул. — Мы можем начать, пожалуйста. Нам нужно еще много людей прослушать. — Конечно, Саймон, — шатен закатил глаза и откинулся на спинку стула. Высокая рыжеволосая девушка вошла, улыбаясь. — Привет. Ее улыбка была такой широкой, и она была слишком игривой, чтобы нервничать. Гарри пожалел, что не доверяет ей. — Привет, дорогая, — улыбнулась Шерон. — Как тебя зовут? — Энджи. — Красивое имя. А сколько тебе лет? — Мне двадцать семь. — Чем ты занимаешься? — Я работаю секретарем в юридической фирме. — И что ты собираешься спеть для нас? — 'Girls Just Want to Have Fun' Синди Лопер. Я всегда пою эту песню, и брат сказал, что если я не спою ее на прослушивании, я напрасно его мучила, — пошутила она, и Гарри ухмыльнулся. Его мама сказала что-то подобное, когда он продолжал петь песню Луи. — Ну, твой братец, похоже, отличный парень, — сказал Луи с оттенком сарказма, но по улыбке Энджи она согласилась. — Ладно, сделай это и заткни своего брата.  Она рассмеялась, прежде чем сделать глубокий вдох. У них не было много хороших участников, но они могли точно сказать, что она была одним из них. — Что ж, практика принесла свои плоды. Сделай мне одолжение, спой еще, чтобы разозлить его, — попросил Томлинсон, и Гарри пришлось улыбнуться. Это очарование Луи — то, что зацепило его все эти годы назад. — Мы еще не голосовали… — Как будто это обсуждается, — отрезал Луи Саймону, и как бы Гарри ни был согласен с Луи, Саймон был прав. У них была работа, и они должны были сначала критиковать. — Ну, раз Луи не может ждать, я соглашусь. Но как судья я скажу, что ты очень хорошо контролируешь свои высокие ноты и практикуешь разные жанры, чтобы мы могли услышать больше диапазона, — Гарри улыбнулся, не понимая, что Луи задирает ему нос. Он умел давать советы, не критикуя. Было ли это действительно сюрпризом? — Ну, я думаю, Гарри подвел итог. От меня «да», дорогая, — кивнула Шэрон. Саймон просто махнул рукой и объявил, что она проходит. Они услышали мальчика по имени Эллиот, который был достаточно хорошим, чтобы пройти дальше. Гарри был единственным, кто не согласился, но, видимо, он что-то упустил и девушку по имени Тина, которая только Саймону и понравилась. Когда Стайлс закончил, была уже середина дня. Сегодняшний день превращался в мучительный. Они слышали больше плохих певцов, чем хороших. Была шестнадцатилетняя девочка, которая, вероятно, заставляла своих родителей лгать обо всем, что она делала, чтобы сделать ее счастливой. Она так плохо пела, что Гарри стало не по себе, когда Саймон рассмеялся. Был также двадцатилетний мальчик, который говорил вместо того, чтобы петь. Ему пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться. К концу дня, у них было лишь двенадцать конкурсантов. Это был худший день на сегодняшний день. Но он должен был помнить, что это только конец третьего дня. Было уже поздно, когда Гарри прошел через свой гостиничный номер, решив пойти поесть. Он набрал номер Найла, как только вошел в комнату. Он знал, что шоу платит за хорошие номера, но Гарри нравились комнаты поменьше. Они были более интимны. А когда он был в дороге, глупо было снимать слишком роскошный номер всего на одну-две ночи. Он знал, что другие судьи останавливались в разных отелях, что его вполне устраивало. Чем меньше шансов столкнуться с Луи, тем лучше. — Неужели ты ответил, — проворчал Гарри, когда из динамика донесся веселый голос ирландского мальчика. — Прости. Был в студии и не слышал телефон. А когда я закончил, я не знал, закончил ли ты. — Все в порядке. Я просто устал, — он был так измучен, что радость от того, что он лишил Луи дара речи почти прошла. Он просто хотел поспать до завтра, пока ему не придется встать. — Насколько сегодня все было плохо? — Дерьмо. Манчестер полон… на самом деле, я не собираюсь этого говорить. Это было просто плохо. — Что случилось? — Мы нашли только двенадцать хороших певцов, а все остальные — полный бред. Много людей без слуха. Было несколько таких плохих, что я не знаю, шутили ли они, подписываясь на это. Я ненавижу, что продюсеры посылают этих придурков для развлечения зрителей. Для нас это не развлечение. — Ха! Теперь я знаю, что ты злишься, когда разглагольствуешь и не переводишь дух, пока не закончишь. Вздох, который ты делаешь — это весело. — Спасибо за поддержку, Хоран, — невозмутимо произнес он, держа телефон между плечом и ухом и снимая ботинки. Он плюхнулся на кровать, стараясь не отключать телефон. Он уже делал это раньше. Несколько раз. — Не за что, — последовал дерзкий ответ парня. Гарри уставился в окно. Он был слишком высоко, чтобы видеть с кровати что-нибудь, кроме неба, но вставать не собирался. — Ну, как там Луи? Все еще планируешь его убийство? — Я не планирую его убийство… пока, — добавил он, заставив Найла хихикнуть. — Это мой мальчик. В любом случае, как он? — Все тот же придурок. Но я его уделал. Пока все не развалилось. Если бы этот день не был таким дерьмовым, я был бы так счастлив. — Что ты сказал? И я хочу знать всю историю. — Неужели? — он был невозмутим. После сегодняшнего дня, как только он повторит это, он поймет, как жалко было оскорблять Луи. — Да ничего особенного. — Поделись, Стайлс. Гарри вздохнул. — Честно говоря, теперь, когда я думаю об этом, это было глупо, — действительно, Луи заставил его гордиться тем, что может сказать подросток. — Эй, ты же меня знаешь. Все, что происходит между тобой и Томлинсоном, просто смешно. Выкладывай. — Ну, я говорил, что это отличается от пения, потому что мне нужно поговорить со всеми, а потом Луи продолжил, что это не может быть слишком ошеломляющим по сравнению с концертом. И тогда я сказал, что, может быть, для него это не так, но я тогда сказал, как здесь рушатся мечты людей, а на концерте — нет. А потом я сказал, что он, должно быть, уже забыл это. Найл громко рассмеялся, что Гарри пришлось отодвинуть мобильник из уха. — Клянусь Богом, ты смеешься над чем угодно. Это лишило его дара речи, но это ничто по сравнению с тем, что он говорит. — Какая разница. Я горжусь тобой, Хаз. Каждый раз, когда ты задеваешь Луи, это успех. — Как скажешь. Я даже немного горжусь. Надеюсь, я смогу продолжать в том же духе. — Так и будет. По мере развития шоу ты будешь рядом с Луи еще больше. Я постараюсь говорить как можно чаще. У меня нет ничего, кроме записи, так что я буду беспокоить тебя по ночам — Ты ведь знаешь, что именно в это время идут шоу, верно? — Тогда я приеду. Ты не сможешь так легко от меня избавиться. — Никогда такого не говорил, — ухмыльнулся Стайлс и откинулся на подушку. — Лондон все еще в силе? — Да, и скажи мне, в каком отеле ты остановишься, чтобы я мог забронировать номер. — Нет. Я могу попросить их забронировать номер побольше. И тогда тебе не придется платить за него. — Не то чтобы я не мог себе этого позволить. — Я знаю, что можешь. Но если ты собираешься быть там для меня, просто останься со мной. Тогда ты можешь просто спать там. Кроме того, мы оба знаем, что ты все равно сделаешь это с номером или без. — Это точно, — сказал Найл, не теряя времени. — Я буду спать с тобой. — Ты всегда из всего делаешь намеки? — Когда я знаю, как сильно ты это ненавидишь, да. — О, съебись. Напомни мне еще раз, почему мы снова друзья. — Потому что ты любишь меня, а я отказываюсь уходить. У меня было хорошее предчувствие, когда мы встретились. Гарри расстегнул рубашку и снял ее. В комнате было слишком жарко, но он разговаривал с Найлом и был слишком ленив, чтобы включить кондиционер чуть выше. — Ну, я рад, что дал тебе свой номер. Ты же знаешь, что ты был первым парнем, которому я дал свой номер. Почувствуй себя особенными. — О, Гарри, — простонал он от счастья. — Я так польщен. Ты нахальный ублюдок. Гарри вздохнул и посмотрел на часы на ночном столике. — Ну, мне нужно ложиться спать. Мне рано вставать и нужно пережить еще один день. — Вот дерьмо. Я не сразу сообразил, который час. Я отпускаю тебя. Спокойной ночи. — И тебе, Ни, — звонок оборвался, и Гарри захотелось просто заснуть, но ему нужно было почистить зубы и снять эти брюки. Завтра будет лучше, сказал он себе. Он написал маме, не желая начинать новый разговор. Наконец он забрался под одеяло.

*****

Гарри проснулся в хорошем настроении. Таком же хорошем, как когда тебя ослепляет солнце. Да, он пожалел, что оставил шторы открытыми, но, по крайней мере, не было облачно. Однако облаков было много. Значит, потом может потемнеть. Он приподнялся и застонал, потирая лицо. Он взглянул на часы и с трудом подавил желание упасть обратно. Ему нужно было подготовиться, если он хотел успеть на машину. Он спустился вниз с запасом в десять минут. Он отправил сообщение Найлу, который отправил ему очень красочный твит. Злился на Гарри за то, что разбудил его. Однако все, что было не после полудня, было рано. Он вышел из машины и поблагодарил водителя, прежде чем войти в дверь. Он прошел в заднюю комнату, которую они использовали, и почти вошел в дверной проем, когда увидел Зейна, смеющегося вместе с Луи.  — Черт, — пробормотал он, хватаясь за раму, чтобы не упасть. Двое мужчин посмотрели на них. Луи ухмыльнулся и прошептал что-то на ухо Зейну, заставив его рассмеяться. Он сверкнул глазами и подошел к дивану, тяжело опустившись на него. Диван был ниже, чем он привык, так что колени были немного выше обычного. Телефон Гарри завибрировал, отвлекая его от Томлинсона. Это был просто Найл, но вместо того, чтобы снова проклинать его, он благодарил его. Как ты собираешься записывать свой альбом, если я тебе об этом напоминаю? Мне бы напомнили, сразу же Найл ответил. Когда ты опаздываешь на час? Я знаю тебя, Найл. Ты всегда такой в первый месяц записи. О, иди на хер. Гарри рассмеялся над сообщением. Но он не лгал. За последние четыре года он неоднократно попадал в неприятности. — Ну, как ты, Стайлс? Гарри поднял голову. Его улыбка исчезла, как только он встретился взглядом с Луи. — О, я не выгляди таким взволнованным, Кудряшка. Это всего лишь я. — Я не взволнован и, пожалуйста, не называй меня кудряшкой. — Почему же? Не нравится? Возможно, мне нужно иметь это в виду. Гарри просто закатил глаза и прочитал сообщение от Джеммы, пропустив соответствующие ухмылки Зейна и Луи. — Делай, что хочешь, — вздохнул Стайлс, отправляя сестре сообщение. — Мне все равно. — Ну, Кудряшка, это не очень приятно. Мы будем работать вместе в течение нескольких месяцев. Нам нужно поладить. Гарри встал и направился к двери, Прежде чем повернуться. — Из того, что ты твитишь, это тебе нужно хорошо притворяться. Он ухмыльнулся, увидев свирепый взгляд шатена, и вышел. Это был только четвертый день, и он уже начал не ладить с Луи. Он пообещал себе, что не будет потакать Луи, но это было слишком тяжело. Он слишком долго терпел это дерьмо. Он вышел из комнаты и встал в коридоре, чтобы там подождать, пока их позовут.

*****

Сегодня прослушивания прошли немного лучше. Все еще не очень хорошо, и Луи, казалось, был готов к этому. Снова. Но что еще было нового? Во время перерыва все немного накалилось, когда Луи загнал его в угол и спросил, не дурак ли он за то, что был добр к «ужасному» участнику. Он сказал «нет», но Луи, очевидно, думал, что заслужил это. — Забавно, как ты меня достаешь, если я с тобой не согласен или «слишком» мил, когда я говорю им «нет». С Шэрон ты так не поступаешь. Это потому, что ты больше уважаешь ее? — Ты не должен давать им ложную надежду. Наша работа как судей — говорить им «да» или «нет». — Ты должен сказать об этом Шэрон. Ты и Саймон — единственные, кто суров. Иногда жесток. И никогда больше не прикасайся ко мне так. Он толкнул старшего парня назад, заставив его споткнуться. — На Brits ты так не говорил. Гарри остановился, но не обернулся. В его голосе послышалась ухмылка. Он поднял средний палец, заставив Луи рассмеяться. — Мило, Стайлс. Гарри снова закатил глаза. Он чувствовал, что если продолжит это делать, то когда-нибудь они застрянут. После сегодняшнего дня у них было два дня до отъезда в Эдинбург, а потом шесть дней до поездки в Лондон. Он подумал, не мог бы он остановиться там пораньше и попросить Найла остаться на эти дни.

*****

— Ты никуда не годишься, — сказал Саймон скучающим голосом, отвечая конкурсанту, который не принял «нет» в качестве ответа. После голосования и второй попытки, он все еще не был хорош. Как сказал Гарри. Саймон сказал «ужасно» и услышал, как Луи пробормотал что-то о потере слуха. Гарри должен был признать, что это было забавно, но он не стал бы смеяться и доставлять Луи удовольствие, заставляя его смеяться. Он не собирался терять свою гордость из-за такой мелочи. — Слушай, — сказал Томлинсон. Мы все сказали нет. Теперь ты просто ставишь себя в неловкое положение. — Я говорю «нет», — добавил Саймон, как ему показалось, в десятый раз. Шэрон и Гарри просто наблюдали за происходящим вокруг них шоу. Наконец, по прошествии часа, мужчина поблагодарил их и ушел. Луи глубоко вздохнул и уронил ручку, с которой играл, когда другие судьи разговаривали. — Ненавижу таких людей. Неужели они не понимают, что если попадут на шоу, то люди будут смеяться над ними? — Наверное, тогда они этого не понимают, — сказал Гарри, хватая свой стакан. — Значит, они сумасшедшие, — ответил Луи и снова взялся за ручку. Стайлс понял, что с тех пор, как они вернулись с очередного перерыва, Луи не положил ручку. Это начинало раздражать, когда он продолжал стучать ею по столу. Он что-то промычал в знак согласия, а потом вздрогнул и резко опустил руку. Шэрон и Луи повернулись к нему. — Хорошо, Кудряш? — спросил Луи, и на этот раз его голос был мягким. — Просто прекрасно, — пробормотал он и подавил стон. Они о чем-то договаривались. Когда Луи прижал его к стене, пытаясь запугать, и теперь они соглашались, что же произошло? Шел только четвертый день. Он не мог слишком много думать об этом. Он сказал себе, что это всего лишь мгновение и что они будут сражаться в течение часа или в следующий раз. Они не были друзьями. Прошли еще двое конкурсантов. Группа была хороша, но девушке нужно было еще поработать. Они пропустили обоих, но Гарри знал, что девушка не продержится дольше лагеря. Еще был мальчик, который ему понравился, но Томлинсон позаботился, чтобы он не прошел дальше. Что было забавно, потому что они подрались из-за той группы девушек, которую хотел Луи. — Мне очень жаль, — сказал Гарри, грустно улыбаясь Джею, когда они должны были отпустить его. — Все в порядке. Было здорово познакомиться со всеми вами, — он улыбнулся и ушел. — Он действительно был не так уж плох, Луи, — сказала Шэрон, и Гарри был рад, что это сказал кто-то другой. — Саймон тоже не согласился, — возразил шатен, желая отвлечь от себя внимание. — И мы не собираемся спорить о нашем выборе. Коуэлл вздохнул и повернулся к ним. — У вас есть работа, и я хотел бы продолжить. Саймон был прав. Ну, он в основном руководил шоу, так что они вроде как должны были его слушать. Ну, Гарри так и сделал. Он был здесь новичком. Последние несколько лет Шэрон то появлялась, то исчезала. Луи был известен своим «дерзким» отношением. Значит, они не боялись его. Он надеялся, что ему станет лучше, когда шоу продолжится. Он действительно не мог судить, как он справлялся. Они все еще были на стадии прослушивания и работали друг с другом и будут в тренировочном лагере. Потом они получат свою категорию. Если быть честным, испытание шести стульев звучало как ад. Он не был в восторге от этой части. Часть, где все зависело от него, он мог получить помощь от судей, но он принял окончательное решение. Он решает судьбу каждого из участников, и он совершенно забыл об этом, когда был так сосредоточен на игнорировании Луи. До сих пор он не чувствовал тяги к какой-либо категории. Все, что он знал, это то, что он не хотел «Старше 25», и это была реальность, которая должна очень скоро осуществиться. Всякий раз, когда он смотрел Х-Фактор — на самом деле, когда Луи был на сцене и в прошлом году, когда он был судьей — он никогда не испытывал желания. Может быть, это и хорошо, что продюсеры назначили им группу. Тогда ему не придется колебаться в выборе. Кроме того, это помогло судьям не выбрать фаворита. Они послушали еще несколько певцов, прежде чем Гарри почувствовал себя опустошенным. Был один плохой участник за другим. Саймон подрался с девушкой, и Гарри был уверен, что это выйдет в эфир. Ему нравилось угадывать, какие конкурсанты или какие слова судей выйдут в эфир. Он должен был записать все, когда шоу выйдет в эфир. Это был напряженный день, и Гарри был измотан. Если так все и будет, то это будет долгая неделя, если он будет чувствовать себя так каждый день. Но он не собирался никому жаловаться. Ну, может быть, Найлу, но он сам напросился. Он на это подписался. Буквально. Он надеялся, что когда у них будут все свои надежды, все пройдет гладко. Им не придется слушать тех, кому они скажут «нет». Он ревновал Луи к тому, что здесь был Зейн. Он был не один и был уверен, что они разговаривают за его спиной. Вместо Твиттера, он был Томлинсона как на ладони. Он просто ждал, когда он действительно пойдет на это. Это было только начало, но у них уже было три боя. Он действительно не мог дождаться Лондона.